Пустая Земля (СИ) - Лэй Лана - Страница 136

Я не уловила, как во мне проснулась решительность. Находящееся на грани сознания тело, испытывающее лавинообразную боль, за доли секунды подняло валяющийся на полу меч и полоснуло солдата по спине. Если бы спросили, кто это сделал, я бы определённо ответила, что это была не я, а неведомые мне рефлексы. Меч прошёл в горячую плоть очень легко, словно бы в масло, в воду, не застревая на костях и сухожилиях, почти не испытывая сопротивления. Чувство могущества, опасное чувство. Красивое и смертоносное оружие, дающее иллюзию лёгкости управления человеческими жизнями. Солдат упал моментально, он не успел осознать, что с ним стало. В этот момент я в первый раз в своей жизни убила человека.

Над Синим Небом. Глава 21

Уважаемые мои любимые читатели. Как всегда услышу, что нет скорой проды, это так. Последние главы непростые и даются с трудом. В новой проде Вы найдете описание переживаний Альтареи во время родов. Это, конечно, не быстрое развитие событий, не признания Зэлдара и не хэппи энд. Но все это скоро будет!

Кто-то скажет, опять нудно. Поймите, я пишу не для того, чтобы быстро снять напряжение от противостояния героев и сделать им скорый хэппи энд, чтобы каждый из Вас вздохнул с облегчением и захлопнул книгу.

ГГ проходят свою историю, свои тяжелые переживания и меняются по ходу повествования. Если опустить эти моменты, сюжет в моем понимании не будет полным. Но если Вас это не трогает, Вы всегда можете пропустить куски текста и сосредоточить внимание на диалогах. Следующая прода уже в процессе.

Через пару секунд со всеми солдатами было покончено. Я так и не выпустила из рук меч, ошеломлённо взирая на Зэлдара. Из его глаз лился янтарь, струился теплыми медовыми потоками между нами, даря дыхание сладкой осенней травы, и на миг боль и тошнота отступили. В остальное время эти ощущения каждую секунду создавали внутри меня разъедающий коктейль. Я всеми силами старалась не смотреть под ноги и не обращать внимания на разливающийся вокруг действительный запах. Глаза Зэлдара хорошо справлялись с этой задачей.

Я пыталась уловить в них что угодно — затаившуюся ярость или открытое негодование, разрушительное презрение или объяснимую обиду, жгучую злость или равнодушие, убивающее всякую надежду, но никак не спокойствие и умиротворение. Я не увидела пустыни, тяжелых рассыпающихся барханов, колючего песка и выжигающего ветра. Я не нашла в желтом взгляде ничего… привычного. Того, что заставляло меня раз за разом искать ответы на вопросы о судьбе Зэлдара.

Передо мной стоял иной человек, чье мужественное лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций, лишь глаза по-прежнему смотрели внимательно и решительно. Он не играл роли и не прятался за жесткой маской. Он просто… изучал меня. Я несколько раз моргнула. Отсутствие пустыни могло означать всего две вещи — или нечто поменялось в Зэлдаре, либо что-то обрушилось во мне самой. Обе они мне казались вероятными и невероятными одновременно. Я была не готова увидеть реальность в ином свете. В моем внутреннем диалоге, который я частенько вела с собой, Зэлдар всегда представлялся яростным и разрушительным не столько снаружи, сколь внутри.

Мое внимание вновь вернулось в мою голову, в адское пекло боли и тошноты, норовящей выкрутить пустые кишки наизнанку. Я схватилась за живот, чувствуя себя затравленным зверем. Зэлдар быстро шагнул навстречу, мягко отстранил мою руку с мечом и тот улетел вниз, а сама я оказалась на его руках, крепко прижатая к твердой груди.

— Альтарея… Немного… Надо потерпеть… — говорил ли он в самом деле или это была моя фантазия — не важно.

Ускользающее сознание запуталось в долетающих резких звуках сражений, пятнах ярких точечных ламп, проносящихся над головой и отражающихся в блестящей обивке коридоров, моих порывистых вздохах, норовящих поглотить как можно больше кислорода и скорых решительных шагах мужчины, уносящего меня прочь… Мои кости и мышцы принудительно расступались под натиском ребенка, казалось, они готовы были порваться… Все это ярким и слишком навязчивым калейдоскопом крутилось в моей голове, я беспомощно пыталась спрятать лицо в черных защитных одеяниях дальтерийца, цепляясь за него влажными руками, судорожно сжимая пальцами его плечи, словно бы этот тесный контакт мог хоть на милитандер унять боль и озноб, пожирающие меня.

Он и помогал… Лишь мое сознание, устав от непрерывной борьбы, убегало, оставляя на моем месте не личность, кем себя мнила Альтарея, а беспомощное подвывающее животное. Жалкое. Я нисколько не желала, чтобы Зэлдар лицезрел меня в этом виде: неопрятном, безумном и начисто лишенном силы воли. Я бы многое отдала, чтобы укрыться от его глаз. И все же он оказался единственным наблюдателем моего полного забвения.

Однажды моя собака Монита была настолько неосторожна во время игры с соседским псом, что угодила лапой под садовый инвентарь — устаревшую модель робота по уходу за дворовыми растениями. Острые шипы зацепились за живую плоть, в то время как механическая головка для утрамбовки земли проехала по предплечью животного, дробя кости. Папа на следующий день избавился от робота. Он боялся, что на месте Мониты могу оказаться я. Я же весь день просидела с несчастной собакой, которая после первых ошеломленных визгов, могла лишь часами скулить и подвывать. Я никогда не забуду слезы, застывшие в ее глазах и бесконечную мольбу о помощи. Монита была не собой — она превратилась в комок боли и в нечто человеческое одновременно. Мне не хотелось от нее отходить. Я легко гладила ее мягкую шерсть, словно прикосновение моей ладони было способно забрать часть того, что ей пришлось пережить. Собака скоро поправилась, но этот урок, преподнесенный мне в пять лет, вложил свою долю кирпичей в мое понимание законов мира.

Монита вспомнилась мне сейчас — я стала дотошно похожей на нее в ее страдании. Оно объединяло нас, проводя абсолютное равенство. Я почти превратилась в животное, но не стала им. Она — в почти человека. Мы были чем-то… иным в своей боли. Боль обнажала в нас фундаментальную суть, показывала то самое, что принято скрывать. И что роднит всех тех, кто хоть раз обжегся этим открытым пламенем. Острое желание жить, наслаждаться возможностью видеть и ощущать мир в его многообразии, соприкасаться с ним каждое мгновение, не теряя себя. То, чего сейчас так сильно не хватало.

Меня тошнило прямо на руках Зэлдара. Было ли что-то еще более неприглядное — мне не хотелось даже думать.

Помогал ли мне быстрый стук его сердца? Наверняка, да. Хоть я и просила несколько раз дальтерийца прикончить меня на месте. Лишить жизни быстро и безболезненно. Без гулких ударов этого мотора за темной броней я бы давно привела свои желания в действия. Правда, вряд ли бы моим рукам хватило сил поднять меч еще раз.

Мой разум пришел в движение лишь тогда, когда обстановка вокруг нас резко изменилась и мы оказались на борту небольшого истребителя. Затемненная атмосфера, лавки по бокам. Я узнала его — это был тот самый, первый корабль, с которого началось наше знакомство с Зэлдаром на Катарии. Забежав от безысходности в него под натиском разрушительного поля, я бессильно жалась к стене, мысленно жалуясь на невыносимую боль от ранения руки. В тот момент я еще не знала, что такое настоящая боль, когда ребенок настойчиво пробирается сквозь твои органы и узкий таз. А виновником в обоих случаях был один и тот же человек! Я сердито глянула на Зэлдара, изобретая в голове изощренные способы возмездия, и мой гнев придал мне сил!

Зэлдар быстро усадил меня на сиденье и одним взмахом руки выдвинул длинную лавку, похожую на кушетку и обитую мягким материалом. Немудрено, что истребитель оснащен местом для раненых. Мужчина мягко переложил меня на него и я свернулась калачиком, обхватив живот. Вокруг послышалось едва заметное жужжание медицинских датчиков, автоматические системы норовили определить место ранения и характер повреждений. В прошлый раз они прижгли мне руку, останавливая кровь. Что они готовы подлатать мне в этот раз?..