Цепная лисица (СИ) - Эго Мэри - Страница 60

— Хороший мальчик. Молодец, — сказал он, а потом добавил обращаясь к нам: — Это Марсик вас, тварей, учуял. Ну не молодец ли? Всякую мразь за версту слышит, несмотря на то, что дворняга безродная, — старик потряс в воздухе связкой ключей. — Ещё лучше, что вы зрячие. Корректоры расшаркиваться не будут, на ленточки порвут. А может охотников сразу вызвать? Они падаль любят.

— Послушайте, — жалобно сказала я, щурясь от света. — Мы ничего плохого не сделали. Мы только…

— Молчи! — взвизгнул старик, выпучив глаза. Кажется, если бы не стекло, он бы вцепился нам в глотки: — Молчи, падаль! Прошмандовка! Шипучку погубила, тварь! А ведь и сама — лиса! Хоть бы рука дрогнула. Парню своему зубы заговаривай, а на меня эти дрянные уловки не действуют!

— Да жива ваша лиса, — вклинился Павел. — Просто спит. Сами посмотрите!

Луч фонаря дрогнул, словно в неуверенности, но всё-таки поплыл нам за спины, заключая рыжую тушку в светящийся круг. Было отчетливо видно, что живот лисы мерно вздымался.

— Видите, ничего страшного не случилось, — староста поднял ладони в примирительном жесте. Свет фонарика неуверенно скакнул на Павла, потом на меня. Старик раздумывал, поджав губы и подслеповато щуря глаза. Его Питон мазнул языком по воздуху, цепко оглядывая нас с головы до пят. Сторож ещё не открыл рот, а я уже поняла, какой будет его следующий вопрос:

— Так, ладно, а в портфельчике-то у тебя что, а? Ты открой, а я уж решу, выпускать вас или нет.

Я в панике посмотрела на Павла, тот едва заметно мотнул головой. Через Узы я поняла, что он готовится применить силу.

— Слушай, Лисе… — вкрадчиво начал он, — Шипучке вашей — помощь нужна. Не выпустишь нас, может и беда случиться, — Павел говорил, не разрывая зрительного контакта. Каждое слово было наполнено убеждённостью, которой невозможно было сопротивляться. — Поэтому, открой дверь… И больше нас не увидишь. Мы же тебе ничего плохого не сделали, заигрались немного. Протяни ключи и открой дверь, старик.

На морде Питона появилась странная гримаса, будто его душили невидимые нити. Точно силясь их скинуть, он дёрнул плечами, замер, а потом кивнул, как болванчик, которого дёрнули за верёвку. Ломано, точно не веря сам себе, шагнул к двери и протянул вперёд руку с ключами… Но тут его пёс зарычал и бросился к стеклу. С глухим “бух” он ударился о него мордой. В домике запищали лисята, а Павел вздрогнул, на один короткий миг переведя взгляд на рычащего пса. Этого мига хватило… Питон тут же тряхнул головой, сбрасывая наваждение и теперь стоял, озадаченно глядя себе под ноги:

— Что? Ах ты мразь! — он замахнулся и, целясь Павлу в лицо, с силой швырнул связку ключей. Те холодно звякнули металлом о стекло и упали в листья. — Да что ты себе позволяешь, сопляк! Ну всё ребятки, разговоры закончились. Такие штуки с дядей Яшей не проходят! Думали морок повесить? Не-ет, прогадали… Марсик со мной с самого детства, он мне лучший друг, любое влияние чует! А животное никогда не предаст. В отличии от человека, никогда не обманет! Что, рты пооткрывали? Только попробуйте пикнуть, я ружьё принесу — бога не побоюсь! Что, страшно? Скоро с вами разберутся. Обычную полицию то вы своими штучками облапошите, а Корректоры сразу разберутся, что тут к чему. Это вам не слепые дурни! Судить будут по закону Зрячих. Или, может вам охотников позвать? Эти, в отличии от Корректоров, и разговаривать не будут! Если вы из незарегистрированных, так мигом души выпотрошат! Останутся одни мешки с костями!

Сплюнув под ноги, старый охранник выключил фонарик и заковылял прочь. Следом, махая хвостом-рогаликом, побежал его верный пёс.

Стоило им скрыться в темноте, как мы с Павлом заметались по вольеру, пытаясь найти путь к бегству. Стены упирались в навес, других дверей не было. Павел попытался разбить стекло подвернувшимся булыжником, но тот даже царапины не оставил.

— Как звери в клетке, — невесело хмыкнул Койот. — Чёрт! Только зря силы потратил, — он ещё раз саданул по стеклу. Скривился от боли и ударил снова, заставив меня вздрогнуть. Внутри всё переворачивалось, мысли скакали, точно голодная саранча, здравый смысл был давно ими сожран. Страшнее всего было представить не наказание Корректоров, которых я в глаза не видела, а встречу с охотниками… Теперь Барона нет рядом, чтобы помочь!

Неожиданно до ушей донёсся скрип, точно кто-то снаружи водил пальцем по стеклу. Я включила фонарик на телефоне, который одолжил Павел, и резко навела на источник звука, замерла, не веря глазам.

За стеклом, щурясь, стоял Алек и махал нам рукой. Медовый запах коснулся носа.

Он вернулся! Мне хотелось расцеловать его от радости. Не сдерживая счастливой улыбки, я подошла ближе. Выключила фонарь, чтобы нас кто-нибудь не засёк, шепнула:

— Боже, Алек! Откуда… Тебя никто не видел? Здесь рядом сторож с собакой…

— Знаю. Я всё видел, — самодовольно объяснил Алек. — Вам, кажется, нужна помощь?

Павел закатил глаза и махнул рукой в сторону входа в вольер:

— Кажется нужна. И, кажется, срочно. Если не поторопишься, она понадобится и тебе.

Кивнув, Пёс стал подбираться к двери. В ночи его силуэт казался случайной тенью, но зверей было не обмануть, в соседних загонах беспокойно завозились куницы и от поднявшейся вони заложило нос. Оставалось надеяться, что сторож не вернётся проверить в чём дело.

Где Алек был всё это время? Остался, чтобы помочь, если мы не справимся? Сердце заходилось радостью от мысли, что он меня не бросил, вернулся. “Значит между нами всё как прежде! Всё можно исправить!” — подумала я, а память язвительно шепнула голосом Павла: “У тебя хоть капля гордости есть?”

Точно услышав мои мысли, Алек, который уже успел подобрать ключи, замер, когда оставался последний шаг. Лицо его стало каким-то лихорадочным, нервным.

— Чего ты мнёшься, как баба, — зашипел Павел. — Открывай, пока дед не вернулся!

— Я открою, но… Но Тина, пообещай, что после этого ты пойдёшь со мной.

На миг повисло молчание.

— Ты чего? Рехнулся? — прошипел Павел.

— Ну же, Тина. Просто скажи — “да”,— горячечно зашептал Алек.

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но вышло только невнятное: “да-что-с-тобой”. Время утекало. “Господи, просто согласись! Потом разберёшься! Он же не в себе!” — вопил внутренний голос.

— Тина, я без тебя не могу. Сделай это ради нас… — Алек бормотал, как сумасшедший, глаза бегали, лоб блестел от испарины.

— Э-э… я…

— Прошу тебя… — он вдруг споткнулся на полуслове, развернулся на странный звук. Прямо на него из темноты неслась, разметая шерсть, громадная псина. Алек успел только закрыть руками лицо, когда пёс прыгнул на него, повалив на землю и с рыком вцепившись в предплечье. Следом за собакой к вольеру вышел Старик. Самодовольно улыбаясь, он перекинул на плечо ружьё и пригладил редкие волосы:

— Ещё один вор нарисовался. На стрёме небось стоял? Что, и ключи уже успел свистнуть? Хорошо, что я за ними решил вернуться, чуйку не пропьёшь… — И повернувшись к собаке гаркнул, — …Марс, фу, ну хватит, ко мне!

Псина отступила, но была готова кинуться на Алека при первом его неосторожном движении. Куртка у него зияла дырами обнажая кожу. В темноте другие повреждения разглядеть не получалось, но кисловатый запах крови было не спутать ни с чем. Алек выглядел совершенно несчастным, он сжимал зубы, удерживая боль внутри, губы побелели от напряжения.

— Придурок! — Павел с силой пнул стекло клетки, больше не сдерживая эмоций. Через узы меня затопили его волнение, горячая злость на Алека, на себя и ревность, от которой сводило зубы, а сквозь них алой нитью тянулась безысходность. Беспомощность пополам с отчаянием. Некому было прийти на помощь. Барон — слишком далеко, а больше никому до наших судеб нет дела. Нас загнали в угол, как крыс. Ослепили, запугали и теперь готовились сломать хребет, с хрустом впечатав в асфальт.

— Ключи, — приказал старик, протягивая руку к скрючевшемуся на земле Алеку, но тот только упрямо посмотрел снизу вверх. Мокрая от дождя чёлка прилипла ко лбу, делая его совсем мальчишкой. Сторож нехорошо улыбнулся. Лохматая псина с не сводила с него взгляда чёрных, точно потухшие угли, глаз.