Магистр дьявольского культа (ЛП) - Мосян Тунсю - Страница 212

Вэнь Цин, поедая маньтоу, всхлипнула: «Я  так  и  знала, что не надо было мне  оставлять его… Но другого выхода не было,  они  заставили меня направиться в  другой  город.  А когда я вернулась, Вэнь  Нин и  все  остальные исчезли! Я так и знала, что если оставлю его одного, он не справится!»

Вэй У Сянь возразил: «Он справится».

Вэнь Цин в расстройстве воскликнула: «Он  не  справится! А-Нин с детства боязлив и  нерешителен, боится всего на свете, не  решается даже повысить голос на своих подчиненных, таких же пугливых, как он сам! Повстречав опасность, он совершенно не представляет, как следует поступить, если меня нет рядом!»

В прошлый раз, когда Вэй У Сянь с Цзян Чэном на спине попрощался с ней, Вэнь Цин сказала ему следующее: «Не важно, каков будет исход этой войны. Впредь мы с вами ничем друг другу не обязаны. Мы квиты». Ее  высокомерный образ так и стоял у него перед глазами. И все же вчера вечером Вэнь Цин намертво вцепилась в руку Вэй У Сяня, едва не падая перед ним на колени и слезно умоляя: «Вэй У Сянь, Вэй У Сянь, молодой господин Вэй, помоги мне. Больше мне не найти никого, кто мог бы мне помочь! Ты непременно должен помочь мне спасти А-Нина! Кроме как просить о помощи тебя, у меня нет иного выбора!»

От прежнего высокомерия не осталось и следа.

***

Тропа Цюнци представляла собой древний путь сквозь горное ущелье. Согласно легендам, именно здесь основатель Ордена Ци Шань Вэнь, Вэнь  Мао, прославился одной лишь битвой. Несколько сотен лет назад он сразился в ожесточенной битве с древним монстром. Бой их длился восемьдесят один день, и в конце концов Вэнь Мао одержал победу. Древний  монстр тот звался Цюнци. Истребляющий добро и превозносящий зло, он олицетворял собой истинную смуту и порок, любил пожирать честных и порядочных людей, но щедро одаривал тех, кто совершал непомерные бесчинства. Разумеется, никто никогда не проверял, правдива эта легенда или же последующие главы Ордена Ци Шань Вэнь придумали ее, дабы обожествить своего предка.

Спустя многие сотни лет горное ущелье из опасных обрывистых скал превратилось в прекрасный горный пейзаж, воспевающий подвиги и прославляющий добродетели основателя Ордена Ци Шань Вэнь. После Аннигиляции Солнца и раздела земель, прежде принадлежащих Ордену Ци  Шань Вэнь, тропу Цюнци также прибрал к рукам Орден Лань Лин Цзинь.

Ранее на высоких скалах по обеим сторонам горной тропы были высечены величественные подвиги несравненно мудрого Вэнь Мао. Орден Лань Лин Цзинь, заполучив тропу в свои владения, разумеется, не мог позволить прошлой славе Ордена Ци Шань Вэнь сохраниться в веках. Поэтому они приступили к реконструкции тропы, что означало полнейшее уничтожение прежних изображений, высеченных в камне, а затем нанесение новых. Разумеется, в конце реконструкции тропе также следует присвоить новое имя, в полной мере отражающее героическую храбрость Ордена Лань Лин Цзинь.

Конечно, для столь масштабного проекта необходима немалая рабочая сила. И что еще более очевидно, самым подходящим кандидатом на  роль рабочей силы являлись военнопленные Ордена Ци Шань Вэнь, которые после Аннигиляции Солнца сделались ничем не лучше бездомных псов.

Когда двое путников достигли тропы Цюнци, уже наступила ночь, с темного неба летели холодные брызги дождя. Вэнь Цин, прихрамывая, неотступно следовала за Вэй У Сянем, прямо-таки содрогаясь всем телом, словно ее изнутри бил озноб. Вэй У Сяню время от времени приходилось поддерживать ее за руку.

Перед ущельем в ряд стояли временно выстроенные бараки, используемые в качестве мест для ночевки военнопленных. Вэй У Сянь вместе с Вэнь  Цин издалека увидели сгорбленный силуэт, который бродил под дождем, держа в руках огромный флаг на длинном шесте.

Подойдя ближе, они увидели, что флаг в дрожащих руках держит старушка, на спине которой сидит маленький ребенок. Привязанный к спине старушки холщевыми тряпицами, он старательно запихивал пальцы в рот. Старушка с младенцем бродила по дороге взад-вперед. Носить флаг ей давалось очень нелегко, поэтому каждые пару шагов приходилось останавливаться, чтобы отдышаться, опустив флаг. У Вэнь Цин при виде представшей перед ними картины глаза мгновенно покраснели, она закричала: «Бабушка! Это я!»

Глаза и уши подводили старушку, поэтому она не расслышала и не разглядела, кто приближается к ней, лишь поняла, что кто-то идет и что-то кричит, поэтому спешно подняла флаг повыше. На лице ее при этом отразился страх, словно она боялась, что ее накажут. Вэнь Цин подбежала к старушке, выхватила флаг из ее рук и воскликнула: «Это что еще такое? Зачем это?»

На полотнище флага оказалось изображено солнце — клановый узор Ордена Ци Шань Вэнь. Только теперь поверх него красовался кроваво-красный крест, а сам флаг был изорван в клочья.

После завершения Аннигиляции Солнца и до сегодняшнего дня нареченных «недобитыми псами Вэнь» было бессчетное множество, столько же люди придумали и способов для их унижения. Еще и красивое название выдумали — «переосмысление своих поступков». Вэй У Сянь в душе понимал, что наверняка из-за преклонного возраста пожилая женщина не способна трудиться наравне со всеми, и потому местный управляющий придумал такой вот способ мучений: ходить взад-вперед с поруганным флагом клана Вэнь, в качестве акта самоуничижения.

Старушка сжалась от страха, но когда насилу разглядела, кто перед ней, так и раскрыла рот. Вэнь Цин торопливо проговорила: «Бабушка, где А-Нин? Где четвертый дядюшка и остальные? Где  А-Нин?!» Старушка, посмотрев на Вэй У Сяня за ее спиной, не решилась ответить, лишь поглядела в сторону ущелья. Вэнь Цин, забыв обо всем на свете, бросилась туда.

По обеим сторонам широкого ущелья горели факелы, пламя мерцало под каплями мелкого дождя, но все же озаряло несколько сотен людей, идущих по ущелью с тяжелым грузом на спине.

Лица военнопленных выглядели мертвенно-бледными, шаг — нестройным и медлительным. Им запретили пользоваться духовной силой или иными подручными средствами не только потому, что Орден Лань Лин Цзинь остерегался бунта, но также в качестве наказания. Более десятка конных надзирателей с черными зонтами подгоняли их криками. Вэнь Цин ворвалась в толпу под дождем, ее безумный взгляд заскользил по изможденным чумазым лицам. Один из надзирателей, заметив ее, замахал руками и заорал: «Ты откуда взялась? Кто разрешил сюда соваться?»

Вэнь Цин взволнованно отвечала: «Я ищу человека, ищу одного человека!»

Надзиратель помчался к ней на своем коне, снимая что-то с пояса и замахиваясь на нее с криком: «Мне плевать, ищешь ты кого-то или нет, убирайся! А если ослушаешься…»

Неожиданно он увидел идущего следом за девушкой мужчину в черных одеждах, и слова застряли у него в глотке, а язык завязался узлом.

Облик юноши сиял красотой, но во взгляде отражался леденящий душу холод, от которого надзирателя невольно прошиб озноб. Впрочем, очень скоро он заметил, что юноша смотрит вовсе не на него, а на тавро, которым надзиратель размахивал.

Тавро в руке надзирателя ничем не отличалось от тех, что использовали когда-то слуги Ордена Ци Шань Вэнь. Вот только на конце теперь красовалось не солнце, а цветок пиона.

Когда Вэй У Сянь это заметил, его взгляд сверкнул еще холоднее. Многие надзиратели знали его в лицо, и потому остановили своих лошадей, тихо переговариваясь друг с другом. Никто больше не смел задерживать Вэнь Цин, и она побежала посреди толпы пленных с криком: «А-Нин! А-Нин!»

Но как бы громко и надрывно она ни кричала, никто не отзывался. Обыскав все ущелье, она не увидела ни тени младшего брата. Если бы Вэнь Нин находился здесь, он бы давно выбежал к ней навстречу. Надзиратели тем временем незаметно спешились и окружили Вэй У Сяня, внимательно наблюдая за ним, словно размышляя, не следует ли выйти вперед и  поприветствовать его. Вэнь Цин бросилась к ним с криком: «А  где  адепты клана Вэнь, прибывшие недавно, всего несколько дней назад?»

Надзиратели переглянулись между собой. Помявшись немного, один надзиратель, на  вид  самый честный из них, вежливо и дружелюбно ответил: «Все пленные здесь — адепты  клана Вэнь, каждый день прибывают новые».