Цепная лисица (СИ) - Эго Мэри - Страница 10

Я уже зашла в аудиторию, когда вторая причина как раз появилась на пороге. Алек… Вечно в центре внимания. Вот и сейчас он был окружён сокурсниками, которые слушали его, развесив уши. Пёс счастливо махал хвостом, но вдруг повёл мордой, точно что-то учуяв, уставился на меня. Его веселье вмиг поутихло, точно одно моё присутствие высосало светлые эмоции как долбаный дементор.

Пёс прошёл мимо даже не поздоровавшись. Плевать он хотел на меня и на мои опостылевшие чувства. Кто будет его винить? Вот только мне от этого легче не становилось…

— Опять куксишься, Тинка? — Толкнула меня локтём плоскомордая кошка — Раиса, которая тоже была в компании Алека. — С таким лицом тебе до старости не перепадёт! И чего с руками? С кошкой подралась?

Алек делал вид, что ничего не слышал. Смеясь, компания заняла центральные парты. Я проводила их завистливым взглядом.

Стряхнув оцепенение, забралась в самый дальний угол. На душе было гадко.

— Привет, — махнул рукой Рысь-Слава. — Чего такая потрёпанная?

— Тусила не по детски, — буркнула я, заслоняясь конспектами. Только сочувствующих мне не хватало.

Преподаватель писал на доске тему урока, а я сверлила взглядом рыжий затылок Алека. И хотела бы, но взгляд отвести не могла. В груди скреблась тоска, от которой тянуло выть.

Словно услышав эти мысли, Алек повернул голову и мельком посмотрел в мою сторону. Через пару секунд он оглянулся снова, только на этот раз смотрел дольше и, кажется, был неприятно озадачен. Его взгляд упирался мне в солнечное сплетение.

“Если он из Зрячих, то может видеть серебряную нить, так? “ — взволнованно подумала я. Сейчас она была ярче, чем утром. Яркой паутинкой тянулась из солнечного сплетения и устремлялась вперёд, утончаясь до едва различимого волоска света. На расстоянии полуметра свечения было уже не разглядеть. Я попыталась потрогать нить, но ничего не чувствовала, пальцы без сопротивления прошли насквозь. Словно это был пучок света, выпущенный лазерной указкой.

Всю лекцию я ловила на себе взгляды Алека, а стоило паре закончиться, как он встал и под удивлённые взгляды своей компашки, сразу направился ко мне. Неслыханное событие. Только меня оно скорее напугало, нежели обрадовало. Я спряталась за учебником, делая вид, что читаю.

— Что непонятного было в совете держаться подальше от неприятностей? — напряжённо спросил Алек, наклоняясь к самому моему уху.

Я молчала, низко опустив голову.

— Что это за светящаяся хрень? — шипел он получше змеи. — Только не говори, что Узы… Точно, они и есть! Вот чёрт! С кем ты умудрилась их заключить? Хоть представляешь последствия? И где тогда шляется идиот, согласившийся на подобное?! Чего за книжкой прячешься? Стыдно в глаза смотреть? Или тебе мозгов не хватает понять, во что вляпалась? Меня не зови, когда за вами корректоры явятся! — каждое слово Алека было пропитано колким раздражением. — У тебя всегда в голове был бардак, — шипел он. — Ничего не изменилось. Только вчера за мной таскалась, да в глаза заглядывала, а сегодня уже Узы с кем-то успела заключить. Или тебе одного дня хватает, чтобы в кого-то втюриться? Противно смотреть.

Каждое слово жалило, отравляя кровь. Моя лиса сжалась, прижав уши к голове, вздыбив шерсть. Но от злых слов нет защиты. Слёзы подступили к векам, я едва их сдерживала. Зачем он так? Я подняла книгу над головой, словно преграду между собой и грубыми словами.

— Тебе-то что… Или ревнуешь? — огрызнулась я.

Алек замер на секунду, словно переваривая мой ответ. А потом зашептал так яростно, что у меня волосы на затылке встали дыбом:

— Ревную?! Ты с какого дуба рухнула?! Говоришь мне такое… Ты! Та, кто пялится на меня часами! Таскается всюду следом! Даже у дома караулит! Или ты думала, я не знаю?

Я зажмурилась, молясь всем богам, чтобы Алек замолчал. Хоть бы никто ничего не услышал! Что обо мне подумают? Что я как сталкер слежу за одногрупником?

Было так стыдно, что хотелось провалиться под землю, а лучше ещё глубже — в Ад, лишь бы больше никогда не сталкиваться с Алеком и с его презрением.

— Я честно терпел твои преследования, — прошептал он. — Но давай договоримся, что ты с сегодняшнего дня ты оставишь их в прошлом. Тем более раз у тебя теперь Узы, — последнее слово он буквально выплюнул, будто оно жгло его язык.

Я смотрела в стол и глотала слёзы. Как я могла пообещать? Ведь я пыталась и не раз! День за днём без Алека. День за днём душила крик тоски, что раковой опухолью росла в душе. Неделю, месяц, пока она не разрасталось настолько, что становилось мной. Где бы Алек не был, как бы не прятался, каким-то шестым чувством я знала, где искать. Это было похоже на голод, или инстинкт — он сковывал, подчинял, против него не работала воля. Тоска разжимала челюсти, только когда Алек оказывался хотя бы в зоне видимости. Но полностью это чувство не уходило никогда.

Так как я могла обещать что-то, если сама себе не принадлежала?! Неужели любовь всегда такая… голодная, опустошающая. Злая.

Адек ждал, и с каждой секундой тишина между нами накалялась. Я смотрела в стол и искала ответ в рисунке дерева, а потом вдруг почуяла, что Алек отдаляется. Его запах слабел.

Он не стал дожидаться ответа. Может быть… потому что, знал его?

***

Следующую пару я просидела, как в тумане, а потом и вовсе сбежала домой, наплевав и на все свои планы.

Захлопнула за собой дверь, стянула ботинки, отбросила куртку и упала на кровать. Закрыла лицо подушкой и разревелась со всхлипами и судорожными вздохами, как в детстве. А после заснула, сама не поняла как. Провалилась в темень да и зависла там на десять часов. Проснулась от настойчивой вибрации мобильника, поставленного на беззвучный режим.

Номер был незнакомый, и я помедлила, прежде чем брать трубку, но в конце концов нажала на “Приём” и прислушалась.

В трубке раздался недовольный голос Павла:

— Тина, блин! Сколько можно дрыхнуть! Иди, убери эту козу с порога! И предупреждая вопросы — телефон твой взял в деканате. А теперь поторопись! — Раздались гудки. Павел повесил трубку.

Я вздохнула, сонно впихнула ноги в тапочки и вышла из комнаты в длинный коридор, в конце которого Нина Валерьевна, хозяйка квартиры, в которой я снимала комнату, мужественно не пускала Павла на порог. Нина была козой, (вот уж кому точно облик подходил на сто процентов) да к тому же глуховатой, и с места её так просто было не сдвинуть.

— Аустина правила знает! — наставительно увещевала она, перегородив коридор своей сдобной тушей. Я поморщилась. Не любила полное имя. — Да, знает! Никаких домашних свиданий, пока она снимает комнату в моей квартире! Тем более ночью! На часы посмотри, уже почти полночь. Так что уши мне не заговаривай, я за версту твои похабные мыслишки читаю! А у нас не притон! Нужно будет, Аустина позвонит. Не потеряетесь.

Я дипломатично кашлянула в кулак.

— А-а, вот и Аустина! Твой кавалер? Манер не знает! Молодёжь совсем от рук отбилась. — Блеяла она, и вдруг запнулась, захлопала ресницами. — Ох, Аустиночка, ты что ли плакала? Не из-за этого ли грубияна?

Я в испуге отвернулась, пискнула:

— Ой! Извините! — а потом Павлу, чья макушка маячила в коридоре: — Выйду через пять минут. Подожди на улице. — И стремглав бросилась в комнату приводить себя в порядок.

Не удивительно, что Нина Валерьевна что-то заподозрила. Подводка была размазана по щекам, а нос и губы распухли будто пчёлы покусали. Стыдно-то как… Что про меня Павел подумал? Что я сутки рыдала из-за пары царапин, оставленных Гиенами? Ему-то куда больше досталось!

На приведение “фасада” в норму потребовалось не меньше четверти часа. Так что я немного опоздала, о чём Койот не преминул сообщить, стоило мне оказаться на улице. Я только зябко пожала плечами в ответ, а потом замерла, глядя на соединяющий нас с Павлом… трос.

Называть это “нитью” не поворачивался язык. Узы теперь были толщиной с палец и светились, как неоновая трубка. Я поднесла руку. Пальцы закололо, словно от сотен незримых иголочек. От удивления, даже как-то позабылись утренние неприятности с Алеком. Я вопросительно посмотрела на Койота, надеясь найти ответы в его лице. Но там царила одна лишь озабоченность и усталость. А ещё цвели синяки и ссадины. особенно яркий фингал красовался под правым глазом. Неудивительно, что хозяйка квартиры так взбеленилась. А ведь если бы не я, Павел бы бед не знал! Хотя вопрос о том, зачем он помог и что попросит взамен, оставался в силе.