Я - Симисшах (СИ) - Стоун Лана - Страница 65

— Надежда-хатун? — спросил Кеманкеш, — Султанша говорит, что та очень умна, пьет лекарства как требуют правила.

— Да, Симисшах с подарком не прогадала, — сказал Мурад, — Валиде говорит, что хатун смышленая, и если она будет настолько же умной в дальнейшем, у хатун большое будущее.

***

      По приказу Мурада, Симисшах было велено присмотреть за гаремом Ибрагима, который находился в Коньи. После смерти Касыма, Мурад сделал Ибрагима санджакбеем Коньи. Симисшах приехала вместе с дочерью, чтобы как следует проверить порядок в гареме.

— Дорогу! Хасеки Симисшах Султан Хазретлери! — объявила главная калфа гарема. Симисшах зашла в гарем, и все ей поклонились, — Султанша, вы осветили санджак своим приездом.

— Я давно не была здесь, Нарин, иньшала, все соблюдают порядок? — спросила Симисшах, отдавая Нергисс свою накидку.

— Я слежу за порядком, Султанша, — кивнула калфа, — ваши покои готовы, если хотите…

— Хорошо, позови ко мне Надежду-хатун, я хочу поговорить с ней.

— Как прикажите, Султанша.

      Симисшах зашла в подготовленные ей покои, и приказала служанкам разместить её вещи. Конечно, надолго они не задержатся здесь, но всё же. Покои Махпейкер были через стену от покоев Симисшах. Когда вещи были разложены, Симисшах приказала приготовить кофе, а сама села на тахту, чтобы отдохнуть. В дверь постучали.

— Войди, — сказала Симисшах, в покои зашла Михримах, — что такое?

— Султанша, пожаловала Надежда-хатун, — сообщила Михримах.

— Пусть войдёт, — разрешила Симисшах. Девушка зашла в покои. Увидев свою бывшую служанку, Симисшах улыбнулась. Девушка поклонилась, и Симисшах разрешила ей сесть на подушку. — Иньшала, тебе удалось завоевать сердце шехзаде?

— Удалось, Султанша, — сказала хатун, — благодаря вам, у меня здесь хорошая жизнь.

— Помни, Надежда, что стоит тебе оступиться, погибнем мы все, поэтому, старайся не привлекать к себе внимание.

— Я помню, Султанша, — сказала Надежда.

      На самом деле, Надежда — эта та самая Мелек, которая была подослана шехзаде Ахмеду в гарем. Хитростью, Симисшах удалось выпытать у неё её славянское имя, и отправить через несколько месяцев в гарем юного шехзаде. Теперь, Мелек стала чуть полнее, и ей перекрасили волосы в тёмный цвет. Симисшах была довольна своей работой, а Надежда благодарна ей.

— Помни, что твоя задача — оберегать нашего шехзаде, а не вредить ему, — напомнила Симисшах, — главное, чтобы Кёсем Султан не заподозрила тебя в этом.

— Хорошо, — кивнула Надежда, — можно узнать причину вашего резкого изменения в отношении Валиде Султан? — Симисшах сделала глоток кофе, и вздохнула.

— Сразу же после отъезда моего Мурада, Валиде созвала тайное собрание, на котором она уволила старых пашей, и поставила новых, своих верных людей. Мураду же сообщила, что старые были предателями, хотя они стали жертвами её интриг.

— Но для чего ей это делать, Султанша? — удивилась Надежда.

— Для того же, из-за чего она посадила сына на трон, — сказала Симисшах, — ради власти.

***

      Прошло полгода.

      Война с неверными продвинулась далеко. Мурад был счастлив этому. Ему неоднократно приходили вести из Топкапы, также из Коньи, которые отправляла Симисшах. Последнее письмо гласило:

      «Моя душа, моё солнце и мой свет, ваша рабыня скучает по вам. Когда вас так долго нет рядом, я отцветаю, как поникший цветок без солнца, скорее возвращайтесь, возвращайтесь с победой, мой Султан.

      Спешу вам сообщить, что в санджаке шехзаде Ибрагима всё спокойно. В гареме я оставила Михримах-хатун, чтобы она присматривала и отправляла мне сведения. За каждый месяц, как обычно, я буду отчитываться вам.

Ваша любимая Хасеки»

      Когда приходили письма, Мурад радовался им. Конечно, были письма и от матери, дочери, сестёр, но письма жены Мурад любил читать и читать, а когда писем не было, он перечитывал старые.

      К шехзаде Ибрагиму тоже приходили письма, от матери, сестёр, но однажды, ему прислали письмо из его санджака Коньи. Письмо было написано его главной фавориткой — Надеждой-хатун:

      «Любимый, искренний и нежный мой шехзаде. Я рада, наконец, написать вам хоть несколько строк. Знайте, что ваша раба скучает по вам, тоскует, изнывает от желаний оказаться в ваших объятьях, прижаться к вам всем телом, стать вашим дыханием, вашим светом, вашей улыбкой.

      Ваша, Надежда-хатун»

      Письмо заставило Ибрагима улыбнуться. Он не знал, что Надежда уже так хорошо пишет на турецком языке, и был счастлив, получить такое нежное и искреннее письмо.

***

      Что же касается жизни в гареме…

      Кёсем Султан строит всех наложниц своего сына, она требует от них верности, преданности и самоотдачи. Отношения с Симисшах ухудшились, так как невестка начала показывать характер, особенно, после тайного собрания.

*Через полчаса после тайного собрания*

      Дверь в покои открылась, и зашла злая Симисшах. Она поклонилась и посмотрела на свекровь.

— Что это значит, Валиде? — возмутилась Симисшах. Кёсем не понимала в чём причина её гнева, — как вы могли так поступить с Повелителем? С сыном? С моим мужем?

— Объясни, дочка, что случилось, — сказала Кёсем, — присядь ряд…

— Я всё знаю, — резко оборвала её Симисшах, — я знаю о том, что вы созывали тайное собрание!

— Откуда? — удивилась Кёсем, — никто ведь…

— У меня также как и у вас есть сторонники, Валиде, — сказала Симисшах, — как вы могли так поступить? Уже похоронили сына? На каком основании вы понизили пашей в должностях? Вы уже не регент Османской империи! — Кёсем разозлилась, встала с тахты и хотела дать невестке пощёчину, но та уклонилась, — не думайте, что это сойдёт вам с рук, Валиде, никто не смеет даже глаз положить на трон падишаха, даже вы!

— Не забывай, кто перед тобой, Симисшах, — напомнила Кёсем, — я дала тебе власть, я же могу её и забрать, — Симисшах улыбнулась и подошла ближе.

— Меня зовут Симисшах, — сказала невестка, — я — Хасеки Симисшах Султан Хазретлери! Я — законная жена Султана Мурада Хана и мать его двух дочерей. Вы можете считать себя Богом, считать себя властительницей мира. Но это не изменит того, что не вы у власти, а ваш сын! Если вы станете на путь, который может навредить моему мужу или детям, то вам стоит бояться.

— Бояться кого? Тебя? — улыбнулась Кёсем, — кто ты, чтобы я тебя боялась?

— Я управляла гаремом почти год, Султанша, — напомнила Симисшах, — в этих стенах у меня есть свои глаза и уши, в гареме мне есть верные девушки, даже евнухи, включая Сулеймана Агу. Поверьте мне, Султанша, даже в гареме у шехзаде есть. Меня не так просто сломить.

— У кого ты черпаешь эту дерзость?! — возмутилась Кёсем.

— Вы воспитали меня, Султанша, — сказала Симисшах. Эти слова были как гром средь ясного неба, — я ваша воспитанница, и лучше я буду действовать по возможности, открыто, нежели буду улыбаться вам в лицо.

— Ты объявила мне войну?

— Войну ведёт ваш сын и мой муж, Валиде, — сказала Симисшах, — в Топкапы войны нет. Я делаю вам предупреждение, Султанша. Или вы прекращаете свои игры, или…

— Или что?

— Или Мурад узнает о тайном собрании, — сказала Симисшах. Поклонившись, она вышла из покоев. Кёсем была удивлена такой дерзостью.

— Аллах, Султанша, она так дерзила вам, а вы молчали… — прошептал Хаджи, — неужели вы спустите ей это с рук.

— Я ждала, когда она бросит мне вызов, Хаджи, — усмехнулась Кёсем, садясь на тахту.

— Что вы имеете в виду? — спросил Хаджи.

— Симисшах — это свеча, которая превращается в пламя, когда её родным угрожает опасность, — сказала Кёсем, — конечно, у меня есть власть, но не стоит забывать, что у Симисшах действительно везде натыкано шпионов, которые верны ей до самой смерти. Нам стоит прислушаться к её словам.

— Почему вы так слепо доверяете ей, Султанша? — удивился Хаджи.

— Потому что я её воспитала, — ответила Кёсем.