Запретные удовольствия. (ЛП) - Гурк Лора Ли - Страница 12

– Бедная девочка.

Брошенный Виолой взгляд дал ему понять, что сестра не нашла его язвительное замечание забавным.

– При выборе супруги не все следуют по твоему пути, Энтони, отдавая предпочтение той, у кого меньше всего шансов завоевать твое сердце. И не всякий влюбленный обречен на несчастье. Я бы хотела, чтобы Дафна провела сезон в Лондоне, увлеклась кем-нибудь и вступила в брак, полный любви и привязанности, с уважаемым человеком с хорошей репутацией, который обожал бы ее и заботился о ней.

Энтони был вынужден указать сестре на очевидное:

– Не понимаю, зачем тебе ввязываться в столь безнадежное предприятие. Особы вроде мисс Уэйд не созданы для романтики. Они не выходят замуж.

– Энтони, какое странное заявление. Ради бога, о чем именно ты толкуешь?

– О том, что в этой девочке нет ни единой романтичной жилки. Будь у нее приданое или поддержка пресловутого барона, ее шансы на замужество были бы выше. Но чего нет, того нет, и твоя затея обречена на провал. Довольно одного на нее взгляда, чтобы все стало ясно.

– А мне вот ничего неясно, хоть я и смотрела на нее достаточно последние несколько дней. Полагаю, многие молодые люди из хороших семей сочтут ее просто очаровательной.

– Очаровательной? Да с этим кошмарным пучком и унылыми нарядами она не заметнее букашки на веточке. Мисс Уэйд настолько сливается с обстановкой, что вряд ли хоть один мужчина способен увидеть ее, пока она не встанет прямо перед ним. Но и после он немедленно забудет о ней, едва она исчезнет с его глаз. По себе знаю.

Виола напряженно выпрямилась.

– Я и не подозревала, что лишь красивая внешность делает женщину достойной мужского внимания, – лед звенел в ее голосе.

Ядовитая насмешка в ее словах не ускользнула от внимания Энтони.

– Я не это имел в виду.

– А что же?

– У нее всегда неизменное выражение на лице, и никак нельзя понять, что она думает или чувствует. И если только речь не заходит о древностях, мисс Уэйд не способна поддержать даже самую простейшую беседу. – Энтони заметил, что Виола уставилась на него в смятении, но все-таки продолжил: – Впрочем, даже когда ей удается связать вместе пару слов, она не может произнести их не заикаясь. По правде говоря, не знаю, что с ней случилось. Ведь первые дни по приезде она изъяснялась довольно сносно. Но с тех пор я почти ничего от нее и не слышал. В целом, она самое незаметное создание из когда-либо встреченных мною.

– Но при этом она до того необходима на твоих раскопках, что не может уехать. Стало быть, у нее все же есть определенные достоинства.

– Признаю, мисс Уэйд умна и блестяще выполняет свою работу. Она переводит с латыни, греческого и не знаю со скольких еще древних языков. Она изумительный специалист по мозаике и умелый реставратор. Хорошо рисует. Но эти качества вряд ли пригодятся ей в замужестве. У нее нет ни приданого, ни связей в обществе – помимо какого-то мифического барона – ни очаровательной женственности. Ничего, что могло бы хоть как-то восполнить эти недостатки.

– Дафна знакома со мной, и если ее дед и правда барон, то связи в обществе у нее есть. Если удастся его отыскать, то он, вероятно, выделит ей приданое. Что же касается остальных ее так называемых недостатков, это лишь твое мнение. Ты видишь в ней только очередного работника вроде мистера Кокса, мистера Беннингтона или кого-то из слуг. Сомневаюсь, что ты хоть раз взглянул на нее как на женщину.

– Мисс Уэйд не женщина. Она машина. Выполняющий множество полезных действий, мастерски сконструированный механизм. Она никогда не болеет, никогда не ошибается. Знаешь, не припомню, чтобы я когда-нибудь слышал ее смех.

– Какая нелепость! Я только этим утром слышала, как она смеется.

– А я ни разу. – Энтони замолчал, стараясь подобрать слова, чтобы поточнее описать мисс Уэйд с мужской точки зрения. – Выбирая жену, джентльмен не ищет машину. Он ищет женщину с качествами, присущими именно женщинам. К сожалению, мисс Уэйд ими не обладает. Это и правда весьма печально.

– Не понимаю, почему ты видишь ее в таком неприглядном свете, – упорствовала Виола.

– Уверен, в отношении этой девочки всякий джентльмен со мной согласится.

– Да прекрати ты называть ее девочкой, – взорвалась Виола. – Ей двадцать четыре года, она давно уже молодая женщина.

Энтони вспомнил бесформенный фартук, скрывающий все округлости, какими могла обладать мисс Уэйд.

– Ну, если ты так считаешь.

– Считаю. Все, что ты перечислил, это недостатки воспитания, а не отсутствие характера или красоты. Думаю, Дафна может стать очень миленькой, если последует нескольким моим советам. У нее красивые глаза и великолепный цвет лица. Пожалуй, она чуть более загорелая, чем того требует мода. Но это простительно, особенно если вспомнить, что большую часть жизни она провела в пустыне. У нее приятная улыбка, она умна и начитана. Будь уверен, Дафна умеет смеяться, хоть она довольно серьезная и, возможно, немного робкая девушка.

– Тебе лучше найти ее родственников, ибо невзрачной, робкой, серьезной и сливающейся с обоями девушке мужа не поймать. Она останется в старых девах. Прискорбно, но так и случится.

Виола окинула брата ледяным взглядом, который лучше всяких слов дал ему понять, что думает сестра о его мнении. Энтони стало немного совестно. Пожалуй, он излишне суров, но ведь мисс Уэйд и правда бесцветна, словно английский февраль. Он решил, что разумнее прекратить сей тягостный разговор.

– Едва ли все это имеет значение. Давай не будем больше спорить. Мисс Уэйд никуда не денется, пока не завершатся раскопки и не будет создан музей.

***

Букашка на веточке.

Дафна словно окаменела. Ее рука застыла в воздухе, все еще готовая толкнуть дверь в музыкальную комнату. Та была чуть приоткрыта, и подслушанный разговор висел в воздухе, словно едкий запах дыма после пожара.