S-T-I-K-S. Стекловата (СИ) - Фролов Сергей - Страница 52

Мося, с раздувшимися ноздрями и выпученными глазами, озирался вокруг, но угроз больше не было. Вспотевшие ладони опустили автомат на колени. Мутировавшие животные остались позади. Мимо проносилась та самая автозаправка. Маленький кубик кассы и четыре круглых колонны, поддерживающих навес. На белых "стволах" опор и на белой будке кассы чьей-то пятернёй были нанесены широкие мазки. Некий узор, страшный и чуждый, вызывающий в сердце холод и оцепенение.

- А это знак, - сказал сам себе Мося. - Знак мне! Сигнал. Надо не только верить, нужны дела. Ритуалы. Нужна кровь! И не бессмысленная, а пролитая для Стикса и во имя него! И нападение это не случайно. Даже и не думай, значит, забывать о том, кто тебе всё это дал! Обратного хода нет, или тебя сожрут.

Его мысли прервал водитель:

- Шэф! Что ты бормочешь?

Мося глянул на того дикими глазами. И начал потихоньку приходить в себя. Он чувствовал силу. Уверенность от прозрения и радость, невероятную радость от того, что он может. Он не такой, как они. Они слепы и не видят. А он видит, общается со Стиксом!

- Ничего, - прохрипел Мося.

- Кхм, кхм... Ничего. Смотри на дорогу лучше и не болтай. Сейчас деревню проезжать будем, она тоже свежая.

Но в деревне уже никого не было. И сенс молчал, подтверждая этим подозрения всех присутствующих, что стая сначала поживилась здесь, а уж потом "рыпнулась" на колонну.

Пошёл мелкий, противный, боковой снег. Машину иногда вело , пришлось снизить скорость. Снег не ложился, крупу просто гоняло ветром по замёрзшему полю. Хотелось, конечно, гнать как можно быстрей, чтобы добраться до стаба за день. Но там ещё неизвестно что. Надо будет подбираться аккуратно. Хотя дроны Акуновцев и показали, что в Муравейнике позавчера никого не было, это не значило, что сегодня ситуация не изменится. Надо останавливаться на ночлег, или гнать с фарами всю ночь. Второй вариант отпадал, места всё-таки пододичали. Все эти деревеньки, леса, трассы с машинами и заправки. На свет фар мог выскочить уже упитанный топтун или молодой руббер. А в темноте на ходу сразу и не поймёшь, откуда угроза и куда шмалять. Мося взял рацию.

- Братва! Зашхеримся на ночь вон на том хуторе. Давай, сворачивай с трассы на поле; грунт замёрз, не провалимся.

Первая машина свернула с дороги и двинулась по полю к видневшемуся вдали небольшому скоплению старых, полусгнивших хат. С трубами русских печей. Печи те занимали чуть ли не половину площади каждого дома. Сами дома были давно заброшены, ещё до переноса. Кое-где крыши провалились, и отсыревшая глина с потолков покинула удерживающую её дранку, покрыв пол толстым равномерным слоем топкой массы. Ночевать в таком укрытии было стрёмно. Зато само место было удобное. Вокруг, хоть и ночь, видно далеко. Ровное поле. Не считая нескольких корюзлых, выродившихся яблонь на задах. Среди них и поставили грузовики. Моторы заглушили. Костры не жгли, не курили. Ветер мог далеко унести запах, могли прийти голодные заражённые, учуявшие дым за много километров отсюда.

Не ночь, а мучение. Правда, припасённая водка скрасила дискомфорт. Но это не касалось стоявших на шухере.

Мося не ложился, всё нервно бродил среди машин и шептал.

- Не повезло. Не повезло с ночлегом. Ну да, я понимаю, не делаю ничего я. Но погоди, погоди, всё будет, всё будет. Видел я, как надо. Спасибо, что показал. Не убивай в эту ночь, я всё сделаю...

Муры смотрели на нервно блестящие в темноте глаза директора, его искривлённое гримасой боли или страха лицо, на шевелящиеся губы и жидкую слюну, текущую изо рта по подбородку. Но никто не решался к нему подойти и что-либо спросить.

Злой даже подумал вальнуть чокнутого, но Акуновцы за такое по головке не погладят. Сбросят с дронов напалму для отстрастки, чтоб их ставленников не трогали, и поминай как звали.

Злой повернулся на другой бок, извлёк из небольшого футляра серебряный инсулиновый инъектор, набрал немного мутной, жёлто-оранжевой дряни и вколол себе в вену. Холодная кабина поплыла, настала лёгкость и пришёл новый мир, прекрасный и непостижимый. Злой задремал.

Утром, ещё до солнца, выехали. Чудо, но ни один заражённый не набрёл на их лагерь. Странно.

Мося выглядел лучше. Давал дельные команды, и Злой успокоился.

Добрались к закату. Дни сейчас короткие. Никто, правда, не интересовался, почему сезон наступает так быстро. Но то дела умников из Института. Тут же в основном задумывались над текущими нуждами: "Где брать спек", "Спораны", "Бухло" и "Баб". Стаб, действительно, оказался пустым. Вся органика животного происхождения, правда, была подчищена. Но сенс молчал, заражённые прошли давно. Муры заняли периметр, прочесали все закоулки - чисто.

Мося быстро организовал работу для каждого. Акуновцы уже побывали на месте разгрома своей колонны и всё ценное там подобрали. А вот стронги, в спешке, не смогли вывести все богатства подземных арсеналов Муров. Осталосьтам многое. В основном, конечно, вещи хозяйственные и бытовые. Боеприпасы все вычищены подчистую, но с ними проблем нет. Мастер Хишша с лихвой набил грузовики и патронами, и вещами покрупней. А вот для организации быта и жизнедеятельности поселения нашли всё на месте. Поверхность,конечно,ещё долго предстоит восстанавливать, но главное: стены тут легко возводятся. Кран пригнали. А разместить в тепле сорок человек там, где жило триста, даже в разрушенном Муравейнике оказалось возможным. Тюрьма и стойла так и вообще оказались практически неповреждёнными. А это самые надёжные подземные бетонные сооружения стаба. Его сердце и "хлеб". Сюда предстоит завозить "коровок" - доноров. Здесь тепло и сухо.

Уже стемнело, сумерки были долгими, зажгли костры. Кран, закладывавший остовами сгоревших машин дыры в ограде, почти сразу заглох. А большая фура, служившая воротами,так и не завелась. Подошёл Дантист, явно под кайфом.

- Слышь, Мося! Чё с этими... Которых мы из стойл в Грязи взяли, новичков. Чё с ними делать? Там это... Бабы есть. Короче... Мы с братвой возьмём одну.

Мося задумался.Бригада Дантиста не работала. Работяги со станции - да, эти нет. Хотя нет, они взяли, конечно, на себя костры, но... Потом просто сидели возле них, пили портвейн и курили шмаль, громко ржали и кидались в работяг пустыми бутылками. Те молча уворачивались и продолжали бесполезно мучиться с какими-то тросами, лебёдками и ломами. Ночь близилась,и ночевать опять в незащищённом месте не хотелось. Несмотря на поставленные задачи, ничего не получалось.

При упоминании о бабах дрожь пробрала организм Моси. Возникло какое-то смутное желание, как голод.

Мося решился.

- Спек есть?

- Есть малехо, -ответил Дантист.

- Дай.

Дантист вытащил из кармана прозрачный флакон с серой резиновой пробкой и скрутку тонких шприцов под рыжей латексной резинкой.

Мося взял один, набрал через пробку кубик. Дантист спрятал свои сокровища обратно.

- Иди, буду думать. А вы пока на площади всех собирайте, водку выставь и жрачку, пусть ужинают. Новичков с работ тоже сними.

Дантист перебил:

- Там, по ходу, чухнуло двое. Сенс видит их. Сидят за стеной стаба.

- Этих ловите,и тож сюда на площадь. Нет. Давай всех новичков запирайте в медблоке, беглецов туда же. Всё! Вали, не мешай.

Дрожь не проходила. Введённый спек не помог. Он лишь обострил желание. Лишние мысли и сомнения исчезли, остались лишь острые, как нож, "шаги" к реализации зародившегося плана.

Сколько он сидел, Мося не помнил. Потом резко встал.

- Дантист! Двух баб отделите от новичков, это ваши. Пусть дальше сидят в медблоке. Остальных... Сколько там?

Лицо Дантиста выражало довольство и преданность.

- Там ещё восемнадцать человек.

В голове Моси сразу родилось.

Три дня по шесть. Три шестёрки.

- Давай, шестерых вытаскивайте сюда.

Люди Дантиста кинулись выполнять.

- Раздевайте их. Не развязывайте, срезайте одежду.