Запретные удовольствия. (ЛП) - Гурк Лора Ли - Страница 17

– Мисс Уэйд собирается уйти, – заявил он без предисловий. – Что ты задумала, Виола?

Оторвавшись от писем, виконтесса посмотрела на свою горничную Селесту, которая прекратила подметывать подол на одном из вечерних нарядов, и перевела взгляд обратно на Энтони.

– Если мы собираемся ссориться, – сказала она спокойно, – я бы предпочла не делать этого в присутствии слуг.

Энтони повернулся к горничной:

– Выйди, – приказал он. Девушка воткнула булавку в шитье, сделала быстрый книксен и, закрыв за собой дверь, оставила хозяйку наедине с герцогом.

Виола внимательно оглядела брата, отмечая сузившиеся глаза и недовольно поджатые губы. О да, он и вправду страшно разгневан. Такой грозный вид напугает кого угодно.

– Не возьму в толк, о чем ты говоришь.

Наконец линия поведения выбрана.

– Дафна действительно приходила ко мне и сообщила, что решила уехать отсюда. Она хочет найти деда, войти в общество, познакомиться с достойными молодыми джентльменами. И просила помочь ей в этом. Что, по-твоему, я должна была делать?

– Отказаться. Это, кажется, очевидно.

– Разве можно так с ней обойтись? Она внучка барона.

– Возможно. Но мы не знаем этого наверняка.

Виола пожала плечами, словно отметая значимость его слов.

– Тогда дочь рыцаря, – с улыбкой поправилась она. – Дафна мне симпатична, мы подружились, и я считаю, что ей давно пора заняться поисками своей семьи. Ведь речь идет не о служанке, воспитанной в приюте, а о девушке благородного происхождения, которая должна занять приличествующее место в свете.

– Не могла бы эта ваша затейка подождать до весны? А еще лучше лет пять или поболе?

– Какой же ты бессердечный, Энтони! – упрекнула Виола. – Через пять лет у нее не останется решительно никаких шансов выйти замуж. Кроме того, раз уж Дафна решила уйти, ты не вправе упрекать ее за желание восстановить отношения с дедом. Я заверила ее, что если это то, к чему она действительно стремится, я, конечно, окажу поддержку. Однако я поставила условие, что сначала она должна поговорить с тобой.

Энтони бросил на виконтессу острый, обвиняющий взгляд.

– Ты вызвала этот ее сумасбродный порыв уехать из поместья.

– Я в самом деле не отказалась помочь ей, если ты об этом. Пусть Дафна получит то, чего заслуживает по праву рождения.

– Я не об этом. Ведь это ты рассказала ей о том, каким захватывающим может быть Лондон, какими занимательными могут быть балы и вечеринки, предложила ей помощь в поисках мужа и прочий вздор. Бог его знает, какие еще глупости ты успела вложить ей в голову.

– Нет ничего глупого в том, что молодая леди жаждет общения в светском кругу и желает найти себе мужа. Ты же понимаешь, что здесь она очень одинока.

– Это не довод, – парировал он. – Ты ведь знаешь, как важны для меня музей и раскопки. Я взял на себя обязательства завершить этот проект, наметил сроки. Не могу поверить, что ты так со мной поступаешь, Виола.

Сестра в недоумении развела руками:

– Энтони, ты, кажется, чрезмерно расстроен. Решительно не понимаю, чем объясняется твое волнение. Тебе всего лишь требуется найти Дафне замену.

– Мисс Уэйд незаменима. Она необходима для успеха сего проекта, и улизнуть ей не удастся. По крайней мере, следующие семь месяцев. Или пять лет, если выйдет по-моему.

Виола рассмеялась:

– Дорогой братец, ты не можешь удерживать Дафну против ее воли. Рабство, знаешь ли, вне закона.

Однако Энтони не находил ничего смешного.

– Когда я нанимал Дафну, она обязалась завершить раскопки. А теперь намеревается нарушить данное мне обещание, и в тоже время ей хватает дерзости упрекать меня в невнимательности к другим!

– Она действительно так сказала? – изумилась Виола. Энтони занимал настолько высокое положение, что большинство людей, включая ее саму, не осмелились бы говорить с ним в таком тоне. – С трудом могу в это поверить.

– Поверь, это правда. Она упрекнула меня в том, что я никогда не говорю «пожалуйста» и «спасибо», что я невнимателен к окружающим, высокомерен, и… что же еще?.. ах да, эгоистичен. Именно так она и сказала. И что она уходит, потому что более не желает работать на меня.

В голосе Энтони звучали гнев и недоумение. Он определенно не понимал Дафну. Виола и сама была слегка озадачена. Что вынудило девушку высказаться в столь несвойственной ей манере? Она казалась такой спокойной и невозмутимой.

– Когда она сообщила, что хочет уехать, что ты сделал, Энтони? Стал ее запугивать, полагаю?

– Вовсе нет. Я просто напомнил о ее долге передо мной и о своих собственных обязательствах перед Обществом. А она по неведомой причине вспылила и осыпала меня всевозможными оскорблениями. Да кем она себя возомнила, чтобы позволять себе такое обращение?

Хотя Виола по-прежнему недоумевала по поводу неожиданного стремления Дафны покинуть Хэмпшир, она слишком хорошо знала своего брата, чтобы и дальше гадать о причинах внезапной вспыльчивости Дафны. Герцог, вероятно, без конца говорил и говорил о том, что имело значение для него, не думая, что было важно для девушки.

Виола чуть не рассмеялась. Она бесконечно любила Энтони, но у него, несомненно, имелись свои недостатки, и, очевидно, Дафна без экивоков ему на них указала. Несмотря на некоторую сдержанность девушки, Виола начала испытывать к ней большое уважение. Да, Дафна держалась несколько замкнуто, но она не боялась отстаивать собственное мнение и перечить вельможе.

– О чем она думает? – вопрошал тем временем герцог, вышагивая взад и вперёд перед сестрой. – Ей следует знать свое место! Боже, да понимает ли она, что я мог бы сделать с ней за это?

Виола смотрела, как в глубоком возмущении брат мечется по комнате, и вдруг ей пришло в голову, что никогда прежде она не видела его столь взволнованным. Наверняка, никогда прежде он не слыхал подобной критики в свой адрес и был настолько разгневан нападками, что обычная его холодность и самообладание исчезли. Слова Дафны больно задели Энтони, вероятно потому, что были справедливы, и в глубине души он понимал это.