Любовница Обманщика (ЛП) - Маклеод Саманта - Страница 54

Я только поставила чашку с кофе, чтобы помахать Хиди, как почувствовала руку на своем плече. Я обернулась и увидела Сиф, высокую и красивую позади меня.

- Пора, - сказала она.

Затем она кивнула Хемиру.

- Биврёст теперь открыт для тебя. Ты можешь уходить. - Это не было похоже на предложение.

Мы с Хемиром встали. Я не знала, как попрощаться с тем, чье предложение руки и сердца я только что отвергла. Он потянулся к моим рукам, взял их в свои и нежно сжал.

- Удачи, - сказал он, его карие глаза потемнели над кривой улыбкой.

Я поняла, что не могу вымолвить ни слова; я отпустила его руки и повернулась, чтобы последовать за Сиф. Когда мы уходили, она одарила меня странным выражением, почти улыбкой, хотя, вероятно, это была просто уловка изменчивого, неуверенного света. Через несколько шагов мы оказались в новой части Вал-Холла, огромной круглой комнате. Окон не было; факелы мерцали и плясали вдоль стен.

Под факелами, сидели боги.

Я узнала Одина, который сидел на возвышении прямо напротив двери, держа в руках посох. Рядом с ним сидели Тор, Тюр и Хеймдалль, а позади них - ряды мужчин и женщин, высоких, гордых и суровых. Некоторых из них я узнала, но большинство были незнакомцами. Сиф прошла мимо меня к свободному месту у стены. Она даже не обернулась, чтобы посмотреть на меня.

В центре комнаты стояли два пустых стула. Я глубоко вздохнула и подошла к тому, что справа. Я села и посмотрела прямо на Одина.

- Последний шанс, смертная женщина, - сказал Один. - Деньги, престиж, семья. Все это я могу тебе дать.

- Я все равно все это получу, - сказала я, надеясь, что мой голос звучит достаточно уверенно. - Я здесь для Испытания Эсилинда.

Один вздохнул. Он казался глубоко разочарованным, и на секунду мне стало стыдно. Стыдно было разочаровывать всеотца.

- Отлично, - сказал Один. А потом воздух изменился, стал холоднее, и другое кресло больше не было пустым.

Локи был голым, с кляпом из золотой ткани во рту, его тело было туго связано жесткой черной веревкой. Его руки были отведены назад, запястья и лодыжки привязаны к стулу. Он был весь в ссадинах и старых синяках, а левый глаз заплыл. Он отвернулся от меня.

- Что вы с ним сделали? - закричала я, попыталась встать, но меня дернули назад. Я посмотрела вниз. Толстые веревки обвивали мои запястья и лодыжки, удерживая на стуле. Мое сердце забилось быстрее, и я попыталась вспомнить, как дышать.

- Умная штука, не правда ли? - сказал Один. - Узы мешают ему использовать магию. Никаких иллюзий. И никакой лжи.

- Это ужасно! - закричала я.

Один поднял посох и опустил его на помост. Комната наполнилась эхом этого звука.

- Смертная женщина, - сказал Один, и его голос эхом разнесся по комнате. - Ты потребовала Испытание Эсилинда. Пусть начнется бой!

Он махнул рукой, и путы вокруг моих запястий и лодыжек отпустили. Там, где раньше были веревки, виднелись красные ожоги. Я глубоко вздохнула и подняла голову. Боги заерзали на своих местах, глядя друг на друга. Интересно, с кем я буду драться? Каждый человек в комнате выглядел так, будто они могли бы убить меня, не вспотев.

Затем я повернулась к Локи. Он по-прежнему был спиной ко мне, опустив голову и неглубоко дыша. Я видела изгиб его шеи, волосы, упавшие на щеку. Внезапно мне захотелось только убрать волосы с его разбитого лица.

Я встала и медленно вышла на середину комнаты. Я посмотрела на Одина, когда повернулась боком, расставив ноги и согнув колени для лучшего равновесия. Поза воина, как называл ее Хиди. Я подняла руки, чтобы защитить лицо.

Тор разразился смехом. Затем Один начал смеяться, и Тюр, и вскоре вся комната закачалась от смеха. Я задрожала, и мои щеки вспыхнули. Я не хотела умирать под звуки смеха.

Наконец Один перестал смеяться и пренебрежительно махнул рукой.

- О, мы просто прикалываемся над тобой, - сказал он.

Я опустила руки и выпрямилась, моя спина напряглась.

- Но она действительно сделала бы это, - сказал Тор, хрипя, чтобы отдышаться, и комната снова взорвалась смехом.

Я вернулась к своему стулу, высоко подняв голову, стараясь не обращать на них внимания.

- У тебя прекрасная компания друзей, - пробормотала я Локи, хотя не была уверена, что он меня слышит.

Я села, и веревки снова сомкнулись на моих запястьях и лодыжках. Я очень заинтересовалась пятном на потолке, пока смех не утих.

- Хорошо, хорошо, - сказал Один, вытирая слезы с глаз. - Давайте начнем. Каролина Капелло, ты первая.

Я открыла рот, чтобы спросить, что делать дальше, и оставила его открытым. Вороны появились на плечах Одина, Хугин и Мунин. Мысль и память. Их головы склонились, когда они посмотрели на меня. А потом оба ворона взлетели, расправив свои огромные крылья и взмыв в воздух. Ко мне.

Я почувствовала, как меня толкнули, когда оба ворона полетели мне в грудь. В мою грудь.

***

Мне снова было тринадцать лет, тощий, неуклюжий ребенок с подтяжками стоял в библиотеке средней школы, единственном месте во всей школе, где я чувствовала себя комфортно. В руках у меня была книга с изображением баркаса викингов на обложке. Золотые, петляющие буквы, гласили «Скандинавские мифы и легенды».

Я обернулась и посмотрела через плечо. Два огромных ворона стояли на серо-голубом библиотечном ковре, склонив головы и глядя на меня. А за воронами была огромная круглая комната, комната, заполненная богами, сидящими. Наблюдающими.

Я медленно обернулась.

Я открыла книгу и прочла «Локи Лаувейсон».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Каждый поцелуй.

Каждое прикосновение.

Каждое слово, каждый стон, каждый крик.

Вороны стояли у меня за спиной, а боги наблюдали каждый раз, когда мы с Локи оказывались вместе.

Локи вытащил клинок в моей квартире и срезал с меня одежду, а вороны стояли позади меня, и боги наблюдали. Мы с Локи танцевали в ночном клубе в Берлине, тесно прижавшись друг к другу, вороны стояли позади меня, а боги наблюдали. Они смотрели, как я убеждаю себя, как схожу с ума. Они смотрели, как Локи трахает меня у стены в кладовке на верхнем этаже. Они наблюдали за нами в туалете «У Чарли Троттера», а потом за тем, как я возвращалась домой, держа на себе обрывки платья.

Иногда я слышала их, слышала смех Тора, слышала долгий, низкий свист, когда мы с Локи целовались, кусались и прижимались друг к другу, наши тела выгибались в экстазе, наш пот струился, смешиваясь.

Это было хуже, чем их смех, хуже, чем быть голым.

Это было хуже, чем бой.

Они смотрели, как я читаю книги в нигде, как мы перекатываемся друг через друга в грохочущем прибое озера Мичиган. Как мы вместе пили мед Одина и стояли под Иггдрасилем, его волосы пылали, и…

- Я люблю его.

Мой голос, мои слова разнеслись по комнате. Я никогда не произносила эти слова вслух, но, тем не менее, они заполнили комнату. Я вспомнила, как эта мысль удивила меня в изменчивом, танцующем свете под Иггдрасилем. Как любовь к ветру.

- Я люблю его.

- Думаю, мы уже достаточно насмотрелись. - За моей спиной раздался незнакомый женский голос, и я всхлипнула. Да, пожалуйста, пожалуйста. Достаточно.

- Нет, - сказал Один. - Она сама напросилась.

Исландия. Рейкьявик. Хемир и ужины, отчаянно мастурбируя в моем одиноком гостиничном номере, ожидая и умоляя о Локи. Моя последняя ночь, поцелуи Хемира. Снимаю с него штаны. Плачу в его объятиях.

Противостояние Локи в нигде. Выбрасываю фарфор со светлячком из окна. Я стою на крыше «Фламинго», холодный ветер треплет мои волосы, рассвет рисует золотые полосы на озере.

Сон. Просыпаюсь, дрожа от холода другого мира, кровь Локи на моих руках.

Падаю в далекое море, будто ничто разрывается подо мной.

Прогулка по Биврёсту.

***

- И мы закончили, - сказал Один, ударив посохом по сцене.