Магистр дьявольского культа (ЛП) - Мосян Тунсю - Страница 78

Лань Сы Чжуй, наконец, уловил ход его мыслей: «Так вот почему вы искали дом, в котором непременно кто-то должен был находиться. Только в обитаемом доме может быть кухня. И только на кухне может быть клейкий рис».

Цзинь Лин хмыкнул: «Кто знает, сколько лет здесь провалялся этот рис и пригоден ли он до сих пор в пищу? Кухней не пользовались, по крайней мере, год: тут повсюду пыль, а мясо успело прогнить насквозь. Не могла же старая карга целый год обходиться без пищи! Она явно не владеет инедией, тогда как же она выжила?»

Вэй У Сянь ответил: «Тут есть два варианта: либо на самом деле здесь никто не живет, и она не хозяйка лавки, либо ей просто-напросто не нужно есть».

Лань Сы Чжуй понизил голос: «Если бы она не нуждалась в пище, то была бы трупом. Но пожилая дама совершенно точно дышит».

Вэй У Сянь как ни в чем не бывало продолжил кухонной лопаткой помешивать кашу, щедро добавляя в отвар содержимое различных склянок и горшочков: «Ага. Но вы не закончили свой рассказ. Почему вы отправились в город И все вместе? Не могли же вы случайно наткнуться сначала друг на друга, а потом на нас».

Оба юноши тут же приняли серьезный вид. Цзинь Лин ответил: «Я, адепты Ордена Гу Су Лань и ученики прочих орденов преследовали одно существо. Я иду за ним с самого Цин Хэ».

Лань Сы Чжуй добавил: «А мы – с Лан Я».

Вэй У Сянь спросил: «За чем именно вы гонитесь?»

Лань Сы Чжуй покачал головой: «Мы не знаем; оно никогда не показывалось нам на глаза. Нам даже неизвестно, тварь это или же человек… или к какому объединению он принадлежит».

Когда Цзинь Лин обманул своего дядю и отпустил Вэй У Сяня на свободу, он не на шутку забеспокоился, что на этот раз Цзян Чэн и в самом деле сломает ему ноги, поэтому решил улизнуть и не показываться тому на глаза, до тех пор, пока его гнев не утихнет. Цзинь Лин передал Цзы Дянь одному из доверенных адептов Цзян Чэна и пустился в бега. Он добрался вплоть до городка на границе Цин Хэ, и в перерывах между ночными охотами остановился на постоялом дворе. Той же ночью, глубоко за полночь, когда он заучивал наизусть заклинания в своей комнате, Фея, спокойно дремавшая подле него, неожиданно начала лаять на дверь. Цзинь Лин приказал собаке успокоиться, но тут вдруг раздался стук в дверь.

Несмотря на то, что Фея перестала гавкать, возбуждение не покидало ее, и она принялась яростно царапать пол и глухо рычать. Цзинь Лин, уже пребывавший начеку, спросил, кто там, однако ответа не последовало, и он вернулся обратно к своему занятию. Через час стук повторился вновь. 

Цзинь Лин позвал Фею, вместе с ней выскочил из окна, обошел постоялый двор кругом и поднялся наверх к своей комнате, намереваясь застать врасплох того, кто вздумал шутить с ним посреди ночи. Но все его усилия оказались напрасными – под дверью никто не стоял. Юноша некоторое время просидел в засаде, но так никого и не дождался.

Оставаясь начеку, он велел Фее сторожить вход, а сам, готовый в любой момент атаковать, всю ночь не сомкнул глаз. Однако снаружи больше не доносилось ни звука, не считая странного плеска, словно где-то капала вода.

На рассвете постоялый двор огласил пронзительный визг. Цзинь Лин пинком распахнул дверь, и через мгновение он вступил в целую лужу крови, а с притолоки что-то свалилось. Юноша поспешно отпрыгнул назад, едва избежав падения предмета себе на голову.

Это был черный кот!

В неизвестном часу ночи кто-то приколотил гвоздями перед входом в его комнату тельце дохлого кота. Странный капающий звук, слышимый Цзинь Лином всю ночь напролет, оказался сочащейся с животного кровью.

Цзинь Лин закончил: «Ситуация повторилась и в других постоялых дворах, поэтому я перешел в наступление и отправился по следу. Я подумал, что услышав о подобных историях с дохлыми котами, я отправлюсь на место и проверю все сам, и так до тех пор, пока, наконец, не раскрою личность этого шутника».

Вэй У Сянь обернулся к Лань Сы Чжую: «А вы?»

Тот кивнул: «Несколько дней назад мы охотились в Лан Я, и как-то раз за ужином вдруг выловили из супа освежеванную кошачью голову… Поначалу мы не догадались, что это предназначалось именно нам, но в ту же ночь, когда мы переселились на другой постоялый двор, один из нас обнаружил труп кота в своей постели. Так продолжалось еще несколько дней, и, в конце концов, мы тоже пустились в погоню. Прибыв в Юэ Ян и столкнувшись с молодым господином Цзинем, мы выяснили, что ищем одно и то же существо, поэтому решили работать вместе. Мы только сегодня добрались до Шу Дуна, и после наших расспросов охотник в деревне у сланцевого знака указал нам путь в город И».

Вэй У Сянь подумал: «Охотник?» 

Ученики должны были проходить мимо той же самой деревни перед развилкой, которую миновали он и Лань Ван Цзи. Однако никаких охотников они не видели и застали лишь несколько робких женщин, кормящих кур и поведавших им, что все мужчины отправились перевозить товары и не вернутся домой еще долгое время.

Чем больше Вэй У Сянь думал об этом, тем серьезнее становилось его лицо.

Из рассказов юношей выходило, что их противник не делал ничего, кроме убийства котов и подкидывания их туш, поэтому, несмотря на то, что Цзинь Лин и Лань Сы Чжуй и выглядели, и звучали весьма испуганно, никакого реального вреда им не нанесли. Напротив, эти события лишь возбудили в них живой интерес и желание докопаться до истины.

К тому же, ученики встретились в Юэ Яне; Вэй У Сянь и Лань Ван Цзи также пришли в Шу Дун из Юэ Яна. Создавалось впечатление, будто кто-то намеренно сбивал юношей с толку и вел их на встречу с мужчинами.

Увлечь кучку неопытных учеников в опасное место и стравить их с разъяренной конечностью мертвеца – разве не схожая уловка использовалась в случае с деревней Мо?

И все же главная загвоздка состояла не в этом. Сейчас Вэй У Сянь больше всего опасался, что… Стигийская Тигриная Печать находится в пределах города И.

Несмотря на то, что Вэй У Сянь очень не хотел допускать такой возможности, подобное объяснение было самым разумным. В конце концов, на свете существовал человек, который смог восстановить половину Тигриной Печати, и хотя по слухам кара настигла его, все же доподлинно неизвестно, где же находится печать сейчас.

Неожиданно Лань Сы Чжуй, сидевший на корточках у печи и раздувавший огонь, поднял голову: «<i>Учитель Мо</i>,  мне кажется, каша уже готова».

Вэй У Сянь, оторвавшись от размышлений, прекратил помешивать отвар, взял миску, недавно помытую Лань Сы Чжуем, и попробовал с лопатки немного каши: «Готово. Идите и дайте каждому отравленному по одной миске». 

Получив свою порцию и едва набив рот кашей, Лань Цзин И тут же принялся плеваться: «Это что, яд?!»

Вэй У Сянь ответил: «Это не яд, а противоядие! Каша из клейкого риса».

Лань Цзин И сказал: «Во-первых, я не знаю, с чего ты вдруг считаешь клейкий рис противоядием, а во-вторых, я никогда в жизни не ел такой острой каши!»

Остальные юноши, уже успевшие отведать своих яств, наперебой закивали, обливаясь горючими слезами. Вэй У Сянь задумчиво погладил подбородок. Он вырос в Юнь Мэне, а люди из этой местности всегда отличались особой устойчивостью к специям, однако пристрастие Вэй У Сяня к острой пище не поддавалось никакому описанию. Каждый раз, когда его приставляли к кухне, еда выходила настолько жгучей, что даже Цзян Чэн швырял миску на пол и бранился на чем свет стоит. Вэй У Сянь по какой-то неведанной причине никак не мог удержаться от того, чтобы не добавить еще одну ложечку приправы, а потом еще, и еще. Похоже, что и на этот раз он дал волю рукам. Из чистого любопытства Лань Сы Чжуй взял миску и набрал в рот каши. Лицо его тут же покраснело, а из глаз потекли слезы, однако он сжал губы, стерпел и не стал плеваться, попутно подумав: «Вкус настолько ужасен… что мне почти кажется, будто я пробовал подобное раньше».

Вэй У Сянь изрек: «Все лекарство в больших дозах яд. А специи заставят вас пропотеть, и так вы скорее исцелитесь».

Вздохи, полные недовольства, выдавали в юношах недоверие, тем не менее, они со страдальческим видом расправились со своими порциями, при этом щеки их зарделись, а лбы покрылись испариной, словно сама смерть нависла над ними. Вэй У Сянь не мог не заметить: «Вот видите, ничего страшного, верно? Хань Гуан Цзюнь ведь тоже из Гу Су, но он весьма спокойно относится к специям. Почему же с вами не так?»