Магистр дьявольского культа (ЛП) - Мосян Тунсю - Страница 196

Вэй У Сянь ответил: «Да так. Просто мне кажется, что Лянь Фан Цзунь слишком уж часто оказывается тяжело ранен, вот и все».

Внезапно раздался юный голос: «Отец, матушка, возможно, это действительно не его вина. В прошлый раз это ведь он спас нас в городе И. В этот раз он, похоже, снова пришел помочь…»

Вэй У Сянь посмотрел в сторону голоса и увидел, что говорил Оуян Цзы Чжэнь. Однако его отец тут же принялся бранить сына: «Ты еще ребенок, нечего говорить то, чего не понимаешь! Ты хоть знаешь, что это за место? Ты понимаешь, что за человек перед тобой?!»

Отведя взгляд в сторону, Вэй У Сянь непринужденно бросил: «Ясно».

Ему сразу стало понятно: что бы он ни сказал, никто в это не поверит. То, чего он не признает, ему навяжут; то, что он признает, извратят.

И даже Лань Ван Цзи, если раньше его слова имели вес, то теперь, когда спутался с ним, также сделался мишенью для порицаний. Он надеялся, что хотя бы Лань Си Чэнь сможет сдержать недовольство заклинателей, выступив посредником между ними и всеми кланами, но к несчастью ни Лань Си Чэнь, ни Цзинь Гуан Яо сюда не явились.

Во время первой осады горы Луань Цзан Орденом Лань Лин Цзинь командовал Цзинь Гуан Шань, Орденом Юнь Мэн Цзян — Цзян Чэн, Орденом Гу Су Лань — Лань Ци Жэнь, а Орденом Цин Хэ Не — Не Мин Цзюэ. Первые двое являлись основной силой, участие последних не играло столь важной роли. Теперь же Глава Ордена Лань Лин Цзинь не явился вовсе, вместо себя отправив людей под знамена Ордена Гу Су Лань, которым по-прежнему командовал Лань Ци Жэнь. Не Хуай Сан занял место своего старшего брата и теперь прятался где-то в толпе, все также полностью соответствуя своему прозвищу и повторяя «Я ничего не знаю», «Я ни во что не хочу вмешиваться», «Я здесь только для численного превосходства».

И лишь Цзян Чэн оставался все тем же Цзян Чэном. Окруженный злостью, с ожесточенным лицом он все тем же убийственным взглядом смотрел на Вэй У Сяня.

Только…

Вэй У Сянь слегка повернул голову и увидел рядом с собой ни на миг не задумавшегося об отступлении Лань Ван Цзи.

Только на этот раз он больше не был одинок.

Среди хищно глядящих на него заклинателей, числом более тысячи, один мужчина средних лет все же не выдержал. Выскочив вперед, он закричал: «Вэй У Сянь! Ты еще помнишь меня?»

Вэй У Сянь честно ответил: «Не помню».

Заклинатель тот холодно усмехнулся. «Ты не помнишь, а вот моя нога все еще помнит!»

Он немедля вздернул полы своих одеяний, обнажая деревянную палку вместо ноги, и продолжил: «Я потерял ногу в битве с тобой в Безночном городе. Посмотри на меня. Я, И Вэй Чунь, хочу, чтобы ты знал, что сегодня в карательном походе против тебя есть и мой вклад. Карма настигнет каждого, тебе не уйти от воздаяния!»

Его слова как будто подбодрили другого заклинателя помоложе, тот вышел вперед и громко заявил: «Вэй У Сянь, я даже не стану спрашивать, помнишь ли ты меня. Мои родители погибли от твоих рук, на твоей совести слишком много крови. Наверняка ты не помнишь моих отца и мать. Но я, Фан Мэн Чэнь, не забуду! И никогда тебя не прощу!»

Следом вышел третий заклинатель. Худой, с яркими глазами, он походил на безупречного ученого мужа средних лет. На этот раз Вэй У Сянь сделал первый шаг, спрашивая: «Я превратил тебя в калеку?»

Мужчина покачал головой. Вэй У Сянь спросил вновь: «Я убил твоих родителей или уничтожил весь твой род?»

Мужчина покачал головой снова. Вэй У Сяню стало интересно: «Но тогда, скажи на милость, чем я не угодил тебе?»

Мужчина произнес: «У меня нет желания отомстить. Я присоединился к походу, чтобы заставить тебя понять одну вещь: если ты идешь против всего мира и заслуживаешь жестокого наказания, то независимо от того, какие бесчеловечные методы ты используешь, и сколько раз ты выберешься из своей могилы, мы все равно отправим тебя обратно. Это и есть ничто иное как “справедливость”»!

Услышав его речь, толпа разразилась радостной овацией: «Отлично сказано, Глава клана Яо!»

Глава клана Яо с улыбкой отступил обратно в толпу, а остальные, поддавшись стократному вдохновению, начали выходить вперед один за другим и громко заявлять о намерении сражаться.

«Мой сын в числе убитых на тропе Цюнци, ему разорвал горло твой верный пес Вэнь Нин!»

«Мой брат умер от ядовитого проклятия, которое ты на него наслал, все его тело покрылось нарывами!»

«Ни ради чего иного, только чтобы доказать, что в мире все еще осталась справедливость, которая не позволит злу процветать!»

«В мире все еще есть справедливость, которая не позволит злу процветать!»

Их лица пылали горячей кровью, каждая фраза пестрила словами о справедливости и правде, каждого переполняло непоколебимое чувство долга, воодушевленное рвение и благородный гнев.

Каждый ничуть не сомневался, что совершает великий акт мужества, справедливое и благородное деяние.

Карательный поход «справедливости и правды» против «порочного зла», достойный всеобщего восхваления, слава о котором останется в веках!

Примечания:

Цзинь — китайская мера веса, равная 500 г.

Пещера Усмирения Демона в оригинале – «пещера Фу Мо».

Глава 69. Разлука. Часть первая

Осень, облава на горе Бай Фэн.

Несчетное множество заклинателей ежегодно выбирали место, где часто появлялась нечисть, и в определенное время, каждый под именем своего клана, боролись в этом месте за охотничьи трофеи, что и называлось облавой. Рельеф гор Бай Фэн тянулся бесконечной цепью, простирающейся на несколько ли. Здесь добычи на всех хватало в достатке, ведь горы являлись одним из трех известнейших охотничьих угодий, крупные облавы проводились здесь уже не раз. Грандиозное событие, подобное этому, являлось не только прекрасным шансом для больших и малых кланов принять активное участие в охоте, показать свою подлинную мощь или привлечь людей в свой клан, но также и возможностью для заклинателей потренироваться и завоевать громкую славу.

В предгорье Бай Фэн располагалась обширная арена, по четырем сторонам которой возвышалось несколько десятков высоких трибун для наблюдения за охотой. На них уже толпилось множество людей, которые возбужденно переговаривались между собой, наполняя трибуны шумным многоголосьем. Самыми спокойными, разумеется, являлись наиболее высокие трибуны, украшенные пышнее, чем остальные. На них в большинстве своем восседали прославленные заклинатели преклонных лет, а также Главы кланов со своими супругами. Позади них стояли служанки либо с шелковыми зонтами от солнца, либо с веерами, а впереди сидели дочери их кланов. Девушки закрывали лица веерами и весьма сдержанно обозревали охотничью площадку внизу.

Впрочем, когда на арене показался конный строй Ордена Гу Су Лань, сдержанность сохранить не удалось никому из девушек.

На самом деле во время настоящей погони за добычей на ночной охоте заклинатели не нуждались в лошадях. И все же верховая езда относилась к одному из искусств, которым непременно обучались адепты кланов заклинателей. Поэтому появление на охотничьей арене верхом на скакуне на столь торжественном мероприятии являлось не просто символом соблюдения церемоний. Кроме этого, конный строй создавал особое ощущение величия, а также выглядел поистине завораживающе. Говоря начистоту, картина эта объединяла в себе «правила» и «красоту».

Лань Си Чэнь и Лань Ван Цзи чинно восседали на благородных скакунах с белоснежными гривами, за ними неторопливо выхаживал весь конный строй Ордена Гу Су Лань. У каждого на поясе висел меч, а за спиной располагался лук со стрелами. Белые одежды и лобные ленты колыхались от ветра, придавая своим хозяевам божественный облик. Казалось, что даже их белоснежные сапоги без единой пылинки едва ли не чище одежд некоторых зрителей. Два Нефрита Ордена Гу Су Лань действительно походили на пару совершенных нефритовых изваяний, сотворенных из камня, напоминающего настоящий лед и снег. Стоило им появиться, даже воздух на площади словно стал свежее. Эта картина поразила многих заклинательниц: самые сдержанные из них лишь слегка опустили веера, обнажая взволнованные взгляды, а наиболее смелые уже подбежали к краю трибун и принялись бросать приготовленные заранее бутоны и лепестки, так что с неба в тот же миг посыпался цветочный дождь.