Последний сон ее смертной души (ЛП) - Линкольн К. Берд - Страница 11

— Можешь это выпить?

Элиза закашлялась.

— Для тебя что угодно, милый, — она потягивала воду, а потом снова начала кашлять. — Почему во рту вкус как от пепла? — ее глаза расширились, она посмотрела на меня. — И что баку делает в моем доме?

— Мне нужна информация, Элиза, — сказал Кваскви.

Джордж и Генри отошли к стульям в стороне от дивана. Кваскви сел осторожно возле Элизы, нежно сжал е руку, чтобы поддержать, и я всем сердцем завидовала этому. Вот бы Кен или Пон-сума так взяли меня за руку. Меня тоже нужно было утешить. Ощущения от странного повторяющегося сна Элизы осталось в голове как жирный дым. Хуже, голод баку толкнул меня через черту, нарисованную на песке, между Кои Пирс и Кои Монстром. Может, это было из-за того, что я пыталась съесть сон, не восстановив все силы. Я не была уверена.

— Ты позволил ей лазать в моей голове?

— Я попросил ее, — сказал Кваскви. Он хмуро посмотрел на меня. — Но я не просил ее выедать твою душу из твоего тела.

— Эй. Так не честно, — возмутилась я.

— Получила что-то ценное? — спросила Элиза, странно любопытная, а не испуганная, чего я ожидала. Она склонилась ко мне.

Я покачала головой.

— Сон, который я ела, был серой комнатой и мужчиной. Вряд ли это было настоящее воспоминание. И это точно не было связано с нападением.

Кваскви выпрямился и отпустил руку Элизы.

— Какой мужчина?

— Это не был напавший. Просто парень в толстовке и с татуировками.

Элиза напряглась.

— Парень в толстовке? Вряд ли он на меня напал. Они набросились сзади, но толстовки я не помню.

Кваскви фыркнул.

— Это очень помогает, — он опустил голову на ладони, уперев локти в колени. Я поняла, что его гнев появился из страха за Элизу и его народ. И я уже не стала завидовать пожатию руки, я завидовала всему, что было у Элизы: заботе Кваскви, помощи от Братьев-медведей в беде, ощущению, что она была не одинока.

Я хотела все это.

Телефон загудел. Я отошла от дивана и скрылась в коридоре.

«Прости за утро», — Марлин добавила смущенное лицо эмоджи.

«Ничего».

«Ты ужинаешь?».

«Я с Кеном и Кваскви».

«Где?».

Я смотрела на экран, переживая из-за того, какой напряженной была Марлин. Если честно, мне было обидно, что ее больше интересовало, поужинала ли я, чем вопросы о папе, моей квартире и моих делах.

«Помнишь Элизу?».

«Да».

«У нее дома», — напечатала я.

«Как она?».

Странный вопрос для Марлин. Я даже не помнила, чтобы Элиза и Марлин были в одной комнате вместе. Я вспомнила странную переписку с ней до этого, и как не сработал трюк с «имбирем».

Пон-сума выглянул в коридор.

— Кваскви тебя хочет.

Я кивнула, радуясь, что есть повод закончить с разговором. Я разберусь с Марлин завтра утром, как и со всем остальным.

«Поговорим позже», — я сунула телефон в карман.

В гостиной Кваскви словно устроил суд, Чет играл роль секретаря с бумагами и ручкой, Кен хмурился в углу, Пон-сума стоял в своей обычной военной позе возле Кена.

— …пока все вместе этим вечером, шансы нападения Нордваст Уффхейм снижаются, — говори Кваскви. Он направил палец на меня. — Это означает и тебя, Кои. Им явно нужен пожиратель смерти. Я не хочу, чтобы ты сегодня выходила одна.

— Она не одна, — сказал Кен.

Кваскви скривился.

— И это был бы хороший шанс для тебя всех увидеть, а для них — увидеть тебя. О тебе ходят истории как о смеси Зены принцессы-воина и Баффи, убивающей вампиров.

Элиза рассмеялась.

— Ха. Скорее как Уиллоу. Пока у нее были странные свитера, до ее становления колдуньей.

Элиза не была фанаткой. Но разве я могла ее винить? Я пробралась в ее сны, пока она была без сознания. Не так поступают друзья.

— И где все будут на меня смотреть? — я решила встать возле Пон-сумы, намекая на нейтралитет. Кен хмурился, проявлялся его хищный облик кицунэ.

Генри закипал от моего вопроса. Я видела, как сложно ему было молчать.

— У костра! Мы соберемся у Бротон Блафф все вместе. Знаешь, у реки Сэнди? Вход возле зоны отдыха Льюиса и Кларка. У нас будет большой костер, мы будем прощаться с Дзунуквой. Как у викингов, только на земле. Обычно еще и пир, но Кваскви сказал, что что-нибудь быстро организует. Я надеюсь, будет из «Podnah’s BBQ», потому что м-м-м, люблю соленую корочку, а на десерт мы жарим зефир, лучше всего «Hershey’s», — он вдохнул и увидел на моем лице потрясение и отвращение. — Не в костре Дзунуквы, конечно. Она же Кваквакавакв, как мы, да? Мы выразим уважение. Там будет и много маленьких костров, и кто-то всегда берет с собой сидр и пиво. Ты пьешь? Не страшно, если нет. Многие не пьют. Джордж не пьет. Говорит, я выпиваю за нас обоих.

Джордж махнул рукой как ножом, и Генри утих, словно кто-то вытащил его шнур из розетки. Я подавила смешок. Тихий Брат-медведь кашлянул.

— Джордж говорит, нужно идти. Многих нужно увидеть, — сказал Генри. Братья встали. — Увидимся на кремации.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Кваскви и Чет были заняты Элизой, и после неловкого мига стало ясно, что Элиза хотела, чтобы я ушла. Я не знала этот район так хорошо, как юго-запад, но это был Портлэнд. Но тут должна быть кофейня в округе.

— Мы можем выйти подышать воздухом? — спросила я у Кена.

Он посмотрел на Кваскви, тот диктовал Чету список вещей для костра, сделал паузу и отмахнулся.

— Не уходите далеко. Все еще может быть опасно.

Пон-сума кашлянул.

— Я тоже пойду.

Кваскви в этот раз не сделал паузы. Я ощутила укол сочувствия. Пон-сума прибыл в Портлэнд по просьбе Кваскви, но теперь был не в своей стихии. Кваскви был занят Элизой и юным красавцем, у них явно было общее прошлое. Их близость прогоняла Пон-суму наружу.

— Кваскви прав, — сказал Кен на японском, пока мы спускались с крыльца. Он выждал, пока я огляделась. Справа улицы были жилыми. Кофе-радар намекал идти влево.

— Идем туда, — парни зашагали за мной. — Насчет чего? — бросила я через плечо.

— Те цитаты были для тебя. Или Хераи-сана.

Я резко замерла.

— Я не понимаю, как это возможно. Я только пару недель назад узнала о существовании баку.

Пон-сума и Кен переглянулись.

— Думаешь, я следующая в списке мишеней?

Кен покачал головой.

— Не знаю. Если это люди, они странно себя ведут. Нападают на Иных, когда они одни. Сначала одиночка Дзунуква. А потом вид слабее, как Элиза. Но я не знаю, как это связано с тобой, Кои, если только они не думают, что ты во главе, а не Кваскви.

— Вторая цитата? — сказал Пон-сума.

Я вытащила телефон и погуглила.

— Официального автора нет. Похоже, это пословица, переведенная с идиша. «Весь мир — сон, а смерть — толкователь».

— Обе цитаты про смерть и сны, — сказал Кен.

— Я заметила. Они дразнят смертью. Даже сильный Иной как баку бессилен в плане смертности.

Кен окинул меня взглядом.

— Что? Я читаю. Я думаю. Что еще могут делать интроверты, кроме размышлений о философских проблемах?

— Смотреть «Нетфликс» и поедать сладости, — Кен приподнял бровь.

Пон-сума растерялся. Он не знал Америку так, как Кен. Я недооценивала знания Кена о современной культуре.

Я зашагала рядом с Кеном, и парням теперь приходилось идти по дорожке, а я двигалась по газону и обходила колючие кусты. Пон-сума фыркнул.

— Тут сильнее всего Буревестник, а не Кои-чан.

— Может, они не знают о Буревестнике, — сказала я.

— Кваскви стоит так продолжать, — сказал Кен. Он пронзил Пон-суму серьезным взглядом. — Тебе стоит предложить не брать Буревестника к костру сегодня.

Пон-сума опустил взгляд на дорожку.

— Мне?

— Мы знаем, что он меня не послушает.

Стало видно торговый район. Я указала на здание с темной обшивкой, на окне было написано «Дождь или сияние».

— Я тоже ему скажу. Может, это попадет тогда в его голову.

Пон-сума скривился. Я вспомнила, как Кваскви держал Элизу за руку, и решила, что стоит поработать над собой. Придется бороться с привычкой пугаться физического контакта. Изображать, пока не получится. Я взяла Пон-суму за руку, игнорируя то, как он напрягся от удивления. Он замер, не закончив шаг, но я потянула его в кафе. Кен шел за нами.