Жюльетта. Том II - де Сад Маркиз Донасье?н Альфонс Франсуа - Страница 148

За завтраком мы объявили девушкам о том, что им предстоит скорое расставание.

– Элиза понравилась одному богатому торговцу из города, – сказали мы. – Будущее ее будет обеспечено, и она останется в Анконе.

Обе подруги расплакались. Потом Элиза бросилась к моим ногам и осыпала их поцелуями.

– Милая госпожа, – всхлипывала она, – вы же обещали, что никогда меня не покинете…

Вот тогда, друзья мои, я поняла, как трепещет распутная душа, когда вожделение сталкивается с чувствительностью. Все во мне вдруг восстало против горьких жалоб девушки, мне доставляло огромное удовольствие видеть ее слезы, отвергать ее мольбы, следуя велениям своей извращенной похоти.

– Но послушай, дорогая, – холодно ответила я, отталкивая небесное создание, – я всю жизнь буду казнить себя за то, что встала на пути твоего богатства.

– Мне не надо богатства, мадам, я не прошу ничего, кроме позволения остаться с вами до конца своих дней.

– Элиза, – спросила Дюран, – выходит, ты очень любишь Жюльетту?

– Увы, мадам, я готова отдать за нее жизнь. Она спасла меня и Раймонду от разбойника, который собирался убить нас, а когда к сердечным чувствам прибавляется благодарность, вы же понимаете, мадам, из этого рождается страстная привязанность.

– Пусть так, – заявила злодейка, – но вы должны расстаться, причем очень скоро.

Во мне уже бушевал пожар, и Дюран заметила это.

– Уведи ее в другую комнату, – тихо сказала она мне, – а я останусь, и Раймонда поласкает меня.

Как только мы уединились с Элизой, все мои чувства обратились в ярость; невинная девушка целовала мое тело и плакала, а я издевалась над ней; с первыми ударами из меня брызнуло семя, и я удвоила свое усердие.

– По правде говоря, – начала я ледяным тоном, несмотря на огонь, сжигавший меня, – твои сентименты меня удивляют, ибо в душе моей нет ничего похожего. Возможно, когда-то ты была не совсем для меня безразлична, но теперь я от тебя устала. И держала тебя при себе только из милосердия.

– Из милосердия, мадам! – как эхо повторила несчастная.

– Разумеется; если бы я над тобой не сжалилась, кем бы ты была сейчас? Уличной шлюхой. Поэтому благодари за то, что я хоть кого-то нашла для тебя, и приласкай меня в знак благодарности.

Я сорвала с нее одежды, и при виде ее прелестей меня окатила теплая волна блаженства. Я смотрела на нее и повторяла про себя: через три дня это прекрасное свежее тело станет добычей червей, и честь его уничтожения будет принадлежать мне.

О, восхитительная искра похоти! О, неизъяснимые наслаждения порока и злодейства! Как потрясаете вы нервную систему развратной самки! Ах, Элиза, Элиза! Когда-то ты сводила меня с ума, а теперь я отдаю тебя в руки мясника… Я отдаю тебя палачу и испытываю оргазм.

Она же твердила, что будет тосковать без меня, что не сможет без меня жить, и обрушивала на меня все новые и новые ласки. Прошло несколько минут, и они принесли потрясающие результаты: когда она подняла голову, рот ее был полон моей спермой. Потом я ласкала ее таким же образом, наслаждаясь мыслью заставить ее вкусить удовольствие, прежде чем предать смерти. Она извергнулась, потом разрыдалась и снова обратилась ко мне с самыми нежными словами, с самыми трогательными мольбами, умоляя не гнать ее. Но все это скорее смягчило бы скалу, но только не меня.

– Пойдем, – сказала я, насытившись, – нам пора. Она собралась пойти в свою комнату собрать вещи. Я остановила ее и процедила сквозь зубы:

– Не беспокойся, мы их пришлем тебе завтра.

Она бросилась мне на шею… Я оттолкнула ее и наотмашь ударила по лицу. Мне кажется, я бы задушила ее, если бы не было договора с Корделли.

Мы вернулись в салон. Дюран там не было; в соседней комнате я услышала возню и заглянула в замочную скважину. Каково же было мое удивление, когда я увидела, что Раймонду кто-то содомирует, а Дюран обрабатывает розгами зад содомита. Я постучала…

– Это ты? – отозвалась Дюран.

– Ну конечно, открывай.

Она вышла ко мне и предостерегающе приложила палец к губам.

– Это Корделли. Он пожелал осмотреть девушку, которую ты ему обещала, я не хотела тебя беспокоить и подсунула ему Раймонду. По-моему, он от нее без ума.

– Я не помешаю вам, синьор, – почтительно обратилась я к итальянцу. – Но хочу заметить, что это не та девушка.

– Мне чертовски жаль, – сказал блудодей прерывающимся от удовольствия голосом, – очень жаль, мадам… но ее задница… о, какая это уютная задница! – Потом он отлепился от моей служанки и продолжал уже спокойнее:

– Тем не менее извергаться я не буду, надо поберечь силы. – Он аккуратно вытер свой член и добавил: – Давайте лучше поговорим о делах.

Раймонда потихоньку выскользнула из комнаты, мы остались втроем: Корделли, Дюран и я.

– Я не смог дождаться назначенного часа, – объяснил он – и примчался сюда. Мадам Дюран сказала, что вы забавляетесь с девицей, которая предназначена мне. Увидев Раймонду, я почувствовал неодолимое желание и должен сознаться, что теперь уже жалею, что она – не моя жертва. Мадам Дюран сообщила, что это – ваша фаворитка, что вы ни за что не согласитесь расстаться с ней… Но выслушайте меня, мадемуазель, – продолжал искуситель, беря меня за руку. – Я очень щедрый человек и безумно богат: за последние двадцать лет я прибрал к рукам всю прибыль от знаменитой Сенигалийской ярмарки[119] , так что несколькими тысячами цехинов больше, несколькими тысячами меньше – это для меня мелочи, когда речь идет о моих страстях. Я не знаю Элизу, но я попробовал Раймонду, и она дьявольски понравилась мне. Я никогда не забирался в такую узенькую и горячую пещерку. Эта девушка будет великолепно выглядеть в минуты отчаяния и горя, короче говоря, это самая лучшая кандидатура для жертвоприношения из всех, кого я когда-либо видел. Поэтому предлагаю следующее: я забираю первую, поскольку мы уже договорились, и заодно покупаю эту. Вас устроит шесть тысяч цехинов за обеих?

– Вряд ли, – ответила я, чувствуя, что алчность, любовь к золоту вытеснили все прочие чувства из моего сердца. – Двадцать тысяч, и вы забираете их двоих.