Огни другого мира (СИ) - Маршал Виктория - Страница 79

— И не начинала. Злиться! Так… Говори, чего ты хотел, и проваливай! Извини, мне некогда лясы с тобой точить. Я простой человек и у меня режим, горшок зовет и все такое. — да вот такая я придурочная и у меня прорезается злой сарказм, когда мне очень больно.

— Я хочу остаться рядом с тобой.

Я зависла на мгновение от этих простых слов. «Не слушай его Юль!»

— Не стоит себя насиловать.

— Я не насилую, просто останусь.

— Зачем?

— Ты дорога мне.

— Знаешь. Хм-м-м Милый?! С дорогими людьми, так не поступают! Поэтому извини. Мне в это верится с трудом.

— Не поверишь? Даже если я скажу тебе, что я очень серьезно к тебе отношусь?

Все равно не поверишь?!

— Ты все и всегда делаешь исключительно серьезно! Хочу спросить. Можно? На каком месте я окажусь для тебя в следующий раз, когда ты снова решишь, что у тебя все слишком серьезно и моими чувствами или мнением можно пренебречь? А да забыла, в этом то и соль — я всего лишь человек, со мной можно не считаться!

— Это и мой ребенок, я имею право остаться рядом с ним! С вами! — попробовал Дэйм зайти с другой стороны.

Меня начало трясти.

— Ошибаешься, он мой! Ты лишился права называть его своим. когда отвернулся от нас сегодня, и предпочел уйти, посчитал ребенка — не эррианца, недостойным себя!

Скажешь нет? В очередной раз, показал мне, истинное свое отношение.

«Заткнись дура. Замолчи». Орал внутренний голос. Меня несло, я не хотела говорить ему гадости, но как остановиться, когда душу разъедает горькая обида.

— Я не сдвинусь отсюда, пока мы это не решим.

Нечего тут решать, ты снова сделаешь мне больно, стоит только слегка приоткрыться тебе и довериться. Я постояла, молча смотря на него. И словно в ледяную прорубь нырнула.

— Даже если я попрошу?

Я знала, что этой фразой отрезаю его от себя, и он это в ближайший миг поймет.

Шестеренки в его голове сейчас крутятся на больших оборотах, ища правильный ответ и правильное решение. Но любой его ответ, это путь в никуда. Фраза, имеющая двойной смысл, понятный нам обоим. Ведь каждый раз, когда я его о чем-то просила, он делал все по своему, и пропасть между нами росла и становилась все шире. Если снова надавит, сделает по своему, покажет мне свое отношение, и разрушит то немногое, что еще осталось. А если согласится, ему придется со мной считаться, и уйти. Потому что именно сейчас, я говорю ему категоричное нет, хоть сердце и орет дурниной. Рвется, как фашистский флаг.

И он сдался. Его плечи ссутулились, взгляд потух. И он согласно кивнул.

— Хорошо, я сделаю, как ты хочешь.

Сердце не обливайся кровью. Глаза оставайтесь сухими, так надо иначе я никогда не смогу доверять ему, иначе каждый раз буду проверять и ждать когда он оступится. Все мы неидеальны, когда он это сделает, опять. Я буду до конца жизни упрекать его за все. Сделаю несчастным его, останусь несчастной сама. Не хочу так. Хочу вспоминать его таким, каким видели его мои глаза, когда он пошел на смерть ради меня. Хочу иметь возможность помечтать о несбыточном. О том, как бы вместе здорово с тем, идеальным Дэймом. Тогда я готова была ему все простить. Тогда, но не сейчас. Но почему это так сложно?

Посмотрел на меня в последний раз перед тем, как уйти. Сунул мне что-то в руку: — С Рождеством тебя, милая. Будь счастлива.

Он уходил. В этот миг я четко осознала, что больше никогда не услышу его завораживающий, чуть хриплый голос. Никогда не почувствую этот облизывающий мою кожу пробирающий до самого нутра взгляд. Прикосновения его сильных пальцев… Наши странные пикировки, на грани фола. Когда оба упертых барана, скорее рога себе пообломают чем сделают шаг навстречу друг другу. Этого всего не будет никогда. И крышесносного секса тоже не будет. Как же больно-то.

Пристрелите меня кто-нибудь, чтоб не мучилась.

Вспомнила про странный предмет, втиснутый в мои задеревеневшие пальцы.

Перевела взгляд вниз, чтобы едва не уронить на пол маленькую бархатную коробочку.

Открыла. Мир исчез, растворился в тумане. Там лежало кольцо с огромным бриллиантом. Да как так то? Перевела взгляд на оставленные на полу цветы.

Зажала костяшку пальца между зубами, прислонившись спиной к закрытой двери, и стала систематически по ней колотить ладонью. Твою мать! Дэйм Эйрис…

Отгремели новогодние праздники, отстреляли салюты, но мир продолжал шуметь. В первых числах нового года двадцать пять космических кораблей вошли в атмосферу земли. Каждый день главы крупнейших государств мира, встречались с представителями инопланетной цивилизации, после встреч на нас обрушивались «потрясающие новости», от которых у людей нашего уровня развития технологий случались легкая контузия и шок Кто-то искал подвоха, и высказывал свои подозрения про «сыр в мышеловке», но основная масса народа воспринимала новости на ура. Все были взбудоражены новостью об инопланетной теории нашего происхождения. Когда немного отошли, рукоплескали и пели оду нашим «пра- пра-пра- фиг его знает в каком поколении», спустившимся к нам с небес, в общем, большим братьям, как они сами себя называли.

В срочном порядке нам пришлось легализовать нашу организацию. Теперь каждый день я приходила на работу, в первый «Альянс по защите прав человечества». Так теперь звучало название нашей организации, иностранные коллеги быстро переняли наш опыт и теперь в каждой стране мира открывались такие филиалы. С такими темпами развития мы скоро станем большой всемирной конфедерацией.

Теперь на наших плечах лежала, не только защита собственно прав, но еще и бумажная волокита, разного рода проверки в том числе за соблюдением недавно принятых законов, касающихся урегулирования юридических, физических, финансовых, правовых и прочих взаимоотношений землян с эррианцами. И многое-многое другое.

Я приходила на работу рано утром и возвращалась домой поздно вечером. это немного помогало приглушить испытываемую мной душевную боль, и заткнуть внутренний раздрай. При просмотре и обсуждении новостей или законопроектов приходилось крепко стискивать зубы, чтобы не начать выть от тоски. И ежесекундно напоминать себе, что я сама выбрала такой путь, как единственно верный. И вообще эррианцы — большое зло! Хоть и предстают сейчас перед всем миром, большими плюшевыми друзьями. Но я-то знаю, что скрывается за этим фасадом!

— Капец, ты слышала?

— Прости, что? — вышла я из состояния глубокой задумчивости.

— Да подано уже более миллиона заявок на участие в программе переселения на Эррая. И заявки все продолжают поступать. С такими темпами на Земле скоро землян не останется! — Влад закрыл лицо руками и стал его растирать. — Весь мир сошел с ума.

Я пожала плечами: — Всем все равно не дадут улететь, первая группа состоит всего из пятидесяти человек, и ты это знаешь не хуже меня. Девяносто девять процентов заявлений развернут из-за несоответствия желающих критериям отбора. И среди оставшегося одного процента будет проходить жесточайшие проверки и отсеивание. А желающие в любом случае будут, такие времена. Посмотри, что творится с жаждущими заполучить симбиота, ты когда-нибудь мог подумать, что те, кто раньше «зомбаков» боялись, теперь в километровые очереди для полного слияния становиться будут?

— Ну, еще бы! Кто же не хочет жизнь себе продлить за счет элитэ. В таком варианте исхода, я как раз и не сомневался.

— Мда. Вот жаль, что нам не удалось оставить эту информацию закрытой. Хотя бы временно. Тут итак везде массовое помешательство, на фоне внезапно вспыхнувшей любви ко всему внеземному возникло. А теперь еще и бесконечные жалобы выслушивать приходится, от стервозных дамочек, не желающих ждать своей очереди. Не успеваю обрабатывать жалобы. Полный стол.

— А Эррая вам в этом помочь не может?

— Да почему же, может. Хоть всю землю одарить может. Элитэ много. Но вот стоит ли?

— Они сегодня одно поют, а завтра одумаются, еще и нас обвинять во всем начнут.

Гипноз. НЛП, помешательство, бес попутал, это все вы, и бла-бла-бла. Вариантов куча. Вон, одна такая красотка заявилась вчера, заберите вашего симбиота обратно, я передумала. Пришлось долго и нудно объяснять, пока не поняла. И где ее мозг, спрашивается, до этого был? Теперь вот еще и психологов перед процедурой слияния подключать приходится, во избежание недопонимания. И письменное заявление с каждого желающего требовать. Бардак в общем.