Славка - дочь Рода, или где наша не попадала (СИ) - Кравченко Елена Евгеньевна - Страница 25

С головы сдернули что-то и я стала видеть. От неожиданности и яркого света зажмурила глаза. Всё ясно, глаза были завязаны. Спрашивается, зачем?

— Кто вы?

— Ай-ай-ай, как нехорошо, братца почти родного не узнавать… — издевательски продолжал усмехаться едущий рядом с телегой (или повозкой?) человек.

Я присмотрелась к нему. Кажется, где-то видела. Но где — не помню. Да и голова болит. Не могла даже сосредоточиться, чтобы его «прочитать». Едва заметила вспыхнувшие в глазах красные огоньки. О, Боги, да этот велиар. Я даже вздрогнула. До сих пор с ними мне встречаться не приходилось, кроме одного, в деревне. Не очень хорошо представляла разницу между дикими и цивилизованными. А вдруг укусит? Кто их знает, что у них в голове.

— Не говорите ерунды, какой еще братец, — старалась, чтобы голос не задрожал. Как-то все это смотрится… сомнительно. Уложили в телегу, руки связаны, поднять и посадить даже не пытаются. Да еще разговоры непонятные. Что в конце концов ему от меня надо!

— А такой, милая сестрица, по отцу. Твой отец и моя матушка, брат и сестра. Вот, решил с тобой поближе познакомиться. Заодно кое-что от тебя потребовать. А то как-то нехорошо получается. Тебе сливки, а мне молоко.

— Брат и сестра? Но у моего отца не было сестры. Он вообще сирота. У него никого из родственников не было, — растеряно проговорила я. Ничего не понимаю. — А можно мне попить? — почти жалобно попросила у него. Эх, надо было еще и слезу пустить. Пусть считает меня слабой и никудышной. Впрочем, сейчас я такой и была.

Мне протянули плетеную фляжку. С трудом села, сделать это со связанными руками было сложно, не было твердой опоры. Мышцы задеревенели, моё тренированное тело отказывалось подчиняться. И смотрелась я, наверняка, смешно. У, зараза белобрысая, еще и хихикает глядя на меня. Весело ему. Нет бы руки развязать. Но он даже глазом не повел, когда я ему их протянула. Просто, сунул флягу в руки. Вода в ней была теплой и отвратительной. Но в горле пересохло, поэтому сделала несколько глотков. Я огляделась по сторонам, вокруг один лес. Дорога по которой мы ехали была глухая, не широкая и явно вдали от сел и городов. Так что представления о том, где я нахожусь нет никакого. Надеюсь, это Родсид, а не Длакрус. Искруд, наверно, исключается. Голова болела и вылечить её не получалось. Даже подумала, не потеряла ли я свой дар. Но взглянула на окружающих вокруг всадников, нет, не потеряла. Скорее всего дело в шоковом состоянии.

Я снова легла и попыталась систематизировать всё, что знала. Благо «братец» отъехал к своим подельникам.

Меня украли прямо из дворца. Привести меня в бессознательное состояние, чтобы не сопротивлялась — легко. Я не таврос и не воин. Но вот пройти велиарам на территорию и вывезти груз, думаю, не так просто. Кто-то должен был помочь. Значит во дворце есть… «крот», так кажется называли раньше таких. А может и по другому. Пусть будет «крот». Надеюсь, Канлок это выяснит. А то, что он будет выяснять, куда я делась, когда не вернулась домой, это точно.

Теперь, «братец». Может он просто сумасшедший велиар, подумала с надеждой. Иначе я вовсе не смогу понять, что от меня надо. Ни о каких братьях, сестрах и прочих родственниках не знаю. Тетушка и мама рассказали бы о них. Ладно, предположим он говорит правду и он мой братец. О каких сливках он говорил? Что у меня такое есть, что ему НАДО? Кроме моего дара у меня нет ничего здесь. Да и на Земле тоже. Я не Властитель Родсида и не олигарх с большой медведицы. Находить клады я не умею. Если они в этом мире существуют. Не танцевать же он меня везет. А кстати, что он вообще знает обо мне? Знает ли что я веда? Я вздохнула с горечью. Если он решился меня похитить, он узнал всё. Но здесь есть плюс. ВСЕ знают, что я учусь на веду, а вот о действительных моих возможностях знает ограниченный круг. Стража, Властитель и… Да вроде и всё. Это даёт некоторое преимущество.

Бежать. В любом случае. Вот чует моя пятка, что добром для меня здесь не пахнет. Как?. Руки связаны. Ладно, бежать можно и со связанными руками. А если развязаться? Я пошевелила руками. Веревка больно впилась в запястье. Ну, братец, я тебе устрою… потом… Что я еще могу? Развязывающих рун я не знаю. Я могу вызвать огонь! Так с этим разобрались. При усилии развязаться смогу. Но их вокруг меня, я насчитала тех кого видела, пять штук. Они как котенка прижмут. Изменить суть? Я вгляделась в их энергетику и поморщилась, внутренне, конечно. Нечего им показывать мыслительный процесс. Я не знаю за какие веревочки в данном случае дергать. Думала, думала… Вот ничего в голову не идет. Если только… Связать ветром. Но я так и не приступила к заданию Катерины.

А что? Я тут лежу как барыня на каком-то тряпье, отдыхаю. Вполне могу выполнять урок.

Я закрыла глаза и стала щупать воздух. Никак не удавалось ухватить ниточку. Вокруг носились целые канаты. Не так. Как она говорила? Расщепить! Я ухватила канат и стала его расщеплять, вычленила тонкую нить и медленно потянула её на себя. Получилось! Так, теперь наматываем клубок, не торопясь, чтобы не оборвать. После долгих попыток мне это удалось, я смогла смотать клубок воздуха.

— Эй, ты, ты там заснула что-ли? — вздрогнула от окрика. — Давай, просыпайся. Приехали.

Я открыла глаза, села и огляделась. Отдых пошел на пользу. Сесть смогла сразу. Ну и куда приехали?

Вокруг один лес. Только один дом стоит посреди него. Братец грубо выдернул меня из повозки и пихнул по направлению к нему. Я пролетела несколько шагов и почти врезалась в дверь.

— Какая же ты неуклюжая, сестренка, а еще говорят танцовщица, — хохотнул братец. Оставшиеся дружно поддержали его, чуть не складываясь пополам.

— А ну тихо, — гаркнул он, издевательский смех сразу прекратился. Да, круто, почти как Властитель.

— Иди в кустики сходи. Или тебе юбку подержать помощь нужна?

Не обращай на этих уродов внимания, Славка. Надо, пусть и юбку подержат. Главное, понять, что от меня надо и как сбежать, успокаивала я себя. Хотя, никакой уверенности не чувствовала. Не показывать, что я боюсь до ужаса и меня трясет как лист на ветру. Да, ветер, не забыть бы про него.

— Ну что, сестричка, давай поговорим. Значит не знаешь меня.

Я покачала головой.

Твой папочка и моя мамочка, — начал он рассказывать, голос такой издевательский, насмешливый, — родились близнецами. Говорят, близнецы очень привязаны друг к другу. Может быть, только не в их случае. Твой отец был та еще шамира, ему надо было одному и всё. Когда-то давно между ними даже небольшая война случилась. Говорят молнии по небу летали несколько дней подряд. Что не сожгли, то потом их слуги потоптали и порубили. А уж Ворона своего — батюшка твой посылал в каждый второй дом. Не любит он делиться своим добром, ох не любит. Чтобы ты поняла, им дары такие дали: моей матери власть над зверьем, а твоему родителю — над людьми. Хотел, Ворона своего посылал провожатым и в дальний путь отправлял. За грань. А добрым был — водичкой польет и живи себе, сколько хочешь. Да, жаль ему стало для других водичку-то.

Матушка моя, конечно, та еще стерва. Меня вот от какого-то велиара заимела. Правда он Правителем был. Так это когда было. Заиметь то заимела, да воспитывать не пожелала. Скинула на руки племени, и забыла. Только я не забыл.

Я слушала и не понимала. Ладно, пусть он сын бывшего Правителя. Я то причем? Или он думает, я ему водички, как говорит, у отца попрошу?. Боги, о чем я думаю. Какой водички? Живой что-ли или мёртвой? Отец мой давно уже сам мёртв, ему бы той водички испить.

— Так что придется тебе девочка-ведочка постараться. С папочкой встретиться, остальное я сам сделаю.

— Где я с ним встречусь, на погосте что-ли, — не выдержала я.

Братец посмотрел на меня странно.

— Да ты и вправду не знаешь.

— Да что я не знаю или знаю?

— Маленькая ты была. Моя мать тебя очень найти хотела, поперек горла ты ей. Наследница как никак. А зачем ей лишние нужны. Вот тётка твоей матери и спрятала тебя. Так, что найти никто не мог. Мамочку-то твою нашли. Судьбу её решили, без Ворона твоего отца. А тебя найти не могли. Пока недавно весточка не пришла, что объявилась ты. Далеко же тебя тётка увезла. В другой мир. Зато вот ты и появилась. Наследница, — выплюнул с презрением и ненавистью «братец».