Цепная лисица (СИ) - Эго Мэри - Страница 91

— Хватит! — приказал Барон, и я даже в клетке почувствовала мощные волны силы, которые от него исходили. — Нет времени слушать эту чушь! Павел, займи своё место… Хорошо. А теперь…

— Ну и что “теперь”? — ухмыльнулась Тень, но её насмешка сползла, когда Барон поднял руки и направил чешуйчатые ладони ей в грудь. Его массивный хвост ударил об пол.

— Силой данной мне, — провозгласил декан, — приказываю вам, тёмные твари, разорвать Узы! Из вихря силы создайте луч и откройте проход к Матери! — дальше он стал выкрикивать слова на незнакомом языке, каждое из которых заставляло Тень вздрагивать столь сильно, что она буквально заставляла мое тело подпрыгивать на стуле.

Не смотря на количество света, в помещении потемнело, зеркала задрожали в рамах. Воздух потяжелел так, что лисёнок не мог подняться на лапы. Он обернул себя рыжим хвостом и, едва слышно поскуливая, замер на дне клетке.

“Тише-тише, они тебя не тронут”, — мысленно успокаивала я малыша, хотя меня саму трясло от страха.

В комнату проскользнула Илона, ведя за собою свою маму, которая шаркая по паркету, растерянно озиралась, точно ребёнок. Лицо старухи было всё так же безумно, как и в нашу последнюю встречу. Её Эмон — Тигрица — слепо крутя плешивой головой, в молчаливом ужасе разевала беззубую пасть. Усадив Марию на соседний рядом с собой стул, Кошка взяла её испещрённую морщинами руку так нежно, как если бы хотела уберечь от всего на свете, и тихо прошептала: “Всё будет хорошо, мама. Мы скоро снова будем вместе…”

Тень поднялась на ноги. Она всё ещё находилась в моём теле, но теперь её присутствие было очевидно. Матово-угольным заволокло белки и радужку глаз так, что они казались окнами в преисподнюю.

Тьма вокруг фигуры Тени сгущалась, словно та, подобно чёрной дыре, поглощала свет. Тень взялась руками за Узы — серебряную вязь, что соединяла Эмонов: белую Лисицу и серого Койота.

Я замерла вместе с лисёнком, втайне надеясь, что если мои чувства настоящие, то никто и ничто не сможет разорвать связь между мной и Павлом. Глупая-глупая надежда, но я всё же цеплялась за неё, как утопающий.

Тень покатала Узы между пальцев — они казались как никогда матеральными, словно сплетёнными из тысяч тонких паутинок. Павел подался вперёд, а Тень хмыкнула и вдруг наклонилась, сомкнув на светящейся вязи зубы, рванула головой, легко разрывая Узы, словно они были простой хлопчатой ниткой.

“Вот и всё”, — пронеслось у меня в голове. А в следующий миг в ушах затрещало, несколько зеркал лопнуло, по полу зазвенели осколки, а в груди сдавило, точно стальной цепью перетянуло, да так крепко, что стало нечем дышать.

Лисёнок жалостно скулил, пока я таилась внутри его сознания. У меня словно забрали сам воздух и не дали ничего взамен. Павлу было не лучше. Он вскрикнул, сжался на своём стуле. Сквозь туман боли я видела, как из его глаз брызнули слёзы. Лицо стало багровым, а из уголка рта потекла кровь.

Нас больше не соединяли Узы. Мы, наконец, были свободны. Но эта свобода пахла одиночеством и страшной потерей, точно раньше мы держались за руки, а теперь я осталась одна в кромешной тьме, и сколько не кричала, не искала, никого не могла найти.

Волной на меня накатили воспоминания обо всём, что было между мной и Павлом. Гиены, первый поцелуй и неловкость, страх друг за друга, забота, щемящая нежность… Печаль, обида, ревность… Предательство. В буре эмоций я пыталась выцарапать истину — настоящие свои чувства к Павлу. К Алеку… Но мысли лихорадочно скакали у меня в голове, сталкиваясь и тесня друг друга. У меня по прежнему замирало сердце, когда я видела муки, на лице Павла. Было страшно за Алека, который всё ещё не пришёл в себя. Но была ли это любовь? И что чувствовали они?

В этом новом опустевшем мире осталось и кое-что знакомое. Например, холодный взгляд Кошки. Безумное лицо Марии. Полная торжества морда Ящера, который продолжал шептать странные слова, а между тем около его лап смерчем крутился взбесившийся воздух.

“Сила Уз высвободилась”, — поняла я, бессловесно наблюдая, как Тень в моём теле направляет эту силу в зеркало, что стояло рядом с клеткой.

Сила лучом ударила о гладкую поверхность, но та, вместо того, чтобы расколоться, вдруг разошлась в стороны, открывая проход в черноту, точно вспороли само пространство. Из открывшегося прохода повеяло могильным холодом. Весь окружающий свет стал утекать в дыру, погрузив комнату в полумрак. На ранее свободных стульях засветились призрачные силуэты зверо-людей. Они таращили мёртвые глаза, кто в потолок, кто в пол, руки и головы их безвольно свисали, у кого-то наружу торчали языки. Некоторых из призраков я узнала, они были в моих снах… Только тогда в клетке сидел Луи. А теперь я. Тринадцать стульев… и почему я не вспомнила о снах раньше?

Дыхание лисёнка вырывалось облачками пара. К несчастью, мы с ним были ближе всех к жуткой дыре. Что, если нас затянет внутрь? От этой внезапной мысли, сердце покрылось ледяной коркой.

Илона смотрела на открывшийся проход во все глаза:

— Получилось… — ошеломленно прошептала она. Мария вдруг разрыдалась, горошины слёз потекли по её сухим щекам.

Павел сидел, сцепив зубы и вцепившись в подлокотники. Его Эмон истончился, побледнел. Разрыв Уз высосал из него последние силы.

Алек по прежнему спал, но веки его трепетали, как если бы он вот-вот собирался проснуться.

От всех присутствующих к разрыву тянулись призрачные, едва заметные глазу, ленты, как если бы портал пил энергию из каждого, кого мог коснуться.

Тень разбухла, больше не вмещаясь в моё тело — теперь она оплела его снаружи как угольная кожа. Она смотрела на открывшийся портал во Тьму с выражением нескрываемой радости, какую не ожидаешь увидеть на лице подобной твари.

— ЗАЧЕМ ВЫ ПОТРЕВОЖИЛИ НАС? — загрохотал вокруг потусторонний голос.

Он шёл не от Тени, а от портала. Звучал одновременно снаружи и внутри, отдавался в каждой клеточке тела, внушая первобытный ужас. У меня вдруг появилось чувство, что я уже встречалось с этой тьмой. Во снах. И когда мы с Илоной путешествовали по воспоминаниям… Даже будь я в своём теле, не сумела бы в этот миг выдавить из себя и слова. Но Барон был подготовлен куда лучше:

— Мать всего сущего, повелительница океана Ша, приветствую вас вновь! — Ящер упал на колени, склонил голову. — Царица прошлого и будущего, я вернулся за своей судьбой, чтобы стать повелителем времени. — Декан в коснулся нароста на своём лбу. Тот дрогнул и раскрылся, являя ещё один глаз — с мутным бельмом посередине. — Я очистился от сомнений, прошёл долгий путь и снова предстал перед вами. Моё сердце открыто и спокойно, я уверен в том, чего желаю и готов заплатить любую цену без единой слезы. Поэтому прошу, надели своим дыханием мой третий глаз. Позволь познать безвременье!

Тьма в зеркале пошла рябью, а потом стала заполняться маленькими бусинками, которые больше всего напоминали паучьи глаза. Они смотрели одновременно во все стороны, я чувствовала их холодное внимание, в котором не было эмоций. Так слон смотрит на колонну муравьёв прежде чем, без тени сожаления, сделать следующий шаг.

— ЕСЛИ ГОТОВ, ТО ЧЕГО ЖДЁШЬ?

Барон кивнул и, поднявшись, уверенно шагнул к зеркалу, протянул к нему чешуйчатую лапу, словно хотел зачерпнуть тьмы, но едва коснулся — со вскриком отдёрнул руку. Морду его перекосило от боли. Заскрежетав зубами, он схватился за кисть. Пальцы, которыми он коснулся зеркала, стремительно чернели.

— Я знаю правила! — взвизгнул Декан. От его спокойствия не осталось и следа, он скрежетал зубами. — Вы сами их мне открыли! В прошлый раз и открыли! Во мне не осталось сомнений! Так почему…

— Не осталось? Неужели? — захихикала Тень в моём теле. Она обошла Ящера кругом и остановилась возле портала. Присутствие Матери явно придавало ей сил. — Неужели обвиняешь Матерь в нечестной игре? Что скажешь, если испытаем тебя? Проверим, так ли готов пожертвовать чем угодно на свете, как утверждаешь? Коли душа твоя не дрогнет, мы признаем в тебе мертвеца в живом теле и позволим, коснувшись безвременья, очистить третий глаз от бельма. Но только знай, слова что родятся в твоём уме, ты не сможешь утаить. Они сорвутся с губ без твоей воли. Ну что, согласен?