Судьба демона (СИ) - Хонфлер Миранда - Страница 33

От одной мысли было плохо. Но это был ее выбор. Она выбрала жизнь мамуси, а не людей, а теперь платила за это.

Слезы полились по ее лицу. Хоть она знала, что должна была это сделать, почему было так больно?

Мамуся встала и обняла Бригиду, а потом к ней присоединилась мама. Она хотела не уходить, остаться в уюте и безопасности их рук. Но она своим поступком лишилась места здесь.

Снаружи ждали Уршула и Никодим.

Она уткнулась лицом в плечо мамы, вдохнула знакомый запах в последний раз.

— Я найду способ вернуться, обещаю, — она нежно потирала спину мамуси.

— И мы будем всегда тебя ждать, — сказала мамуся.

А теперь ей нужно было уйти, пока она не стала лужей слез на полу. Если она не уйдет к закату, Мокоша перестанет защищать Рубин, а она не хотела навлекать еще гнев на мамусю.

Бригида отодвинулась, мама сжала ее плечо.

— Я тобой горжусь, Бригида. Я и не заметила, а ты из ребенка стала женщиной. Верь сердцу и береги себя.

Бригида кивнула, вытерла слезы с глаз и направилась к двери. Мама и мамуся отдали ей сумку вещей и плащ.

Уршула и Никодим ждали верхом на лошадях.

— Готова?

— Осталось кое-что еще, — что бы ни случилось, она не могла покинуть Рубин, не попрощавшись с Каспианом.

Они кивнули и поехали по лесу к дубу, ударенному Перуном. По пути Бригида ощущала холод, а когда вдыхала, голоса леса молчали. Лес нависал над ней, как никогда не делал, вызывая ощущение, что ее тут видеть не хотели.

Бес был мертв, но лес не радовался. Она пролила тут кровь, и он не успокоится, пока она не уедет. Она надеялась, что со временем заслужит благосклонность Мокоши.

Ветви спутывались, делая лес лабиринтом троп, и вокруг нее ощущались глаза.

У дуба, ударенного Перуном, на границе между мирами, она остановилась, Уршула и Никодим поехали вперед к перекрестку, где собирались ее ждать.

Под мертвыми ветвями уже стояла одинокая фигура, едва заметная у ствола. Каспиан ждал ее, держал в руках ее головной убор и шкуру медведя.

Прошло чуть меньше недели, но казалось, что Коляда была очень давно. Она не успела позвать, он обернулся и слабо улыбнулся. Он раскрыл руки, зовя ее в объятия, и это было больно видеть.

Она должна была отказать ему, но ноги не слушались, несли ее в круг его рук. Она сжала его рубаху на спине. Она вдыхала его, запах красок давно пропал, но от него и не воняло алкоголем.

Она больше всего хотела остановить этот миг с ним, держаться и не отпускать. Но после того как они вернулись в Чернобрег, между ними словно возникла трещина, что становилась все шире, как бы она ни пыталась сохранить оба мира. Пытаясь соединить миры, она чуть не потеряла его, матерей и себя.

Если для них был путь вперед, он не был таким, по которому они пока что шли. Им нужно было найти способ залатать брешь между ними. Но ей нужно было ответить своей богине. И для этого ей нужно было уехать.

После пары минут Бригида отодвинулась.

— Я… не могу. Мне нужно кое-что тебе сказать.

— И мне тоже, — в его глазах была печаль. Может, Стефан уже рассказал ему. — Ты первая.

Она глубоко вдохнула.

— Я уезжаю и не знаю, когда смогу вернуться. И смогу ли вообще.

Его лицо напряглось, и это ранило ее.

— Но почему?

Той ночью в амбаре он говорил о совместном побеге. Казалось, это было давно.

— Я предала все, что знала. И я должна раскаяться.

Повисла долгая пауза.

— Ясно, — его ответ был холодным, не похожим на него. — Ты уезжаешь и можешь не вернуться, — его брови дрогнули, дыхание было шумным, а потом он покачал головой. — Тогда это прощание?

Слезы, которые она еще не пролила, грозили вырваться из нее, но от этого уйти станет только сложнее.

— Ее волей, Каспиан.

Он поджал губы и повернулся.

— Постой, — она сделала пару шагов к нему. — Что ты хотел мне сказать?

— Мой отец сегодня умер, — он едва оглянулся. — Прощай, Бригида, — и с этими словами он ушел.

Она потянулась за ним, надеясь, что он обернется, но он этого не сделал. Если она погонится за ним, то обнимет, станет утешать шепотом и не отпустит, никогда не уйдет, а солнце уже близилось к закату.

Слезы лились по ее лицу, пока она смотрела, как он уходит. Когда он пропал из виду, Бригида отправилась к перекрестку.

Она присоединилась к Уршуле и Никодиму, ворон опустился на ветку сверху и каркнул. Мокоша не бросила ее окончательно?

— Не дразни меня, посланник, — прошептала она.

Он полетел над дорогой в Гранат, и она последовала со своими спутниками.

ГЛАВА 26

Зимний ветер задержался дольше, чем в прошлые годы. Или дни казались дольше? Горе искажало время. Каспиан взялся за работу, готовясь к весенним посевам, перенимая все, что нужно было для правления, от мамы, но это все равно его не отвлекало. В кабинете отца все напоминало о нем. Его книги, его запах на гобелене и кресле. В любой миг папа мог войти в ту дверь и отругать Каспиана за то, что он сел на его место.

Но теперь он был таким. Лордом Рубина.

Он принял свою судьбу. Побег от долга чуть не лишил его мамы. Он не мог уже отвернуться.

За окном двигались тучи, лучи солнца падали на зимний лес. Дом Бригиды. Только мысль о ней была кинжалом в сердце. И хотя он много раз думал, что нужно выразить чувства краской, он не мог поднять кисть. Или покинуть эту комнату, если на то пошло.

Время с Бригидой казалось эфемерным, как снежинка. Сияющий украденный миг, который растает весной. Даже если бы у него был выбор, он не удержал бы ее. Теперь он это видел. Как бы он ни старался, как бы они ни старались, их миры были разными. Как весна забирала снега, так и их отношения подошли к концу.

Долгом лорда был его народ, а долгом ведьмы — ее земли. Он любил Бригиду, но не видел пути вперед для них.

— Каспиан, ты слушаешь?

Он вскинул голову. Мама стояла у стола, скрестив руки на груди.

— Угу, — он взял бумагу со стола, сделал вид, что смотрел на нее, но все слова расплывались. — Да, овцы, посевы, важное, — пошутил он с нарочито серьезным кивком.

— Каспиан, это не игра. Если мало посеять, весной регион будет голодать.

— Я в курсе, — он встал, отложил бумаги, на которых не мог сосредоточиться, даже если пытался. — Все получится, потому что ты помогаешь.

Она игриво шлепнула его.

— Не пытайся умаслить меня этим.

Он пытался, но не мог прогнать Бригиду из головы. Нужно было стараться сильнее.

— Почему бы нам не прогуляться, как мы делали, когда были младше?

Она покачала головой.

— У нас много дел.

Он обвил ее руку своей.

— Ненадолго. Разве тут не душно? Думаю, да.

Она рассмеялась.

— Это уловка, чтобы ты убежал увидеть ту ведьму?

Он напрягся. Он днями даже не шептал ничего о Бригиде, и даже Стефан не дразнил его.

Она бросила его, может, даже к лучшему. Ему нужно было жить дальше.

— Я думал… может, ты найдешь мне подходящую невесту? — выдавливать слова было больно. Он не хотел этого, не мог даже представить этого, но как еще он мог жить дальше?

— Уверен? — мама приподняла бровь.

Он кивнул.

— Допустим.

Она опустила ладонь на его руки.

— Может, нам все-таки стоит прогуляться.

В дверь постучали.

— Войдите, — позвала мама.

Вошла служанка, опустив голову. Солнце из окна сияло на том, что было на ее фартуке.

— Обед, миледи, милорд, — прошептала она.

— Мы будем позже, спасибо. Мы с сыном прогуляемся.

Служанка кивнула и повернулась уходить, и Каспиан разглядел брошь.

Рогатый змей. Символ культа Велеса.

Они были тут, в деревне.

* * *

Дом стало видно, когда глаза Бригиды стали слипаться. Ворон был терпеливым, вел их по спутанному лесу и незнакомому пейзажу. И теперь опустился на крышу сгоревшего дома и громко каркнул.

— Уверена, что хочешь тут быть? — Уршула склонила голову.

— Может, тебе стоит остаться в поместье? — сказал Никодим и кашлянул. — Это место жуткое.