На Грани. Книга 2 (СИ) - Лински Литта - Страница 89

— Вы, барышня, верно, опасаетесь? — догадалась она. — Зря. Меня здесь все знают, кого хотите спросить можете. Я — Антелис, Антелис Мави, — в голосе слышалась такая гордость, будто женщина заявила о своем родстве с королевской семьей. — А про ювелира я потому знаю, что прихожусь ему не кем-нибудь, а законной супругой.

— О да! — раздалось за их спинами. К удивлению Тэсс говорившая оказалась той самой женщиной, которая только что в ужасе шарахнулась от нее. — Законная супруга! Три года была любовницей, а как бедная Линетта от всех этих огорчений померла, так шлюха Антелис заделалась законной супругой. А все потому, что не стоило Линетте ронять дворянское достоинство ради сомнительного богатства и связываться с мастеровым.

— Бедная Линнета, да будут благосклонны к ней богини, померла не от огорчений, а от лихорадки. А вы, дэна Норна, злитесь оттого, что ваш муж не может моему побрякушки заказывать, не по карману это вам.

Слушать взаимные оскорбления местных кумушек у Лотэссы не было ни малейшего желания, но зато из их перебранки она узнала, что Антелис — на самом деле жена ювелира, а следовательно, опасения напрасны.

— Я буду благодарна вам, почтенная, — обратилась она к ювелирше, — если вы проводите меня к вашему мужу.

Обращение «почтенная» Тэсс использовала, исключительно чтобы позлить дворянку, отказавшуюся ей помочь, и тут же поняла, что шпилька попала в цель.

— Почтенная! — прямо взвилась Норна. — Да уж почтенная, ничего не скажешь, — и, зыркнув на Тэссу, злорадно добавила. — Да, почтенная, отведи к своему Берту эту кралю, глядишь, и появится у него вскорости новая законная супруга.

Девушку передернуло от возмущения, когда она услышала подобное предположение. Впрочем, глупо обращать внимание на ядовитые реплики всяких ничтожных горожанок. Тем более, она сегодня и не такого наслушалась.

Ушлая Антелис подхватила Лотэссу под руку, увлекая прочь от разошедшейся дэны Норны, к которой присоединилась еще и служанка.

— Вы их не слушайте, барышня, — ворковала ювелирша по дороге. — Завидуют люди. Мы с мужем, может, и простые люди, зато работящие и зажиточные, а они хоть и благородных кровей, но куда беднее нашего. Вот и злятся. Покойная супруга моего Берта и впрямь дворянкой была, только радости это не принесло ни ему, ни ей. Она его всю жизнь низким происхождением попрекала и тем, что осчастливила, выйдя за него. Ну а Берт себя клял, что вместо пригожей, покладистой и смекалистой женушки-помощницы выбрал дворянку, чтоб перед соседями покичиться.

— Да мне все равно, — нетерпеливо перебила Тэсса, которой дела не было до подробностей личной жизни Антелис и ее мужа. — Скажите лучше, занимается ли ваш муж скупкой драгоценностей?

— Скупкой — да, — тон женщины сразу стал деловым. — А вот в заклад не берет, можете даже не просить.

— Я собираюсь продавать.

— А что, если не секрет? — глаза Антелис хищно сверкнули, совсем как давеча у Парна при взгляде на кольцо.

— Об этом я предпочту потолковать с вашим мужем, — отрезала Тэсс.

Болтовня Антелис утомляла, но всю дорогу до ее дома приходилось слушать, ибо неугомонная ювелирша не умолкала ни на минуту. Наконец показался дом, на котором красовалась вывеска, изображающая три пересекающихся кольца. Судя по помпезности лавки, муж Антелис был не из бедных. Тем лучше: значит, можно надеяться, что средств на выкуп перстня у него хватит.

— Обождите тут, барышня, — хозяйка оставила Тэссу в просторной, богато отделанной комнате.

Дожидаясь ювелира, девушка размышляла о том, что не всякий дворянин сможет позволить себе такую мебель, панели на стенах, картины.

В комнату вошел невысокий мужчина с увесистым брюшком. Он так важно держал себя, при этом смешно перебирая короткими ножками, что Тэсса не удержалась от улыбки. При виде гостьи глаза ювелира округлились, а семенящая сзади супруга чересчур громко зашептала:

— Очень странная… Я же тебя предупреждала.

— Чем могу быть полезен, сударыня? — Мави, видно, уже взял себя в руки.

— Я хотела бы предложить украшение на продажу, — ответила она.

— Что ж, — тон опытного дельца тут же стал скучающим. — Могу взглянуть. Что за безделушка у вас?

— Вот, — Тэсс поднялась и поднесла ладонь к лицу ювелира. Отдать перстень в руки она пока не решилась. Несколько предшествующих часов научили ее никому не доверять.

Глаза ювелира алчно блеснули, зато голос изобразил полное безразличие.

— Любопытная штучка. Разумеется, мне нужно взглянуть поближе. Ваша побрякушка вполне может оказаться подделкой, — увидев гневное выражение, вспыхнувшее на лице Лотэссы, он поспешил добавить. — Нет, нет, я ни в чем вас не обвиняю, но наивной молодой девушке из дальних краев так легко стать жертвой обмана.

Про дальние края он, должно быть, решил, глядя на ее одежду и странно заплетенные волосы. Кто знает, может, преуспевающему ювелиру даже приходилось иметь дело с латирцами. Впрочем, выдавать себя за чужестранку Тэсс не планировала.

— Кольцо подлинное, и, имейте в виду, я имею представление об его истинной ценности, — с этими словами она все же сняла украшение и положила на пухленькую ладонь мужчины, которую тот все это время держал вытянутой.

Лотэсса постаралась принять уверенный и презрительный вид. Это было нетрудно, если учесть, что перед ней всего-навсего разбогатевший простолюдин, которого в обычное время она бы не удостоила и мимолетным взглядом. Пусть не думает, что сможет ее обмануть. И хотя о стоимости кольца она имела весьма приблизительное впечатление, Тэсса была полна решимости продать свое сокровище как можно дороже, раз уж вообще приходится с ним расставаться.

По мере того, как господин Мави крутил кольцо в руке, одутловатое лицо его принимало все более удивленное выражение, которое он уже не считал нужным скрывать. Затем он, пробормотав что-то нечленораздельное, удалился с драгоценностью в другую комнату, вызвав у Тэссы очередной приступ беспокойства, который она изо всех сил старалась обуздать. Вернувшись, ювелир отдал девушке кольцо, забавно качая головой, лежавшей, как казалось, прямо на плечах, без шеи.

— Если вы рассчитываете продать кольцо за его истинную цену или хотя бы за сумму, близкую к ней, можете не стараться. Разве что вам повезет набрести на одного из королевских ювелиров. Давайте начистоту, барышня, — взгляд и голос Мави враз стали жесткими, что совсем не вязалось с образом смешного толстячка. — Вам нужны деньги. Иначе вы бы здесь не оказались и не предложили бы это кольцо на продажу. Буду честен, я могу выплатить вам не более трети его стоимости. Мог бы дать больше, но, полагаю, вы хотите получать сумму сразу и обязательства выплаты в будущем вас не устроят?

Тэсса кивнула, а ювелир продолжал:

— Конечно, вы можете уйти и попробовать продать кольцо другому мастеру, но осмелюсь предположить, что вряд ли кто-то заплатит за него больше.

— Назовите сумму, — потребовала Тэсса.

— Двадцать арисов, — ответил Мави.

Знать бы еще, много это или мало. Тэссе еще никогда не приходилось расплачиваться самой. У нее всегда было все, в чем она нуждалась, и многое сверх того. Даже в путешествии финансовыми вопросами ведал король. И теперь она понятия не имела, хватит ли суммы, которую предлагает ювелир. Ее уверенность в этом после оглашения конкретной цифры как-то поколебалась. Сколько стоит лошадь и приличное платье? Наверняка привыкший соблюдать свою выгоду делец назвал треть от заниженной стоимости перстня. То есть на самом деле оно, должно быть, стоит не шестьдесят, а все восемьдесят арисов, если не больше. Что ж, она тоже попробует своего не упустить.

— Вы правы, мне нужны деньги, — стоило ей произнести эту фразу, как глаза ювелира блеснули победным блеском. — Вы предложили мне вексели, понимая, что это меня не устроит. Однако я не собираюсь терять разницу в деньгах. Просто возьму их с вас иным способом.

— И чего же вы хотите? — ювелир не скрывал удивления.

— Сверх выплаченных денег вы с женой окажете мне гостеприимство на столько дней, сколько я пожелаю провести в Тиарисе, или оплатите любую гостиницу по моему выбору. Кроме того, почтенная Антелис раздобудет для меня платье. Да-да, я понимаю, как странно выгляжу в этом наряде. Платье мне нужно самое дорогое и роскошное, какое только можно достать, такое, чтоб и при дворе не стыдно было появиться.