Самые темные дороги - Уайт Лорет Энн - Страница 11

– Патроны для дробовика, рванувшие во время пожара. Это такие же боеприпасы, которыми Ной зарядил свой «моссберг». Оружейный сейф у двери, вот здесь, был пустым и незапертым. – Бак перевел взгляд с фотоснимка на Ребекку. – Наше предположение состоит в том, что он достал дробовик из оружейного сейфа и поставил на стол коробку с патронами. Потом зарядил оружие за столом на кухне и пошел в гостиную, где сел в кресло-качалку и установил ружье в положение для выстрела. Анализ распространения огня показывает, что он мог опрокинуть лампу, когда заряжал дробовик на кухне. Либо он не заметил этого из-за высокого уровня алкоголя в крови, либо ему было все равно, потому что он собирался застрелиться, прежде чем огонь доберется до него.

Ребекка потерла ладонью лоб.

«Раздели информацию на составные части и проанализируй их. Ты можешь это сделать».

– А где другое оружие? У моего отца было еще одно ружье, кроме дробовика.

– Оно находится в его «шевроле сильверадо». Заперто в оружейном ящике в кузове. Автомобиль находится на охраняемой стоянке. – Бак открыл ящик стола и достал ключи. – Его ружье и боеприпасы надежно заперты, поэтому мы оставили их в машине. Разумеется, мы обыскали автомобиль, но не обнаружили ничего примечательного. Разве что початую бутыль браги, которую мы конфисковали вместе с запасами алкоголя из его сарая и незаконным перегонным кубом. Сарай оказался единственной надворной постройкой, не тронутой огнем, потому что в ту ночь сильный ветер дул в противоположную сторону. – Бак поскреб подбородок, испытывая явную неловкость. – На заднем сиденье автомобиля есть кое-какая одежда и снаряжение. Снегоступы, инструменты и всякий хлам.

Бак посмотрел в окно, словно наблюдая за флагом, резко хлопавшим на ветру перед зданием. По краям окон наросли филигранные морозные узоры.

– Его автомобиль оснащен хорошими зимними колесами с шипованными покрышками, – тихо сказал он. – Это тебе пригодится, если ты собираешься отправиться туда.

– Да, собираюсь. Во второй половине дня. Спасибо. – Ребекка потянулась за ключами. – Значит, его тело нашли в кресле-качалке в гостиной?

Бак кивнул.

– Оно сплавилось с синтетической тканью. А потом замерзло во льду, потому что пожарные долго заливали тлеющие остатки дома. Пришлось выкалывать его изо льда вместе с креслом, а потом патологоанатому пришлось медленно и довольно долго размораживать, иначе внешние слои начали бы распадаться, в то время как внутренние остались бы заморо…

– Я все поняла.

Он облизнул губы и показал ей очередную фотографию: тело ее отца в обгоревшем и расплавленном кресле, заключенное во льду.

– Мы отметили то место, где высвободили его изо льда вместе с креслом, – продолжал Бак. – Судя по анализу свидетельств на месте пожара и нашей реконструкции его передвижений в тот день и даже за несколько недель до происшествия, на основании его разговоров со знакомыми в «Лосе и Роге», его медицинских записей, уровня алкоголя в крови и состояния его психики… в какой-то момент в предыдущие дни или недели твой отец принял решение покончить с собой, Бекка. В последний день он напился до такого состояния, когда человек становится неуклюжим и начинает спотыкаться. Он зарядил свой дробовик, натыкаясь на разные вещи, пошел в гостиную и застрелился.

Ребекка быстро просмотрела остальные фотографии, плотно сжав губы.

– Тебе известно, что он работал над «холодными» делами? – спросила она.

– Ной? Он все время проводил так называемые расследования.

Она встретилась со взглядом его зеленовато-голубых глаз.

– Его беспокоило что-то конкретное?

– Бекка, твой отец выдумывал всевозможные теории заговоров и вел себя как параноик. – Бак помедлил. – Мы все знали об этом.

– Когда появилось сообщение о пожаре?

– В 17.45. Позвонил Коул Мадона с соседнего ранчо Броукен-Бар. Он организовал других соседей, которые могли оказать помощь.

– А где побывал мой отец в тот день?

– В пабе «Лось и Рог», сидел там с самого открытия.

В животе Ребекки всколыхнулась волна тошноты. Он позвонил ей из места, расположенного рядом с пабом. Она сама могла бы поклясться, что ко второй половине дня ее отец был пьян.

– Расследование пожара началось на следующее утро. Никаких свидетельств поджога. Никаких признаков подложенной растопки, открытых окон для доступа воздуха или других намеренных изменений обстановки. Нет признаков, что постройка была специально подготовлена для пожара. Нейтральные указания, такие как отсутствие ценной мебели, ювелирных украшений, фотографий, чучел и других подобных вещей, тоже отсутствуют.

– У отца не было ничего ценного.

Кроме его драгоценных досье с документами расследований, которые теперь сгорели.

– Кроме того, у него не было никаких долгов, проблем с заложенным имуществом или мотивации для получения страховки, – добавил Бак.

Ребекка откинула волосы со лба и пригладила их, как будто это могло привести в порядок ее мысли.

– Иногда вещи ровно такие, какими они выглядят, Бекка. Я уверен, что тебе известно об этом.

– Правда. Иногда бывают сложные вопросы и простые ответы. Кажется, это сказал доктор Цейс. – Она потянулась за фотографиями и забрала их. – Спасибо за снимки. Теперь я собираюсь отправиться туда.

– Там мало что можно увидеть из-за снега и льда. Все заиндевело за последние несколько дней.

– Мне просто нужно посмотреть, понимаешь? Соприкоснуться с этим местом.

Он кивнул.

Когда Ребекка выравнивала стопку фотографий, что-то всплыло на поверхность ее мыслей.

– Если его автомобиль стоит здесь, на охраняемой стоянке, то как он в тот день добрался домой из «Лося и Рога»?

– Эш Хоген подбросил его до дома.

Ребекка почувствовала укол леденящего холода и уставилась на Бака:

– Эш?

– Да. Он обнаружил Ноя в круглосуточном магазине на автозаправке «Петрогаз». Ной оставил свой автомобиль возле «Карибу-Лодж», потому что бармен Солли запретил ему управлять машиной. Ной сказал ему, что собирается прогуляться пешком и навестить Клайва Додда, который живет за автозаправкой. Иногда он ночевал на диване у Клайва. Эш предложил Ною подбросить его, потому что сам ехал в ту сторону. По его словам, он высадил Ноя возле дома около четырех часов дня. Они вошли и пропустили по стаканчику. Потом Эш уехал домой.

У Ребекки горело лицо.

– Поездка от фермы моего отца до «Петрогаз» занимает сорок пять минут. Что происходило между полуднем и четырьмя часами дня, когда они приехали на место?

– У Эша были какие-то дела по пути.

– То есть он последний, кто видел моего отца живым?

– Предположительно, это именно так.

Время растянулось. Ветер бушевал снаружи, заставляя старое здание поскрипывать, а оттяжку флага с лязгом хлопать по флагштоку. Темный, чернильный холод медленно вползал в Ребекку и утверждался где-то глубоко внутри. Вместе с ним пришло ощущение зловещего, наползающего облака.

«Он лгал.

Вы оба лгали.

От чего ты защищала его в тот день?»

Глава 8

Ребекка вышла из полицейского участка. Нежеланные воспоминания об Эше прокручивались в мозгу, пока она шла к отцовскому автомобилю. Как Эш обманывал ее. Как он в конюшне совратил Уитни Ганьон той жаркой июльской ночью во время ежегодного фестиваля родео в Клинтоне больше двадцати лет назад. Ту ночь, когда все изменилось.

В летнем воздухе висел густой аромат сахарной ваты, переплетенный с запахами сена, навоза, праздничных костров, бургеров, выпечки и далеких лесных пожаров. Музыкальная группа исполняла песню, которая нравилась Ребекке, и ей захотелось потанцевать с Эшем, поэтому она пошла искать его. Она заметила, как они с Уитни поспешно выходят из амбара, поправляя одежду, с раскрасневшимися лицами и спутанными волосами. Ее сердце и ее мечты разломились пополам, когда она встретилась взглядом с Эшем.

Эш поклялся ей, что это была единственная измена. Ужасная ошибка. Потом, в конце лета, Ребекка постепенно начала верить ему, верить в то, что она снова может надеяться на него.