Игра в Реальность (СИ) - Райдос Елена - Страница 9

К обеду мы оттестировали и активировали сеть. Первые вирусы вместе с инструкцией по их нейтрализации стали поступать буквально через полчаса. Инструкции, правда, были весьма своеобразные и живописные. Сразу было понятно, кто их составлял. Например, «оторвать монстру заднюю правую лапу, а прочие конечности оставить цельными, токмо связать оные прочными цепями дружка с дружкой, дабы несчастное чудище уцепило себя за хвост и проглотило». Ребята поначалу принялись хохотать, а потом Вовчик допёр, как перевести этот перл русской словесности в простой, но действенный алгоритм, и работа пошла полным ходом. К концу дня антивирус для первого «монстра» был готов и залит на диски.

На следующий день Олежка отловил меня около кофеварки и, преданно заглядывая в глаза, признался, что Антошина схема работает даже лучше, чем он мог мечтать. Это было вроде как извинение. Казалось бы, все проблемы утряслись, мир, дружба, жвачка. А мне стало не по себе, муторно как-то. Мой Антоша сражался с монстрами, возможно, с риском для жизни, только чтобы меня не выгнали с работы. Неправильно это было, не справедливо. А может быть, ему это даже в кайф? Нужно же что-то делать в перерывах между душеспасительными беседами с обитателями нашей конторы. В итоге я забил на угрызения совести и присоединился к общему веселью.

Сон с бабочками меня по-прежнему игнорировал. Три дня я держался, внутренне бесился, но притворялся, что всё в порядке. Потом запросил у Умника, как заказать сон определённого содержания, проштудировал тонну бредовых текстов по осознанным сновидениям, выбрал наиболее вменяемую, как мне показалось, технику и два дня перед сном читал дурацкие наговоры. Ничего, разумеется, не сработало. Наконец я сдался, и вечером, когда контора опустела, сел к компу и позвал Антошу. Тот явился сразу, чуть ли не раньше, чем я договорил его имя. Гномик мой был весел и явно рад меня видеть. Не похоже было, чтобы борьба с монстрами его сильно утомляла. Выслушав мои стенания и жалобы на судьбу — злодейку, Антоша грустно посмотрел мне в глаза и произнес как бы в пространство.

— А может, оно и к лучшему, а? Ни к чему солидному человеку все енти странности, — он успокаивал, уговаривал меня не дёргаться, а в глазах его читалась совсем другая мысль. — Упустил ты, друг ситный, своё чудо. Сам упустил, нечего было ждать невесть чего. Некого теперь винить. Смирись, чего уж.

Смириться? Как бы не так! Какая-то мутная волна сорвала меня со стула. Я вылетел из конторы, позабыв выключить свой комп, и понёсся как ошпаренный, сам не понимая куда. Обида на этот паскудный мир захлестнула моё сознание, лишая возможности трезво оценить ситуацию. А что собственно произошло? Отняли у ребёнка любимую игрушку. Понимаешь ли, сон ему не снится про девушку с бабочками. Печалька… Сарказм помог ненадолго унять разыгравшиеся эмоции. Но на их место пришла тоска. Я мог сколько угодно смеяться над своими заскоками, но на интуитивном уровне я понимал, что потеря моя была невосполнима. Этот сон был важен, просто жизненно важен.

Набегавшись по окрестностям, усталый и выжатый как лимон, я осел в моей любимой кофейне. Может быть, всё ещё надеялся встретить девушку в розовом? Хотя, в каком ещё розовом? За окном дождь и слякоть. Скорее уж она могла бы надеть теплую куртку и сапоги. Я взял большую чашку чёрного кофе и сел у окна за тот самый столик. Раз мне не снится мой сон с бабочками, напьюсь кофе на ночь и вообще спать не буду. Я отхлебнул горячего ароматного напитка и посмотрел на своё отражение в окне. Стекло было мутное, покрытое брызгами дождевых капель. Моё отражение расплывалось и дробилось в них на много маленьких Антончиков. На мгновение мне показалось, что за столиком со мной кто-то сидит, и я вспомнил другой дождливый вечер почти двадцать лет назад. За этим самым столиком мы сидели вдвоем с Алисой и тоже накачивались кофе. Наутро нас ждал выпускной экзамен по истории.

Мы всегда занимались вместе. Впрочем, правильнее будет сказать, что мы просто всегда были вместе с того самого дня, когда в пятом классе учительница представила нам новенькую. Её папа был военным, кажется десантником, и после ранения его перевели на бумажную работу в Москву. Алисина семья по счастливой случайности поселилась в соседнем доме. В этом доме я проводил большую часть своей жизни, пока Алиса не сгинула где-то далеко на севере. Нас звали 2А после того, как я написал красной масляной краской на стене школы в качестве признания в любви «А+А=2А». Алиса плюс Антон. Несмотря на банальность, это было чистой правдой. Мы всегда были вместе, чем-то единым, неразделимым. Один единственный раз я не смог быть вместе с ней, и она погибла.

Это случилось на плато Путорана. У Алисы была одна страсть — история, причем та история, которую нынче называют альтернативной. Алиса называла её доказанной. Она не верила историческим трактатам, она искала материальные подтверждения и артефакты. Однажды мы попали на лекцию некого профессора Петрова, знаменитого в узких кругах альтернативщиков историка и археолога. Он рассказывал о древней цивилизации ариев на плато Путорана. После этой лекции увидеть мегалиты Путорана стало для Алисы просто навязчивой идеей. К сожалению, добраться до них можно было только на вертолёте, а таких денег у двух студентов, разумеется, не было. И всё-таки мы поехали в Норильск и нанялись к геологам стажёрами, типа, подай — принеси. Целый месяц мы кормили комаров в этом забытом богом и археологами месте без всякой надежды хотя бы приблизиться к мегалитам.

Август подошёл к концу, а с ним и полевой сезон. Алиса упорно притворялась весёлой, но на неё было больно смотреть. Мы уже паковали вещи и оборудование по лодкам, чтобы возвращаться на базу, когда полил холодный дождь, а потом началось сущее светопреставление. Ураганный ветер сорвал палатки и разметал всё, что не было крепко привязано, по озеру пошли сначала барашки, а потом громадные волны. Одну из лодок вдруг сорвало с привязи и начало уносить от причала. Раздался жуткий не то вопль, не то стон нашей начальницы партии. Это была лодка с образцами и отчётами. Целый сезон летел коту под хвост.

Не то, чтобы я сильно переживал за Российскую геологию, но я был ближе всех к убегающей лодке, и Алиса стояла рядом. В общем, я прыгнул в воду и сразу пожалел о своём безрассудстве. Вода была ледяная, первая же волна накрыла меня с головой и чуть не утопила. Сам не понимаю, как мне удалось ухватить обрывок швартовочного троса, я повис на нём, как беспомощный щенок, не понимая, что же мне дальше делать. Тело скрутило от холода, и я понял, что ещё пара минут, и спасать будет некого. К счастью, с причала догадались кинуть верёвку. С пятой попытки мне наконец удалось её поймать сведёнными судорогой пальцами. В итоге спасательная операция закончилась успешно, нас с лодкой выловили и выволокли на берег. Так в одночасье я сделался героем. Меня обнимали, хлопали по плечу, благодарили чуть ли не со слезами на глазах. Алиса забыла про свои мегалиты и не отходила от меня ни на шаг. Так круто я себя ещё никогда не чувствовал.

Буря продолжалась, и отъезд отложили на неопределённое время. Из-за шквального ветра поставить палатки не удалось, и нам пришлось ночевать под проливным дождём. Костёр общими усилиями кое-как разожгли, но сухого дерева было не найти на километры вокруг, и прожил наш источник тепла недолго. Меня, конечно, переодели в условно сухое и дали глотнуть спирта, но я всё равно простудился. Когда через пару дней меня уже почти без сознания привезли в ближайший посёлок, оказалось, что это была не простуда, а пневмония. Вызвали вертолёт, и нас с Алисой отправили в Норильск.

Следующую пару дней я помнил смутно. Алиса дежурила у моей постели, всё время держа меня за руку. Наверное, это меня и спасло. Когда на третий день я пришёл в себя, слабый, как новорождённый котёнок, Алисы рядом не было. Доктор отправил её в гостиницу спать. Я ждал, а Алиса всё не возвращалась. Я, конечно, понимал, что ей тоже нужен был отдых, но обида всё равно потихоньку заползла в мою душу и свила там себе уютное гнёздышко. Только часа в три пополудни, когда я, позабыв обиды, уже начал по-настоящему за неё волноваться, Алиса впорхнула в мою палату, сияя от счастья. Давно я её такой не видел. Она подлетела к моей кровати и, не дав мне рта раскрыть, вывалила на меня свои новости. Оказывается, в той же гостинице, где она ночевала, остановился небезизвестный профессор Петров. Он как раз привёз группу, чтобы исследовать мегалиты Путорана. Через несколько часов они должны были лететь на вертолёте к этим чёртовым камням, а его ассистентка споткнулась и сломала руку. В общем, появление Алисы случилось как нельзя кстати. Ей даже не пришлось упрашивать профессора, чтоб её взяли.