Девушка без лица (ЛП) - Боросон М. Х. - Страница 57

Можно было подумать, что со всеми травмами, что развернулись во дворе, ничто не могло ранить больше, чем все то вместе. Но это могло.

Я не могла отвести взгляда от ее лица. Я завыла как раненое животное.

Я была ребенком, когда увидела Беловолосую демоницу, но я не могла забыть ее облик. Радость на ее губах, пока она резала моих друзей, довольный вид, с которым она рвала моих кузенов, оставляя их гнить. Она играла с нашими жизнями и смертями, словно злой ребенок, отрывающий крылья мухам и глядящий, как они корчатся.

В Кровавом сне моего отца бледная убийца вернулась, и я увидела ее лицо.

Я видела восторг ее зла. Видела лоб, глаза, нос, рот, щеки и челюсть злодейки, что слизывала страдания людей как вкусный соус. Мерзость в облике женщины, которая мучила отца, приходила в его кошмары. Я видела, как она яростно хмурила брови. Волосы демоницы были жемчужно-белыми и ниспадали по ее спине, но это была не Беловолосая демоница, убившая мою мать.

Под белой гривой волос демоницы, облаченной в одежду женщины, убившей все, что мы любили, монстр в видении отца был с моим лицом.

Я глубоко вдохнула. Взглянула на отца. Так он меня видел? Такой мерзостью. Я знала, что он осуждал меня за нарушение правил, нечистую магию, но это…

В его Кровавом сне, где получили облик его вина и страх, он видел свое величайшее поражение, и им была я.

Он видел меня как это гадкое злое существо, кровожадное, терзающее всю деревню ради веселья.

Я думала, он не видел меня вовсе, но ошибалась. Он видел меня, видел, как я нарушала правила, не слушалась приказов, дружила с монстрами, грязно сражалась, стала находить свой голос и обретать силы. И всю жизнь он видел только одну женщину такой, только одну женщину, которой хватило наглости забрать себе мантию власти мужчин и носить ее как свою, бросая вызов порядку. Он встречал только одну сильную женщину, и она убила мою мать и весь наш город.

Я помнила, как она написала как мотылек в воздухе над двумя подростками из нашей деревни. Они были близнецами. То, что она сделала с ними, было ужасным, но еще хуже было слышать ее смех при этом. Она смеялась радостно, игриво.

И это видел мой отец, глядя на меня.

Что означало для него видеть, как я становлюсь сильнее? Он всю жизнь сдерживал мою силу… По его опыту женщина могла быть хорошей или сильной. Не все сразу.

Отец боялся меня?

Я не могла это терпеть, смотреть на свое лицо, ставшее демоническим. Я вернулась к себе, к своему окружению. Я посмотрела на мужа, на мать, их кровь была красной, горячей, воняла железом, лилась, как краска из ведер, на все. Мир рыдал красными слезами через их убитые тела. Я ощущала горячую кровь любимых на своем лице, и я хотела бы силу изменить все.

Я всю жизнь была лишена нужной силы.

Я убегала маленькой от демоницы, мне не хватило сил защитить маму. Когда пули пробили моего мужа, мне не хватило сил. А теперь мои союзники утопали в крови мучительных воспоминаний, и Кровавый сон окутал меня травмами и трагедиями, и мне не хватало сил остановить это.

Никто сильный не придет на помощь. Мой отец не появится над звездами, не разобьет ад на щепки, не в этот раз. И у меня никогда не было такой силы… или не было никакой силы.

Самый сильный человек из всех, кого я знала, кричал, охрип, его разрывали открывшиеся раны прошлого. Сила не могла нам помочь.

Или, может, могла, но не наша сила.

Сила была во вселенной. В небесах и земле. В Дао.

Отец видел меня демоницей, но ошибался. И теперь пришло время. Показать ему, что он не видел. Пора было проснуться от Кровавого сна, который снился мне годами.

Я начала двигаться. Начала танцевать.

Танец был древним, втекал в мое тело. Моя душа пила молоко звезд и росу дня. Я взывала к духовному огню, чтобы сиять ярче, и агат на моем лбу загорелся.

Пора.

Пришло время.

И оно наступило сейчас. И все происходило сейчас.

Прошлое проявилось в настоящем. Я подняла ладонь, сжала звезды, танцуя их. Звезды танцевали через меня, и это происходило сейчас. В этот нереальный миг я стала древней, вечной, доисторической и будущей. Я была всем, что было и будет. О, поверьте, под холодно пылающими звездами я танцевала нескладный ритм, я хромала с важностью Великого Ю. Мои ноги подбрасывали щепки, пока я тянула грязь по земле двора. Я воплощала короля-шамана давних времен, его хромающая походка скрывала силу.

Я одна в мире в этот миг знала тайну Ю, первобытную и священную тайну силы короля-волшебника. Хоть он мог видеть будущее, говорить с драконами, становиться медведем, превращать великанов в водопады, это не было его истинной силой или целью.

Тайной Великого Ю было это: у него была только одна сила — сила понимать, что сломано в сломанном мире.

И в этот древний миг, это «сейчас» я забрала этот дар себе, сделала своей силой и целью. Разве был мир, сломанный сильнее этого? Где девочки страдали, умирали или сталкивались с силами природы, которые были загрязнены трупами людей, прибывших ради гор золота и оказавшихся в рабстве?

Я видела раны мира, танцевала, чтобы исцелить их. Чтобы принести покой убитой девочке, отомстить за безликую девочку. Я танцевала.

Чтобы покончить с мужчиной, чье время истекло. Я танцевала.

А еще было древнее дерево, чьи десять тысяч лет сна и священный эликсир исцеляющих видений были испорчены страданиями людей, которых поработили. Я танцевала сейчас и для этого.

Чтобы исцелить раненую вселенную. Чтобы мир обрел снова смысл. Чтобы отогнать потоки страданий и жесткости, пробудить всех от Кровавого сна. Чтобы одолеть дерево, которому было десять тысяч лет, чтобы очистить его, я танцевала.

В этом раскрывающемся Сейчас под вечным огнем мерцающих далеких звезд я танцевала ради всех нас.

Сейчас был ритуал, хотя между нами могли пройти века, я танцевала и для вас, и всегда буду.

Мой голос был сильным и четким. Я сказала:

— Я прощена, — и слова были правдой. — Мой муж прощает меня. Моя мама прощает меня. Я прощена. Любовь и история смывают кровь. Я помню и я прощена.

Я прошла к доктору Вэю с разбитым сердцем стоящему среди пациентов, которых он на смог спасти.

— Доктор Вэй, — сказала я голосом древних звезд, — вы прощены. Вы старались, спасли много жизней, исцелили много болезней, вправили много костей. Некоторые пациенты не выжили, но я знаю, что вы старались. Изо всех сил. Вы прощены.

Я подошла к миссис Вэй, сжавшейся среди угасающего племени в Кровавом сне, рыдающей по утерянному народу.

— Вы прощены, — сказала я голосом горного ветра. — Вы им не вредили.

Она глядела на меня со скорбью, глаза были старше ветра.

— Я забываю их все больше каждый день, Ли-лин, это почти то же, что убивать их. Как я могу забывать их? Забыть их — это дать даже их песням пропасть.

— Они не будут забыты, — сказала я на родном языке миссис Вэй. — Я приду и выучу все, чему вы меня научите. И я поделюсь знаниями с другими. Ваш народ не забудут. Но вы, — я как-то правильно произнесла ее настоящее имя, — вы прощены.

Я подошла к Джинни. Она подняла голову, сжимая мальчика в руках, смотрела на меня сквозь пряди волос, мокрые от слез.

— Ты прощена, — сказала я ей голосом богинь. Она крепче прижала к себе видение мертвого сына. — Ты можешь хранить свои тайны, Джинни. Ты прощена.

— Знаю, — сказала она. Ее красивое лицо было печальным. — Знаю. Прошу, дайте еще пару минут с ним.

Я кивнула и прошла к боссу. Бок Чой рыдал под кровоточащим трупом повешенной женщины.

— Ты прощен, — сказала я голосом с силой солнца и луны. — Я не знаю, по чьей смерти ты скорбишь, но…

— Я отказываюсь от прощения, — сказал он. — Я — не часть твоего ритуала спасения, Ли-лин. Спасай души, которые можно спасти. Я отказываюсь от искупления.

Первобытные силы плясали во мне. Я дышала светом звезд и слышала все крики. Но, глядя на босса, я была не уверена. Я глядела на него глазами природы, но не могла понять, кем был Бок Чой, в чем он нуждался.