На Грани. Книга 2 (СИ) - Лински Литта - Страница 39

Вырвавшись на улицу под предводительством все того же стихийного главаря, пара десятков бывших заключенных устремилась в Ночную часть, распугивая всех встречающихся по дороге прохожих. Главарь кричал, что таким, как они, в Ночной части всегда обеспечены прибежище и особое гостеприимство. Для пройдох, воров, разбойников Ночная часть — дом родной. Но не для Марила. Впрочем, того Марила, который даже днем боялся захаживать в Ночную часть, больше нет. А новому нужна новая жизнь и новый дом. Хотя как раз домами Ночная часть не изобиловала. То есть там обычные простенькие дома соседствовали с совсем уж убогими лачугами, но ни в одно из этих жилищ хозяева не жаждали пустить беглых узников.

И все-таки для них нашелся приют. Таковым стал недавно разгромленный трактир «Грязное золото». Правда, к моменту занятия изрядно пострадавшего здания вывески уже не было. Название трактира поведал все тот же бойкий малый, взявший на себя предводительство. Он же рассказал, как пару недель назад стражники и гвардейцы устроили тут настоящую бойню, изгоняя взбесившихся слуг какого-то богатея и тех, кто пожелал присоединиться к новой шайке. Сам рассказчик, которого, как оказалось, звали Пройдоха Тисли, был как раз из последних. Тогда его схватили и бросили в тюрьму.

— Уж никак я не чаял, что и пары недель не пройдет, как снова здесь окажусь, — ухмыльнулся Тисли. — Эх, жаль только, что эти ублюдки скоро явятся сюда за нами, и все начнется по новой. Я бы рванул из города, да все ворота, как пить дать, перекрыли, особливо Ночные. Так что, кроме как здесь окопаться, выбора у нас нет.

— Ты это, — неожиданно перебил Пройдоху тот, кого Марил освободил первым, — не мни о себе больно много. Привел нас сюда — и правильно сделал. Только главным тебя никто не назначал.

— Ты сам, что ли, главным хочешь заделаться? — вскинулся Тисли, уже считавший себя главарем.

— Может, и я, там видно будет, — с этими словами мужчина шагнул навстречу искалеченному трактиру со сбитой вывеской, снесенной дверью и хлопающими на ветру ставнями.

Глава 22

Море было спокойным и ослепительно синим. Теперь-то Лотэсса уже привыкла к этому цвету, но поначалу не могла оторвать глаз. Оказалось, что лишь у берега вода имела молочно-голубой оттенок, а на глубине темнела бесконечной синью. Шел второй день пути, и Тэсс испытывала довольно противоречивые эмоции. Она впервые в жизни путешествовала на корабле, и для нее были внове как радости, так и трудности подобного передвижения.

За пару дней добравшись из Исхьи до Ниэнны, Валтор с Лотэссой обосновались в этом шумном портовом городе. Но ненадолго: король довольно быстро нашел судно, следующее до Циира через остров Ай-Халла. Причем капитан оказался родом с Шургата, как и экипаж. Эти люди одновременно и интересовали, и немного пугали Тэссу. Корабль назывался «Прекрасная вестница», и, если судить по носовой фигуре, вестница эта была кем угодно, но не женщиной, да и вообще не человеком. Больше всего создание походило на довольно упитанную птицу с головой рептилии. Кто мог счесть это существо прекрасным, представить сложно, очевидно, вкус шургатцев сильно отличался от привычных представлений о красоте.

Ступив на борт, Лотэсса поначалу ужасно боялась пресловутой морской болезни. Но то ли она оказалась не подвержена сей слабости, то ли сказалось исключительно спокойное море — так или иначе, девушка не испытывала особых неудобств, разве что порой шаталась из стороны в сторону, идя по палубе. Впрочем, разгуливала она не так уж много, больше стояла у борта, глядя вдаль. В каюте, выделенной ей капитаном, Тэсс чувствовала себя неуютно. Теснота, темнота, сырость, спертый воздух — все это делало каюту совершенно непривлекательным местом, несмотря на стены, обшитые дорогими деревянными панелями, яркие ткани и прочие предметы роскоши. Свежий крепкий морской ветер и насыщенная синева воды манили девушку куда больше.

Теперь Тэсса выглядела настоящей латирянкой. Кроме наряда, она решилась соорудить типичную латирскую прическу, заплетя волосы в двенадцать кос, перевитых узкими лентами. Смотрясь в зеркало, девушка находила, что выглядит странно, но по-своему привлекательно, не то что в кошмарном сантэрском наряде. Зато для морского путешествия новая прическа обладала неоспоримым достоинством: ветер не мог трепать плотно заплетенные волосы.

Проведя почти весь день на палубе, Лотэсса могла наблюдать за движением солнца, которое теперь медленно, но неумолимо скатывалось к кромке горизонта. К ней подошел Дайриец. В течение дня он довольно-таки много времени проводил рядом со своей невестой. То ли оттого, что ему тоже нравилось стоять и любоваться морем, вдыхая солоноватый ветер, то ли он не хотел оставлять Тэссу одну среди мужчин. Конечно, матросы старались проявить почтительность к состоятельным пассажирам, но было заметно, что присутствие женщины все равно будоражит их. Капитану Валтор по сложившейся традиции представил девушку как сестру, это объяснило необходимость путешествовать в разных каютах. Впрочем, назовись они мужем и женой, это вряд ли остановило бы матросов от чрезвычайно заинтересованных взглядов, бросаемых на знатную латирянку, коей являлась в их представлении Тэсс.

— Знаете, энья Лотэсса, из вас вышла бы замечательная носовая фигура, только в этом случае вестница получилась бы действительно прекрасной, — заметил Малтэйр. — И как только вы умудряетесь практически неподвижно стоять часами, неотрывно глядя вдаль?

— У меня просто нет выбора, — она пожала плечами. — Каюта напоминает мне какую-то темницу, и я соглашусь войти туда только ради сна. Хотя прошлой ночью заснула я с трудом. Наверное, с непривычки. А здесь мне хорошо, даже кашель почти не мучает.

При упоминании о кашле лицо короля потемнело. Дайриец очень серьезно относился к ее болезни. Тэсса и сама давно поняла, что кашель и боль в горле, которая в последнее время почти не оставляла ее, это вовсе не простуда. Еще Энлил дала девушке понять, что болезнь имеет магическую причину. Узнав от Маритэ, что даритель проклятого ильдовского кольца — сам Изгой, девушка пришла к выводу, что и сны ее и болезнь являются платой за то, что она посягнула на реликвию, которую имели право носить лишь потомки Ильдов, и поплатилась за это. Правда, кольца уже давно нет у нее, а состояние все хуже и хуже, но, очевидно, дары Изгоя заключали в себе слишком сильное и необратимое проклятие. Чем все это может кончиться для нее, Тэсса старалась не думать.

— Мне жаль, но придется увести вас отсюда на какое-то время, — Дайриец осторожно отцепил ее пальцы от перил, словно она собралась оказывать сопротивление и остаться на палубе любой ценой. — Капитан пригласил нас к ужину и отказ воспримет как обиду. У шургатцев какие-то особые правила гостеприимства.

— Хорошо, я пойду, — Тэсс вовсе не собиралась перечить. — Тем более, толком не ела со вчерашнего дня.

Капитанская каюта располагалась на корме и представляла собой просторное, светлое помещение с окнами, занимающими половину стены, и этим выгодно отличалась от тех, что были отведены пассажирам. Роскошь тут присутствовала в каждой детали, причем роскошь яркая и кричащая. Ковры, кованые светильники, шелковые и бархатные подушки, разбросанные по полу, серебряная посуда и даже парочка статуй. В таком помещении Тэсс бы, пожалуй, не отказалась проводить время, но об этом не могло быть и речи. Капитан чем-то отдаленно напоминал Энлил — формой носа, темными вьющимися волосами, смуглой кожей и ярким цветом глаз. Впрочем, как девушка успела заметить, глядя на матросов, яркие глаза являлись для шургатцев обычным делом, а светлокожих и светловолосых среди них вообще не было.

Когда они с Валтором вошли, капитан поклонился, а затем с улыбкой обратился к Лотэссе. Та, разумеется, не поняла ни слова и мысленно послала парочку проклятий тем, кто учил ее бесполезному валэйнскому, словно рассчитывая на возможность вести беседы с поэтами, умершими много веков назад. Вот знания Малтэйра оказались куда полезнее. Он ответил капитану, а потом перевел для спутницы суть их короткой беседы, добавив кое-что от себя.