Прекрасный инстинкт (ЛП) - Холл С. Э. - Страница 70

Я моргаю, потом снова моргаю. В ушах слышится оглушающий стук сердца, перекачивающего кровь.

— Лиззи? Где ты? — он садится и трясет меня за плечи, но его голос звучит так, словно доносится из бутылки.

— П-позвони моему отцу. Он записан в моем телефоне под именем СДОХНИ ДИК. Позвони! Позвони ему! — я кричу, и такси останавливается так резко, что моя голова впечатывается прямо в сиденье передо мной.

— Эй, мудак! Какого хера ты делаешь? Лиззи, сейчас, — он рывком снимает свою футболку через голову, — держи ее плотнее к носу, откинь голову назад и зажми посильней.

Я могу слышать громкие безумные угрозы Кэннона в сторону водителя, в то время как сама, истекая кровью, одной рукой откапываю свой телефон. Поднимая его так, чтобы держать перед глазами, я останавливаюсь на контакте отца.

— Давай, детка, я возьму его, — Кэннон забирает телефон у меня из рук. — Откинься назад и прилагай давление.

После нескольких минут ворчания водителя такси в стиле «я не понимаю, о чем вы говорите», Кэннон произносит.

— Мистер Кармайкл, здравствуйте, сэр. Прошу проще… Нет, она в порядке. Ну-у, водитель такси сломал ей нос. Нет, нет, она налетела на спинку сиденья, когда он резко нажал по… Я не знаю, подождите.

Он отодвигает телефон от лица и наклоняется вперед.

— Твой номер такси? — он рычит на водителя, а затем снова говорит в телефон.

— Ха! Да, это желтое такси. Эй ты, водитель, какой твой чертов номер такси?

Мужчина, теперь становясь мертвенно-бледным, протягивает назад карточку.

— Ага! — раздается голос Кэннона. — Его номер 5810666. Надо же. Не беспокойтесь, я надеру его задницу приблизительно через десять минут. Нет, нет, я не согласен. Думаю, ему нужно вставить хороший пистон. Пистон? Удар, типа «дерьмо, я такого не ожидал». Повисите на линии.

Ну, если это не была самая смущающая, бессвязная и хаотичная серия слов что для водителя такси, что для моего отца, тогда я не знаю, что это, черт возьми, вообще было. В моей голове пульсирует так же сильно, как и в носу.

— Лиззи?

Я бегло смотрю на него, пытаясь сосредоточиться. Он говорит со мной или обо мне? Один взгляд на него подтверждает, что Кэннон взволнован, зол и не знает, с какой проблемы начать.

— Ты в порядке, сладкая? Убери футболку и дай мне посмотреть.

— Сначала хорошие новости или плохие? — он с трудом выдавливает для меня улыбку. — Это не вам, — он строгим голосом произносит в трубку телефона, — эм, сэр, — добавляет, поправив себя. — Это ей. Лиззи, детка?

— Хорошие, — бормочу я.

Он производит беглый осмотр и подмигивает мне.

—Кровь остановилась, и я уверен, что жить ты будешь.

— Плохие?

— Выглядишь так, будто твое лицо с силой ударилось об автомобильное сиденье. Но самым прелестным образом из всех возможных, — поспешно добавляет он.

Я закатываю глаза и стону, откидывая назад голову.

— Эй, Ивел Канивел (прим.: Ивел Канивел - американский исполнитель рискованных трюков на мотоцикле), почему мы не движемся? Andale (прим.: Ándale! - от глагола «andar» - идти, в значении "вперед!")! — произношу я, хотя он не больше меня похож на латиноамериканца.

Ну что ж. Я знаю, что намереваюсь сделать, и я это сделаю.

— Дай мне этот телефон, — рычу я, выдергивая его из рук Кэннона. Я собираюсь вставить пистон (я тоже не понимаю, что это значит) каждому из этих неорганизованных, потенциально опасных мужчин.

— Коннер упал с лестницы, — заявляю я в телефонную трубку.

— Элизабет, ты в порядке? Нужно ли тебе обратиться в больницу? — спрашивает мой отец, и это звучит подозрительно похоже на заботу.

— Да. Нет. Коннер упал с лестницы. Ты установил поручни и поменял внизу напольное покрытие. Я ведь права, не так ли?

Наступает долгая тишина, а затем он тягостно и мучительно вздыхает.

— Да, это так.

— Почему ты просто не сказал мне об этом? — я пронзительно кричу. Никаких резких движений, водила.

— Как я уже говорил, ты была молода. Твоя мать была подавлена. Твой брат подвергся значительной, изменившей всю его жизнь, травме, твой отец слинял, как трус, а затем твоя мать умерла. Как твой отец, хоть и никчемный, я посчитал, что с твоей молодой неокрепшей психики и так достаточно. Я не мог погубить последнего из нас, кто был так прекрасен, здоров и силен.

— Он упал и ударился лобной частью?

— Да.

— Ты был там?

— Да.

— Ты говорил, что не был. Почему ты соврал мне?

— Элизабет, мы все обсудим, когда я вернусь, обещаю тебе. Сразу же, как только мы приедем обратно. Пожалуйста, иди и проведи эту последнюю неделю неосведомленной свободы с этим приятным молодым человеком. Не раздумывай, пусть осмотрят твой нос. И ради бога, убедись, что рыбки для Коннера будут готовы, когда мы вернемся, — он тихонько хихикает. — Я пришлю тебе список тех, которых он ожидает увидеть.

Хихикает. Мой отец. В жизни бы в это не поверила, не услышь я это собственными ушами.

— Как твоя группа, дочка?

— А тебя это заботит?

— Даже очень.

— На данный момент расформирована.

— Ох, молитвы услышаны. Увидимся через восемь дней.

— Мы на месте. — Кэннон с беспокойством выглядывает в окно и вытирает влажные ладони о бедра. Полагаю, он сильно нервничает. — Эй, водитель, договоримся так. Ты извинишься перед моей девушкой и подождешь некоторое время. Набирай 911, если возникнут какие-то проблемы, и будем считать, что мы в расчете. Или я оставлю на тебя жалобу и выбью из тебя все дерьмо прямо сейчас. Что выбираешь?

— Мне очень жаль, мисс. Мяч выкатился на дорогу, за ним мог побежать ребенок. И я подожду, десять минут.

— Договорились, — произносит Кэннон, открывая дверь, протягивая мне руку и вытаскивая свои ключи. — В обход, детка, поторопись.

Он почти шепчет, нажимая кнопку разблокировки. Забавный факт — она издает сигнал. Мы оба смотрим друг на друга с широко раскрытыми встревоженными глазами, осознавая свою ошибку, а затем лихорадочно карабкаемся внутрь машины.

Даже не пытайтесь отрицать, что вы бы не поступили точно так же. Несмотря на панику, я провожу проверку. Фото на приборной панели — отсутствует. Тяну вниз козырек, словно эта машина моя собственность — ничего. Взгляд на заднее сиденье — пусто. Чувствуется только мужской аромат — аромат моего мужчины. Бардачок — ничего.

Этот автомобиль… чист. Никаких признаков ее существования.

Он заводит машину и начинает отъезжать задним ходом, но затем резко жмет по тормозам, от чего меня подбрасывает вперед, а мои колени ударяются о бардачок. ДА. ЧТО. ЗА. ХЕРНЯ?!

Я собираюсь вложить средства в первоклассный, обитый мягким материалом костюм. Я имею в виду, да ладно, ну сколько можно!

Мне действительно следовало бы обнаружить это раньше, всему виной моя недавняя травма головы, но один взгляд на лицо Кэннона в отражении зеркала заднего вида, и мне становится все понятно. Я рискую оглянуться назад. Там стоит она, презирающая бабуля. Руки на бедрах, губы поджаты, глаза метают кинжалы. И она перегородила нам дорогу.

Ох, потрясающе… и таксиста-придурка давно уже след простыл.

— Хочешь, чтобы я вызвала полицию? — я спрашиваю.

— Нет, — он удрученно выдыхает. — Ее отец преподнесет все так, что мы же еще и останемся виноватыми. Так или иначе, я закончу в тюрьме, а ты станешь разлучницей, разбившей чужую семью. Просто оставайся в машине.

— Что?

— Пожалуйста, Лиззи, ради меня. Оставайся в этой проклятой машине. Это не битва, кто более склочный или у кого острее язык, это битва в силе и могуществе. И у нее это есть.

Он в последний раз смотрит на меня долгим взглядом, словно отправляется на войну, с которой никогда не вернется, а затем вылезает. Его плечи поникли, голова опущена вниз, шаги вялые, и все, что я хочу, это выскочить из машины прямо сейчас и приласкать его, чтобы ему стало лучше.