Разбитые зеркала, или Прости меня, любовь моя (СИ) - Март Кэрол - Страница 19

Я посмотрела на своих одноклассников. Мальчишки ржали, надевая бахилы себе на головы. Валера решил, что будет смешно, если одеть бахилы на аккуратную прическу Лизы, за что смачно получил по лицу. Саша вместе со своей компашкой дразнили Маринку, которая умудрилась поехать на экскурсию на каблуках.

«Что ж, сама виновата», — не стала сочувствовать Маринке я, и распаковала синие свертки.

Волшебство вернулось ко мне в тот миг, когда мы прошли в великолепный зал с белыми стенами. Его украшали невероятной красоты гобелены, повсюду уютно располагались диванчики, кресла и табуретки с закрученными ножками. Манекены в маленьких пышных платьях выглядели совсем, как настоящие. Я не могла оторвать глаз от разрисованного потолка и шикарной люстры для свечей.

И вот я уже не в ядовито-розовой байке, а в нарядном платье с длинными рукавами-крыльями и шнуровкой на всю спину. Словно королева шефствую по своим владениям, рассматривая старинные портреты моих предков. Выбираю место для своего.

И меня не смущают перешептывания и смешки одноклассниц, рассказы экскурсовода не цепляют моего внимания. Я как слабоумная разглядываю мелкие экспонаты, красивые гребни, платья, заколки, лютни, бархатные подушки, потертые от старости, письменные принадлежности и бесконечное число ядер, стрел или плеток для наказаний.

— Вероника, — услышала откуда-то издалека голос классного руководителя. — Не отставай, не хватало еще, чтобы ты заблудилась.

Столько замечаний в свою сторону от классной в один день, я не помню с тех пор, как явилась в класс с окрашенными волосами. Плевать, мне так нравится этот старинный клавесин, что я готова научиться музыкальной грамоте.

«Ох, не в то время я родилась», — искренне сетовала на судьбу я. — «Хочу быть графиней, а лучше королевой. Из меня получился бы мудрый правитель, это уж точно».

Внизу нам показали огромную кухню с бесконечным числом медной утвари и фарфоровой посуды. Огромные тазы, одинокие щетки — кажется, что вот-вот придет кухарка и примется за работу. Все такое настоящее, правильное и натуральное. Дух захватывает от осознания старины окружающих меня вещей.

Но вот мы стали спускаться еще ниже. По узкой винтовой лестнице, с низкими потолками. В подвале было тускло и влажно. Температура была гораздо ниже, чем наверху, стало интересно, что там хранится. «Наверно здесь хранили запасы вина», — подумалось мне.

В довольно большом подвальном помещении нас встретила кованная решетка, калитка которой оказалось запертой. За нею друг на друге стояли пыльные деревянные ящики, по форме напоминающие лодки. Только с крышками. И тут экскурсовод действительно заинтересовала меня своими словами.

— Мы находимся в усыпальнице старинного рода Радзивилов. Ее построили в пятнадцатом веке.

И тут до меня дошло, что за решеткой вовсе не ящики.

«Я в крипте! Зачем нам это показывать? Экскурсовод вообще в курсе, что мы не совершеннолетние? Я же не смогу теперь спокойно спать по ночам!».

Смотреть на людей, которые когда-то танцевали в тех самых залах, играли на том самом клавесине, а теперь лежат скрюченными в этих тесных ящиках — невыносимо. Я ощутила, сколько слез принесли все эти смерти. Волосы на руках встали дыбом. И тут я увидела маленький гробик в углу.

«Нет, я не могу здесь находится. Мне нужно выйти».

Я попятилась обратно к выходу. Вслед послышались жестокие усмешки одноклассников:

— Вероника, куда же ты, постой?! — наверное считают меня трусихой. Плевать.

— Вероника, смотри, здесь покоится твой Виктор!

«Что? Откуда они узнали?». Я сразу же остановилась, резко обернулась и круглыми от удивления глазами отыскала в руках Саши тетрадь.

Меня затрясло от обиды и возмущения. «Если они прочли хотя бы половину — мне конец. До конца моих дней я буду слушать их издевки и насмешки».

— Отдай! — гневно потребовала я.

— А ты попробуй отнять, — зареготал противный мальчишка под одобрения своих недалеких друзей и пустился от меня наутек.

Классная на пару с экскурсоводом зашикали, и назвали нас бессовестными. «Как можно смеяться в крипте?!». Я полностью с ними согласна, но дела живых гораздо важнее мертвецов.

Саша увидел, что я на него наступаю, резко дёрнулся, спрятался за Валеру, тот толкнул меня, давая другу фору, и Саша уже вне досягаемости.

Обида придала мне мужества и я, несмотря на замечания учителей, бегу за негодяем. Вот я вижу его спину и поднимающиеся пятки, он поднимается по ступеням, и мне нужно лишь дотянуться до его руки. Но узкие стены и резкие повороты не позволяют мне схватить обидчика. Он выбегает за дверь и набирает скорость.

— Гадина, отдай тетрадку, — кричу ему вслед.

Догнать его будет не так уж и просто — я неуклюжая пампушка, а он первый спортсмен-легкоатлет школы. У меня почти нет шансов. Вопреки логике, я следую за ним.

Худенький мальчишка легко петляет среди замковых экспонатов и редких смотрителей музея, в то время как я уже начинаю тяжело дышать. Чувствуется покалывание в боку. Одна комната, хозяйская спальня, лестница — потом огромная галерея и опять лестница.

— Признайся, Вероника, ты хочешь целоваться со своим Виктором! — показывая язык дразнит меня Саша. — Только догони меня, и он засунет тебе язычок куда только захочешь. Даже между складками живота пройдется.

Насмешки одновременно расстраивают меня и злят. Злость словно отрезвляет меня, и я заставляю себя думать. Искать решение проблемы, которая таким незавидным образом касается моей гордости.

Тут я останавливаюсь, чтобы рассмотреть, где нахожусь. Я уже видела эту комнату, мы только, что здесь пробегали. До меня дошло — мы петляем по кругу. Если обойти зал через ту дверь, то мне удастся застать обидчика врасплох.

Я последовала своему плану. Подождала пока Саша выбежит из зала, обежала с другой стороны и остановилась, чтобы подкараулить его у двери.

«Тух-тух» — я слышу, как стучит мое сердце, но стараюсь затаить дыхание, чтобы одноклассник не мог догадаться о западне. Еще несколько ударов, и к моему сердцебиению присоединились топотливые шаги негодника.

Когда мальчишка показывается на пороге, я без колебаний выдергиваю из его рук тетрадку и бегу за поворот. Мельком вижу свое отражение. Странно, но нет времени сообразить, что к чему. Еще мгновение и я понимаю — передо мной зеркало. Что было сил — я ударяюсь головой о стекло и падаю вместе с осколками. Голова, четко понимаю, что сейчас нахлынет боль от удара. Тетрадные листы разлетаются словно перья разорванной подушки, я чувствую огромную теплую каплю крови у себя на лбу. Слышится то ли крик, то ли смех Саши, закрываю глаза и все, пустота.

Глава 15

— Она все еще спит, — издали слышится негодующий голос незнакомой мне девушки. Раздражение, которое я ощущаю в его нотках, расстраивает меня, и я понимаю, что чувствую себя ужасно. Все тело ломит.

С левой стороны кровати, на которой очевидно я лежу, кто-то сделал несколько шагов. Я понимаю, что этот кто-тот стоит и смотрит прямо на меня. Запахло мятой, и в носу защекотало. Я невольно кривлю нос, чихаю и раскрываю глаза. Надо мной плывет деревянный бревенчатый потолок, белая стена, большой шкаф. «Не похоже на больничную палату». Снова закрываю глаза.

— Как твое имя? — спросил безжизненный женский голос, человека, стоявшего около меня.

Меня удивляет этот вопрос. Еще больше меня удивляет тот факт, что я не могу быстро ответить. «Где моя мама?» В голове оживает образ дорогого для меня человека, и я будто из сердца слышу ее голос: «Вероника». Конечно, меня зовут Вероника.

Открываю глаза, вокруг белая пелена. По-прежнему все плывет. Вижу очертания женщины передо мной. Она странно одета. Понимаю, что именно она ждет от меня ответа.

— Вероника, — мой голос оказался гораздо слабее, нежели я ожидала. Слишком тихо, поэтому я повторила. — Меня зовут Вероника.

— Кто ты такая, Вероника? — женщина коверкает мое имя, и делает акцент на гласную «о». Словно иностранка.