Пустая Земля (СИ) - Лэй Лана - Страница 60

Я перевел взгляд на девчонку.

Белая. Вся. От кончиков волос, фарфоровой кожи, до тонкого платья и невесомой обуви на ногах. На мгновение внутри защемило от вида неприкрытой беззащитности. Но лишь на мгновение. В следующую секунду обрушилось осознание обманчивой невинности. Обладатель белейших, цвета чистоты и непогрешимости волос, завоеватель из Союза, лишил меня самого дорогого, не дрогнув и не испытывая колебаний. Это была нечестная война и грязный до безобразия бой. Бойня. Уничтожение тех, кто не в состоянии дать отпор.

Также и эта чужая — воплощение внешней непорочности и совершенства, была не той, кем хотела казаться. Теперь я знал, что именно она была причиной массового побоища и с ее души уже не смоешь эту кровавую отметину. Пусть неосознанно… неважно. Мы слишком многое делаем, не сознавая, но это не избавляет нас от ответственности за череду чужих бед.

Я не остановил белого захватчика.

Я испугался.

И это тоже было… неосознанно. Но не избавило меня от последующих мук и терзаний.

От этих мыслей злость на происходящее удвоилась, растекаясь вокруг густой пеленой. Я еле сдерживал плотину, готовую сорваться под натиском противоречивых эмоций. Я хотел остаться собой, но реакции из прошлого, заглушенные и выдавленные много лет назад, вдруг снова дали знать о себе, смывая сознательный контроль.

Я не сдержался.

Резко дернул девчонку, поднимая на ноги, и потащил в сторону купола. Можно сказать, что в этот момент мое рациональное сознание, которым я так гордился, потерпело полнейшее поражение. Во мне бурлила жизнь, основанная на жгучих чувствах, и именно она диктовала свои условия. Я страстно желал показать Альтарее ее истинное место. Продемонстрировать наглядно, что ее внешняя непорочность — лишь маска, за которой она не хочет видеть большее.

Мир — борьба… Лишь глупцы не задумываются о том, что используя ресурсы, задействуя планеты, выращивая продукты — тем самым мы отнимаем это у кого-то еще. И кому-то не даем рождаться и развиваться в этих местах. Каждый акт нашей жизни — это чья-то смерть… Просто не все это видят. Желание людей прикрыться масками безгрешности столь велико, что большинство из них до конца жизни остаются в слепой уверенности, что прожили благочестивую жизнь. И осуждают таких, как я. Тех, кто в открытую сражается за обладание ресурсом. А не прячется в уютных рекреациях технологических станций, в то время как естественные планеты подвергаются губительному разорению и истощению.

Я втолкнул девчонку и закрыл купол, чтобы не подвергать ее лишней опасности. Но стоило прижать к себе тонкое тело, как я тут же ощутил нарастающее возбуждение, мужскую реакцию, которую она всегда во мне вызывала. Разум утонул в каскаде противоречивых чувств — злость на потерю контроля над ситуацией, желание обладать и… странное, незаметно подкравшееся, слишком тонкое и еле уловимое чувство родства. Бездумно переступив эту черту, став причиной чей-то погибели, Альтарея, сама о том не подозревая, прочертила знак равенства между нами. Стала такой же.

Я дал ей ощутить вкус крови с единственной целью — вырвать ее из привычного сонного мирка, в котором удовлетворение основных жизненных потребностей являлось признаком нормальной и качественной жизни. Нет уж… Ты сама упросила меня выйти в реальный, настоящий, полный вкусов и опасностей мир. Вкус крови — лишь одна из составляющих той подлинной реальности, что слабаки не хотят замечать.

Можно сколь угодно закрывать на это глаза, но без крови не будет и мира. Если у меня не получится отстоять интересы населения Дальтерии или я не стану вмешиваться во внутренние дела разных рас, требующие, порой, жесткого урегулирования, то Империя погрязнет в хаос, грязные распри и ресурсный кризис куда быстрее. А потом расколется на множество враждебных осколков, на которые начнут охоту средние империи-хищники, затаившиеся у наших границ. Кому-то требуется выполнять грязную работу, и брать ответственность за возможные жертвы. Меня это давно не страшит…

Я ни винил чужую. За ту небольшую потасовку, что случилась сегодня. Мне лишь хотелось, чтобы она поняла. И перестала смотреть в мою сторону так, словно имела дело с беспринципным чудовищем. Чтобы приняла ту грань реальности, в которой я непрерывно существовал. Мне отчего-то хотелось этого.

Как и другого. Я резко стянул перчатки, чтобы прикоснуться к ней оголенной кожей. В это время терийцы, следуя своим архаичным представлениям вовсю разделывали труп бывшего вожака. Альтарея застыла в ужасе, это было заметно невооруженным взглядом. Люди, выращенные в искусственных, от всего оберегаемых средах, всегда слишком нежны. Мне захотелось показать ей то, что мой мир не так уж плох, и даже такая среда не отменит удовольствия, которое готово получить ее тело. Удовольствие научит ее принимать мою реальность, даже если в ней присутствуют кровь и убийство.

Я лишь помогу понять, переключить внимание на нужные детали. Я могу быть нежным, когда вижу в этом смысл… Ее кожа была мягкой и отзывчивой, я без труда достиг цели и почувствовал, что могу легко влиять на ее тело в нужном направлении. Ну же, Альтарея, все не так сложно, хотелось сказать мне. Я знаю, что такое боль, страдание, внутренности, кровь и смерть. Со всем этим вполне можно научиться сносно существовать и даже получать удовлетворение. Своим действием я лишь хотел вложить в нее часть самого себя…

Однако, в какой-то момент все пошло не так. Я чувствовал ее отклик, она застонала и при всем своем сопротивлении поддалась навстречу, провоцируя во мне желание завершить все привычным способом. Плевать, что на глазах у всех. Мои воины достаточно благоразумны, чтобы не смотреть и не вызывать у меня волну гнева. А терийцы практикуют подобное часто и не считают чем-то зазорным. Потом, наоборот, будут больше уважать меня как предводителя.

Я прижал ее сильнее, но несмотря на красноречивую реакцию тела, я ощутил сопротивление ее разума. Гораздо сильнее, чем обычно, хотя именно сейчас я целиком уделял внимание ее потребностям. Сколь долго продержится хрупкий интеллект под давлением базового, присущего даже червям, инстинкта? Я ждал, сдерживая свои собственные желания. Однако, чужая не сдалась.

Закрутившись, как змея, и выкрикнув оскорбление в сторону моего происхождения, она все-таки смогла на секунду сбить меня с толку и вывернуться из хватки. Следующее же слово окончательно припечатало меня к месту, расставив все на свои места. Урод. Что ж, по крайней мере честно. Да и разве могла она думать иначе? Сейчас с губ сорвалось то, что промелькнуло в выражении ее лица, когда я снял шлем.

Чужая в очередной раз выказала пренебрежение ко мне, продемонстрировав, что готова бороться с зовом своего же тела, лишь бы не становиться ближе ко мне — человеку, лишенному лица. Нормального, не искореженного синим пламенем, не парализованного навсегда лица. Слова разнеслись внутри, словно используемый для охлаждения движка кораблей, приближенный по температуре к абсолютному нулю, жидкий азот, выжигая и замораживая одновременно.

Отчего-то появилось ощущение, что все время до этого я пытался сдвинуть с места скалу, такое же глупое и бессмысленное занятие, манящее лишь надеждой на могущество, но заранее обреченное на провал. Зато теперь, когда все стало ясно, можно не играть роли и действовать прямо и максимально эффективно для себя. Было бы логично, если бы я просто завершил начатое, несмотря ни на что. Как в тот раз…

Но вместо ожидаемой ярости после оскорбительных слов, внутри меня быстрыми темпами разрасталась пустота, оставляя от моего нутра лишь внешнюю, словно снятая шкура, оболочку. Энергия утекала в землю, парализуя мое тело и волю одновременно. Вся моя сущность хотела приблизиться к чужой настолько, что увидеть, как расширились ее зрачки от испуга, но вместо этого я лишь произнес:

— Возвращайся к себе.

Сам же резко пошел в сторону терийцев, словно побитый абакен, чувствуя, как внутри криво склеиваются осколки желаний, в которых себе было сложно признаться. Спасительная мысль требовала срочно настроиться на работу и погрузиться в решение проблем, способных заслонить собой боль от разочарования.