Цепная лисица (СИ) - Эго Мэри - Страница 41

Нечто похожее я испытывала в детстве, когда мать заходила в мою комнату, держа наперевес отцовский ремень. Но тогда я знала, чего ожидать, а сегодня утром — нет. И подумать только, всё это из-за безобидного, почти детского поцелуя!

***

Когда такси, наконец, привезло нас к нужной остановке, на часах было без десяти одиннадцать. По пыльным улицам к входу в Универский городок стекались студенты. У магазина напротив я приметила пару знакомых лиц. Одногруппники о чём-то громко спорили, потягивая газировку, и никуда не спешили, а ведь вот-вот должна была начаться вторая пара.

Было боязно попадаться им на глаза, словно они могли заметить во мне перемены и начать выпытывать, точно ли я та, за кого себя выдаю, потому как они помнят совсем другую Тину. Глупости, конечно, никому до меня дела нет, да и вовсе я не изменилась, такая же трусиха, как и прежде, но выкинуть эти мысли из головы не получалось.

Павел расплатился с таксистом и, обойдя авто, по джентельменски открыл мне дверь и подал руку, не забыв напялить на лицо свою вечно кривую ухмылку. Видимо, чтобы я ни дай бог не подумала, что он всерьёз обо мне заботится. Точно зеркало повторив его кислую мину и проигнорировав руку, я вышла из машины.

— Ты что делаешь? — прошипел мне на ухо Койот, приобнимая за талию.

Я выкрутилась из его рук и также шипя ответила:

— Романтических комедий насмотрелся? Только в фильмах парочки ходят, напоказ держась за руки. Ты так первый всю контору спалишь!

— Раньше ты не была против.

— Просто не сразу сообразила, что тебя настолько от нашего спектакля воротит, — говоря это, я старалась перейти на шутливый тон, но всё же обида пробралась в мой голос едкими нотками. Я торопливо засеменила в сторону главного корпуса Университета, только бы не видеть реакции Павла. Он догнал меня в пару шагов и пошёл рядом как ни в чём не бывало. Может не понял о чём я? Или ему просто плевать. И слава богу! Потому что сама-то я понятия не имела чего добиваюсь своими выходками. Но история с поцелуем меня грызла.

“Хочешь повторения?” — гаденько спросило сознание. Нет! Нет! Нет! Я даже замотала головой протестуя против нелепости подобного предположения. Просто устала от недомолвок. Устала в одиночестве бороться с разрастающимся словно раковая опухоль ворохом чувств. Павел не поверил, что Илона желала мне зла… И да, мне обидно! Обидно, что после поцелуя, меня обливают презрением! Обидно, что даже Павел не пытается общаться со мной по человечески. В конце концов, ведь можно было всё тоже самое сказать совсем иначе!

Надо просто выкинуть из головы романтику и думать о себе. О том, что будет после разрыва Уз. Не париться о Павле!

— Эй, лицо сделай попроще, — буркнул Павел удерживая меня за руку. — Вокруг люди, не создавай проблем.

Я развернулась к нему, впиваясь взглядом в острые черты. Нет, ничего не рассмотреть за маской надменности. Тогда я переключила взгляд. Образ зверя пришёл, как обычно, сначала туманным сгустком, скрывая лицо Павла, а через мгновение обрёл чёткую форму — треугольные уши, пушистая шея. Койот растерянно тянул ко мне серую морду, принюхиваясь, словно пытаясь понять, что я задумала. Лиса в ответ недобро скалилась, отражая мой настрой. В груди аж загудело, до того мне захотелось, чтобы Павел ощутил ту же беспомощную обиду, что разъедала меня. С нажимом на каждом слове, я сказала:

— Алек здесь, в Универе. Я это чувствую. Думаю, мне нужно будет встретиться с ним, чтобы разобраться в ситуации с хвостами. Он имеет право знать, ты согласен? Да и мало ли он о нас сообщит, а так вероятности меньше.

Миг длилось замешательство, а потом Эмон старосты утробно зарычал, показав верхние клыки. В тёмных глазах Павла же прочитать что-либо было невозможно, и только брови сошлись у переносицы, словно его шакалу наступили на хвост:

— Перетерпит твой рыжий, — сухо процедил он, косясь на проходящих мимо студентов. — Или это только предлог? Свидание не терпится назначить?

— Да хоть бы и свидание! — зло прошептала я. — Тебе то что? Назначу, непременно назначу! Через неделю. Как раз мы должны покончить с нашим спектаклем! Не хотелось бы, чтобы Алек неверно его истолковал.

Павел разве что зубами не заскрипел от злости. Желваки проступили на покрасневших скулах. Он низко опустил голову и хотел сказать что-то… но тут его окликнули.

Это были Раиса и Катя. Неразлучные подружки с моего факультета, что доставали меня на прошлой неделе. Эти тусовщицы меня от чего-то недолюбливали, впрочем, как и всех тех, кто не был завсегдатаем маникюрных салонов и не носил брендовые шмотки. Эмоном Раисы была кошка — белая и пушистая, точь в точь меховая шапка, а у Кати — клыкастая тигрица.

— О, Староста пожаловал! А где вчера пропадал? Неужто филонишь? — промурлыкали они, подкатывая к Павлу и оттесняя меня в сторону. Будто и не заметили, что я вообще стояла рядом. Глаза у обеих были затянуты матовой пеленой. Павел же нацепил дежурную полуулыбку, которую даже с натягом трудно было принять за искреннюю. Но судя по тому, как ластились к нему подружки, им и этого было достаточно.

— Да дела все, дела. Ректор про меня спрашивал?

— Нет, но не переживай, милый, мы бы прикрыли, ты же нас знаешь, — мурлыкали девушки, кокетливо поправляя волосы. — Своих на произвол бросаем. Кстати, мы тут типо всей группой скоро встречаемся, даже Осокину уболтали, так что туса выйдет зачётная. И тебя ждём, вез всяких! Отказ не принимается!

— Не в этот раз. Точно буду занят, — Павел даже не попытался изобразить огорчение и хотел было двинуться дальше, но Тигрица удержала его за локоть.

— Бука, вечно ты так! Хоть дату узнай! Может реально получится! Мы…

— Я же сказал “нет”! — закипая, оборвал её Павел. Через Узы я ощутила обжигающий укол его силы. Кошки испуганно прижали уши и тут заметили меня. Одновременно повернули ко мне головы и также синхронно окинули презрительно-оценивающим взглядом. Они видели только мой человеческий облик и он им пришёлся не по душе. Их Эмоны скривили морды, наморщили носы, точно им старые носки под нос сунули.

— О! Тинок! — неприязненно поприветствовала меня Тигрица — На пары разве не опаздываешь, а? Карга с педагогического тебя обыскалась. Не грей уши, видишь, у нас тут большие дела решаются, а паинькам в монашеских тряпках надо оценки править, а то отчисление не за горами.

— Чё, реально таскается что ли за тобой? — шепнула Павлу вторая и тут же покосилась на меня. Знала, что я услышу. — Хочешь, поможем отвадить? Эта курица за Алексом два года носится, так себе удовольствие.

Меня всегда слегка подташнивало от этих тусовщиц, от их гладких, как у манекенов, лиц и злорадных, прищуренных взглядов. Их интонации и слова напоминали мне прогорклое масло — такие же скользкие и несъедобные. Зачем они только прицепились? Что у них может быть общего с Павлом?

Мимо проходили студенты и торопливо бежали профессора, кошки ехидно переглядывались, а Павел всё не сводил с меня тяжёлого взгляда, словно спрашивал: “Ну, чего ждёшь?”

— Мы…, — начала я и споткнулась. Сама себе не веря, сказала: — Встречаемся.

— Что-что? — развеселились кошки. — С какого дуба ты рухнула, повтори-ка? Видимо, не хило так головой приложилась. Посмотри на себя! Может, тебе книжки начать писать, воображение уж шибко резво работает, раз решила, что серая блоха как ты заинтересует нормального мужика.

На нас уже стали оборачиваться. Умирая от стыда и проклиная Павла на чём свет стоит, я попыталась отступить, чтобы затем сбежать куда-подальше, как вдруг Койот, под всеобщие взгляды и усмешки, шагнул, притянул меня за талию и, прежде чем я успела хотя бы пикнуть, поцеловал.

Его язык толкнулся между моих губ, ладони жгли даже сквозь одежду. Кажется, ноги перестали держать, потому что мои пальцы до онемения вцепились в плечи Павла. По спине стадами носились мурашки. Ощущений было так много, что я на миг позабыла, где нахожусь. В голове зазвучали чужие мысли:

“Чувствуешь — это Узы делают с нами. Всё так, как должно быть. Расслабься.” Куда там, я даже стоять нормально не могла, не то что демонстрировать актёрские навыки. От смущения пылало лицо. Я зажмурилась. “Боже, что он делает! Просто спектакль, ничего больше. Но у всех на виду! А если увидит Алек?!”