Последний сон ее смертной души (ЛП) - Линкольн К. Берд - Страница 17

Ох уж эта бровь. Я таяла от нее. Улыбка была готова приподнять уголки моих строго сжатых губ. Я не успела парировать или обдумать, что чувствую из-за его хитрого поступка, Марлин приоткрыла дверь ванной.

— Можно выходить? Все в порядке?

Я кашлянула. Кен поднялся плавным движением с колен и спокойно растянулся на диване. Марлин, укутанная в полотенца, вышла из ванной.

— Твоя очередь, — сказала она и пошла к спальне.

Я не посмела посмотреть на Кена, убегая в ванную. Там было тепло, остался пар после душа Марлин. Я вытерла участок на зеркале и прислонилась к рукомойнику, разглядывая свое лицо. Лицо той, кто вдохновлял магических созданий резать себя и клясться, должно быть более величественным. Не с такими пухлыми щеками. И на нем точно не должно быть выражения раздраженного изумления.

Я подставила роскошное полотенце с монограммой отеля под холодную воду, а потом прижала ко лбу. Я стала сильнее ощущать тело физически. Я отогнала туман смятения после съеденного сна Кена. Если честно, нежные части моего сердца, все еще страдавшие после того, как Кен отказался от роли Вестника в Японии, стали болеть меньше. Он хотел меня. Он доверял мне. Так сильно, что привязал себя ко мне в стиле Иных. Я даже не могла осознать всего масштаба. Я подставила ладони под поток и глотала холодную воду с привкусом меди, ощущая дикую жажду.

Я хотела Кена. Я могла простить его и попробовать еще раз. Странная тяжесть в моей груди стала приятным ощущением тепла.

— Кои! — голос Кена зазвучал тревожно.

Я выключила воду и прошла в гостиную. Кен поднял свой телефон на уровень глаз. Там была фотография, присланная Кваскви. На ней большая рука Джорджа или Генри, запачканная алым, свисала из разбитого окна Субару. Впереди машина была смята о черный минивэн.

— Произошла еще одна атака.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Отпусти меня туда, — тревожно сказал Кен.

— Что?

Кен недовольно зарычал.

— Это произошло только что. Они могут быть недалеко от места преступления. Я не должен вмешиваться в дела Иных Портлэнда, если не делаю это от твоего имени. Разреши мне пойти туда.

— Да, конечно, кхм… иди.

Кен тут же стал хищным. Марлин за мной издала испуганный вопль. Я отпрянула на пару шагов. Кен уже становился полным кицунэ до этого, но тут было иначе. Его глаза закатились. Он быстро заморгал, и белков в них не было видно. Его скулы могли резать стекло, и когда он встряхнулся как пес, его волосы показались длиннее, клыки стало видно сильнее. Он повернулся и ушел за дверь раньше, чем телефон упал на ковер.

— Что это было? Он — оборотень?

— Кицунэ, — я согнулась, чтобы забрать телефон. Там появилась еще одна фотография. Генри лежал на спине в паре футов от машины. Рука Джорджа свисала из окна. На заднем сидении не было видно Пита.

— Похоже, Пит сбежал.

Марлин опустилась на пол, склонила голову между колен, задыхаясь. Я села на колени рядом с ней, убрала волосы ей за ухо, прижала ладонь к ее спине.

— Мне тоже нужно идти, — сказала я.

— Нет! — ее глаза расширились посреди покрасневшего лица. — Останься со мной!

— Не могу.

— Почему ты?

Потому что в долгу перед Кваскви. Потому что Кен подвергал себя опасности. Потому что это угрожало папе и ей. Но эти причины не ощущались правдой. Дзунуква была жутким существом. Ее смерть пугала, но не ранила мое сердце. Элиза была противной, но не заслужила быть мишенью придурков. Джордж и Генри были совсем другими. Я ездила в их Субару. Я видела, как Джордж заботился о брате, и как Генри бодро пытался со всеми говорить. Хоть в первую встречу мы не поладили, они стали друзьями. И кто-то навредил им.

Словно изображая диаграмму, я провела линию вокруг растущего количества важных для меня людей. Где-то в этой группе был меньший круг, моя семья: папа, Марлин, Кваскви и Кен.

Папа. Один. Если Нордваст Уффхейм опознали и рискнули напасть на Братьев-медведей, то он мог быть в большей опасности, чем я думала.

Безумцы не навредят никому из моего круга.

— Марлин, — сказала я. — Я передумала. Мы проведаем папу, но сначала мне нужна твоя помощь.

Марлин издала смешок с всхлипом.

— Что я могу сделать?

У костра Иные Портлэнда впервые увидят меня. Важно было оставить хорошее впечатление. Сильное впечатление.

Кваскви все поставил на баку. Меня пронзила боль. Когда он попросил до этого меня о помощи, с Брайаном, я отказалась. Элиза и Братья-медведи пострадали бы, если бы я не была такой упрямой? Я увидела бы Пита во снах Брайана?

— Мне нужно, чтобы ты накрасила меня. Сделала мне ту маску профессионала, которую ты делаешь себе для клиентов.

Марлин смотрела на меня, прижав язык к щеке, как мама, когда анализировала информацию.

— Для этого костра? Зачем?

— Кваскви не будет сидеть тихо, пока люди убирают его народ по одному. Он задумал что-то большое у того костра. Я знаю. И я могу быть лучшим шансом остановить войну людей и Иных.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

После трехминутного душа Марлин укутала мои волосы полотенцем и усадила меня на стул. Она выщипывала, расчесывала и рисовала. На моем лице еще никогда не было столько продукции, а это Марлин была только с походной сумкой.

Кваскви и Кен не звонили, хотя я много раз проверяла телефон. Сообщения были без ответа, кроме напряженного «Занят» от Кена. Я даже позвонила Пон-суме, но и он не отвечал, что не удивляло.

— Согнись, я высушу тебе волосы, — приказала Марлин. Я склонилась, и Марлин выдавила мусс мне на волосы. Когда мне разрешили выпрямиться, голова немного кружилась от жары и прилившей к ней крови.

— Ладно, смотри в зеркало, — сказала Марлин после пары атак лаком. — Я постараюсь подобрать тебе одежду.

Я прошла в ванную, проверяя в миллионный раз телефон. Наконец-то! Ответ от Пон-сумы пришел на японском.

«Пит сбежал. Упустили напавших. Джордж и Генри в критичном состоянии. Костер не отменяли. Кен сказал, что приедет на такси, не совершай глупостей. Он встретит тебя у ворот».

«Поняла. Буду. Ты в порядке?».

«ОК».

Я с облегчением перевела взгляд на зеркало и опешила. На меня смотрели знакомые карие глаза с небольшой веконосовой складкой, но Марлин как-то смогла нарисовать подводкой крылья и загнуть мои ресницы так, что они казались огромными. Серые тени с переходом оттенков подчеркивали то, что я унаследовала от Японии, мои веки казались большими, как у мамы. Она подвела мои губы темно-сливовым цветом, на который у меня никогда не хватило бы смелости. Я представляла свои волосы в шиньоне или французской косе, но Марлин решила оставить их волнами вокруг моей головы, что контрастировало со строгим макияжем, передавая компетентность и прямолинейность.

Это не было правдой. Ха, я была скорее ошеломленной и чудаковатой.

Я вернулась в гостиную, чтобы сообщить новости Марлин. Через миг я поняла, что она красит глаза в том же стиле, что и мои.

— Папе все равно, есть ли на тебе помада.

Она повернулась в кресле, пронзила меня своим убийственным взглядом. Я моргнула, прогоняя желание потереть глаза и испортить всю ее работу.

— Я пойду с тобой к костру.

— Ни за что!

— Я не могу сидеть одна в отеле.

— Это опасно.

— Ты же идешь, — процедила она.

— Я — баку.

— Мои отец и сестра — баку! Все это меня пугает, Кои. Но Пит ранил меня. Он заставил меня чувствовать себя глупо, чтобы добраться до тебя. Мне нужно участвовать в этом. Ты не можешь отталкивать меня от самых важных частей своей жизни!

Я вздохнула, цепи тревоги сдавили мою грудную клетку. Марлин была упрямой как питбуль с игрушкой. Костер был единственным местом, где будут те, что станете защищать. Кен, Пон-сума и даже Кваскви будут рядом. И мысль, что со мной будет Марлин в месте, полном незнакомцев, которых нужно было убедить, что было плохой идеей охотиться и убивать людей, была заманчивой.