Жюльетта. Том II - де Сад Маркиз Донасье?н Альфонс Франсуа - Страница 134

Тем временем был подан поистине королевский обед; нам прислуживали наши недавние помощницы, а полуживые вдовы лежали на полу у наших ног и служили мишенями для всевозможных гнусных прихотей обедающих. Сидя рядом с Клервиль, я улучила момент и коротко сообщила ей о том, какую шутку собираюсь сыграть с королевой. Я успела сказать ей только одну-две детали, но она прекрасно поняла меня, поздравила и заявила, что я – самая умная и самая отчаянная женщина из всех, кого она знает.

Подогретые изысканнейшими блюдами и тончайшими винами, мы в самом прекрасном расположении духа перешли в роскошный зал, где должна была происходить общая оргия. Участниками были: Фердинанд, Гравинес, Ла Ричча, Клервиль, Шарлотта, Олимпия и я. Жертвами – четыре беременных женщины, четверо девушек, которые прислуживали за столом, и восемь премиленьких детей обоего пола, в чьи задницы мы впрыснули коньяк, который был подан после кофе, и потом смаковали его. Позже с копьями наперевес вошли четырнадцать здоровенных воителей с членами не менее впечатляющими, нежели те, которых мы уже выжали до последней капли; они стали поодаль с почтительным видом, затаив дыхание, ожидая наших распоряжений. Час был поздний, сцена требовала освещения, и в зале загорелись несколько сот свечей, прикрытых зелеными абажурами.

– Больше никаких интимных бесед и уединений, – заявил король, – начиная с этой минуты будем развлекаться на виду друг у друга.

По этому сигналу мы самым беспорядочным образом бросились к тем, кто находился под рукой, и смешались в кучу; мы сношались самозабвенно и неистово, но в подобных, непристойных сверх всякой меры, оргиях всегда властвует жестокость, и вот кто-то уже начал щипать и выкручивать женские груди, кто-то терзал ягодицы, слева кому-то раздирали влагалище, справа истязали беременную; с одной стороны слышались жалобные всхлипы вперемежку со стонами боли, а быть может, удовольствия, с другой – доносились ужасные проклятия. Но вот раздались первые энергичные звуки, венчающие извержение; первым исторг победоносный вопль Гравинес. И не успело стихнуть его ликование, как мы увидели, что к его ногам рухнула женщина с перерезанным горлом, а из вспоротого ее живота вывалился окровавленный плод.

– Я предпочитаю действовать иначе, – заявил Ла Ричча и приказал крепко привязать к стене одну из этих тварей с распухшими животами. – Теперь прошу внимания.

Он обул подкованные железом тяжелые сапоги, оперся руками о плечи двух мужчин и, выбросив ноги наподобие , катапульты, протаранил живот той, что готовилась стать матерью; она смогла только охнуть, осела на пол, будто подкошенная, обливаясь кровью, и вытолкнула из своего чрева безжизненный плод, на который тут же сбросил свое пенившееся семя развратный аристократ. Я принимала два члена одновременно в оба отверстия, каждой рукой массировала чьи-то влагалища, а третий орган держала во рту, и вот именно он сбросил свой заряд в тот самый момент, когда я, следуя примеру князя, испытала похожий на шквал оргазм. В это время мой блуждающий взор остановился на Клервиль; кто-то содомировал ее, юная дева лизала ей влагалище, сама же фурия порола бичом мальчика; ее извержение произошло в следующее мгновение. Шарлотту сношали спереди, она сосала детский пенис, руками ласкала двух девочек и во все глаза смотрела, как перед ней истязают беременную женщину. Фердинанд сосредоточенно занимался девушкой, у которой уже не было сил кричать; он терзал ее тело раскаленными докрасна щипцами, вставив член в чей-то рот; когда злодей почувствовал извержение, он взял скальпель, одним взмахом отсек соски своей жертвы и бросил их на пол. Вот приблизительно таким образом завершилась первая сцена, после которой король пригласил нас в соседнюю комнату, где, по его словам, находилась хитроумная машина, способная сделать смерть наших полумертвых женщин пикантной и возбуждающей. Обеих – ибо их оставалось только двое – привязали к тяжелым железным плитам, расположенным одна над другой так, чтобы их тела соприкасались друг с другом.

– Вот теперь все готово, – удовлетворенно сказал король. Мы сгрудились вокруг агрегата; Фердинанд, встав в картинную позу, обвел нас взглядом и нажал на рычаг: плиты , медленно двинулись навстречу друг другу, и минуту спустя оба несчастных создания вместе со своими, так и не увидевшими свет отпрысками превратились в лепешку. Надеюсь, не стоит добавлять, что никто из присутствующих не удержался от того, чтобы не выразить восторг новыми излияниями.

– Может быть, перейдем еще в одно место? – с загадочным видом осведомился наш любезный хозяин. – Вдруг и там нас ожидает что-нибудь интересное?

Следующий зал напоминал громадный театр, где мы увидели семь различной формы приспособлений, служивших для умервщления людей семью различными способами. Первое предназначалось для сжигания заживо, второе – для порки, третье – для повешения, четвертое представляло собой адское колесо, пятое – кол, на который усаживали жертву, шестое служило для усекновения головы, седьмое – для разрубания на куски. Возле них стояли четверо палачей, обнаженных, прекрасных как боги войны. Каждому гостю была отведена отдельная ложа, украшенная десятками портретов детей неземной красоты. Мы заняли свои места, и каждый захватил с собой копьеносца, маленькую девочку и такого же возраста мальчика, которым предстояло ублажать нас во время спектакля.

Фердинанд указал на шелковые шнурки, свисавшие из-под каждого портрета и соединенные с колокольчиком, и объяснил:

– Вы можете выбрать любую жертву из этих пятидесяти. По звонку она появится в вашей ложе, чтобы перед казнью вы могли с ней потешиться. После этого каждый из вас отводит свою жертву к агрегату, который придется ему по вкусу, и отдает ее в руки палачу или может сам казнить ее, если пожелает. Единственное, о чем я прошу, уважаемые гости: соблюдайте очередь и не торопитесь, ибо лучшие часы своей жизни человек проводит, отбирая жизнь у себе подобных.

– Будь я проклята, – сказала Клервиль королю, – если когда-нибудь встречала столь богатое воображение, как у вас.