Про Змея Горыныча (СИ) - Седов Роман - Страница 3

— Очень красиво, — похвалил Баюн, — Необычно.

Змей Горыныч собрал хлам в мешок и выставил на порог пещеры. Отряхнул лапы и уселся на камень.

— Рассказывай, зачем пожаловал, — он протянул Коту кисет с табаком, — Угощайся.

— Я не курю, — Баюн поморщился, — А пришёл я к тебе просто так. Ну и познакомиться. А это кто?

В дальнем углу пещеры стояла клетка, в которой сидело несколько Рыцарей.

— Консервы, — ответил Горыныч, — Про запас. Будешь?

Рыцари вздрогнули и втянули головы от страха.

— Больше на черепашек похоже, — засмеялся Баюн, — Но нет, благодарю, я такое не ем.

— А что ты ешь? — заинтересовался Змей Горыныч.

— Рыбку. Яички куриные люблю. Сметану. Мышей ловлю, если уж совсем голодно.

— Ух ты! У меня много мышей. Проголодаешься — не стесняйся.

Кот молча кивнул. Горыныч рассматривал стену. Повисло неловкое молчание.

— А это, — наконец заговорил Баюн, — А какая у тебя голова главная?

Головы Змея Горыныча переглянулись и задумались.

— Так сразу и не скажу. Обычно считается, что средняя. Потому что по центру. А так… Наверное, все одинаково главные.

— А ешь через какую?

— Всеми, — хором ответили все головы и улыбнулись.

Баюн принялся царапать когтём камень.

— А чем ты занимаешься? — поинтересовался Горыныч.

— Всяким, — уклончиво ответил Кот, — Сейчас вот курей развожу, да сплю. Права себе подобных защищаю. Ну как защищаю. Морально поддерживаю.

— Очень интересно, — закивал Горыныч.

— Ага, — кивнул Баюн.

Один из Рыцарей в клетке схватился за прутья и начал их дёргать.

— Выпустите меня! — заорал он, — Я так больше не могу! Я хочу к маме!

— А ну, цыц! — гаркнул Змей Горыныч, — Чего меня перед гостем позоришь?

— Выпустите! — продолжал орать Рыцарь, — Я никогда сюда больше не приду, честное слово!

— Слушай меня внимательно, черепашка, — Баюн спрыгнул с камня и подошёл к клетке, — В некотором царстве…

Закончив рассказывать сказку, Кот вернулся обратно.

— Ничего себе! — восхищённо и с уважением воскликнул Горыныч, — А как ты это сделал?

— Особенность у меня такая, — гордо ответил Баюн, — Я сказки рассказываю, а они усыпляют тех, кто их слышит. Но это ещё что! Я ими ещё исцелять могу. Только это секрет. Хорошо?

— Конечно! — Горыныч закивал всеми головами, — Да ты прям ходячее чудо! Это же надо, какая полезная штука. А я вот всего лишь огнём дышать умею.

— Огнём? — удивился Баюн, — А покажи?

Горыныч повернул головы к выходу и выдохнул из каждой струю пламени.

— Вот это да! — Баюн в восторге захлопал лапами, — Да это самое лучшее, что я видел в жизни! Это же надо! А тебя самого не обжигает?

— Ни капельки.

— Я тебе даже завидую, — восхищался Баюн, — Летать умеешь, огнём дышишь! Для тебя, наверное, деревню разорить минутное дело?

— Да, около того, — смутился Горыныч, — Только я таким не занимаюсь же.

— Жаль, — расстроился Кот, — А то я не летал никогда. Думал, как полетишь разорять, может и меня с собой возьмёшь.

Змей Горыныч посмотрел на поникшего Кота и махнул лапой.

— Ладно, — с улыбкой сказал он, — В честь знакомства можно, какую-нибудь маленькую. Полетели.

Богатырская Мама

— Женщина, успокойтесь! — Змей Горыныч безуспешно пытался спрятать головы от ударов метлы, — Прекратите проявлять агрессию к сказочному, а главное редкому созданию!

Женщина устало опустила метлу и посмотрела на Горыныча исподлобья, тяжело дыша.

— Ишь, как заговорил, — прохрипела она, — Что, не нравится тебе?

— Не нравится, — подтвердил Горыныч, — Метла же грязная, а вы меня ею по лицу. Вы как вообще зашли в пещеру, а? Вы разве на входе Богатыря не встречали?

— Встречала, — кивнула Женщина, — Остановить меня пытался, сопляк. Два раза метлой получил и убежал. Тоже мне, Богатырь.

Она хорошенько размахнулась и стукнула зазевавшегося Змея Горыныча по морде метлой.

— Прекратить! — завизжал Горыныч, — Или я за себя не отвечаю! Считаю до трёх! Один…

— Два, — насмешливо сказала Женщина.

— Три!

Змей Горыныч повернулся и дохнул огнём в её сторону.

— Я предупреждал.

Когда огонь рассеялся, Женщина провела рукой по растрепавшимся волосам.

— Причёску испортил, гад! — прошипела она, — Да я тебя сейчас!

— Помогите! — испуганно заорал Змей Горыныч, — Кто-нибудь!

Когда метла была сломана об одну из голов, Женщина села на камушек и внимательно посмотрела на свернувшегося в клубок Горыныча.

— Будешь ещё маленьких обижать?

— Не буду, — дрожащим голосом пообещал Горыныч, — Честное слово! Я никогда… Кстати, а я ведь и так маленьких не обижаю. Вы меня с кем-то перепутали.

— Ты тут один трёхголовый, — усмехнулась Женщина, — Третьего дня к тебе Богатырь приходил, молоденький такой, с веснушками?

— Приходил. Всё, как всегда: пришёл ко времени, пытался одолеть, но не вышло. Ушёл домой, обещая вернуться через недельку. Я его, по-моему, даже не ранил.

— Не ранил. А вот расстроил сильно. Он из-за тебя даже есть перестал.

Горыныч задумчиво махнул хвостом.

— Вон оно что. А вы ему, собственно, кто?

— Я его мама.

— А я-то ещё удивился, что вас огонь не взял! — Горыныч развернулся и сел, — Так а чего вы сразу меня бить-то кинулись? Я же ему не навредил. А есть рано или поздно всё равно начнёт.

— Дурак ты, — сказала Богатырская Мама, — Вот будут у тебя, не дай Бог, свои драконята, поймёшь, что такое переживать за своё дитя. Значит, слушай меня внимательно. Через неделю сыночка опять к тебе сражаться придёт. И в этот раз он тебя одолеет.

— Серьёзно? — удивился Горыныч, — Вы умеете видеть будущее? Ой, а можете мне погадать?

— Умею, — недобро кивнула Мама Богатыря, — И если вдруг случится так, что он тебя не одолеет, то я сильно расстроюсь. А знаешь, что я делаю, когда сильно расстраиваюсь?

— Что?

— Беру метлу и иду бить какого-нибудь дракона.

— Э-э-э! — возмутился Горыныч, — Я же тут один такой, других-то нет! Это что получается, я буду страдать каждый раз, когда вы расстраиваетесь? Это же нечестно!

— Какой же ты дурень, — тяжело вздохнула Богатырская Мама, — Если мой сын тебя одолеет, то я не буду расстраиваться. А значит, я не буду брать метлу и идти бить какого-нибудь дракона. Понял?

Змей Горыныч хорошенько подумал и понял.

— Одолеет, — пообещал он, — Только вот это. А если он решит в качестве трофея голову взять? Или две?

— Значит отдашь, — хмыкнула Мама, — Какие-то проблемы?

— Нет. А вообще да. Не хочу я без голов быть. Как же я тогда буду трёхголовым, если у меня будет две головы? Или вообще одна.

— Да шучу я. Сыну я скажу, чтобы никаких трофеев и серьёзных увечий тебе не наносил, всё-таки ты у нас один такой.

— Это хорошо, — обрадовался Горыныч и прищурился, — А несерьёзные увечья будут, что ли? Давайте вообще без них?

— Нельзя, — улыбнулась Мама Богатыря, — Всё должно выглядеть по-настоящему.

Змей Горыныч расстроенно вздохнул. Мама направилась к выходу из пещеры и обернулась.

— Если не одолеет, я с двумя мётлами к тебе вернусь и сама тебя одолею, понял? Ещё и трофей возьму.

Горыныч испуганно кивнул.

— Что нужно сказать на прощание? — нахмурилась Мама.

— До свидания, — пискнул Горыныч, — Хорошего вам дня.

Мама Богатыря довольно кивнула, помахала рукой и вышла из пещеры.

Идея

— Вот зачем оно тебе надо? — Кощей заботливо перевязывал лапу Змею Горынычу, — Не обращай внимания и всё.

— Как тут не обращать внимания, — всхлипнул Горыныч, — Когда они такие вещи обидные говорят?

Кощей затянул бинт потуже и завязал его бантиком.

— Готово, — он потянулся и присел на пень, — В сотый раз тебе повторяю: огнём их всех. Двух разов хватит, чтобы к тебе эти подвиголюбы ходить перестали.

— Не могу я их огнём, — Горыныч осмотрел повязку, — Жалко же.