Кровь Ив (ЛП) - Годвин Пэм - Страница 22

Мой желудок ухнул вниз, и я вскинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Что? Как? Ты имеешь в виду роды? Или потом?

Я вздрогнула от внезапного образа паукообразного ребенка, который выбирается из своей кроватки и выпивает мою кровь, пока я сплю.

Он крепче стиснул мой затылок ладонью, его взгляд оставался суровым и не моргающим в лунном свете. Он прохрипел:

— Я не знаю.

Сама лишь мысль о беременности заставляла кровь холодеть в моих венах.

— Найди мне другую спираль, и Мичио мне ее заменит. Что еще ты недоговариваешь?

Он облизнул губы, переключая внимание то на меня, то на наше окружение.

— В ночь, когда я встретил тебя, Анни сказала…

Все мое тело замерло при воспоминании о той ночи. Погоня за ее призрачным проявлением через леса. Падение в костер. Встреча с Лакота. Дух моей дочери был таким ярким и живым в горах, ее белоснежная улыбка была полна жизни.

Мои пальцы задрожали. Я сжала их на бедрах.

— Анни сказала?

Он закрыл глаза, и его губы поджались.

Нет, он не мог закрыться. Еще нет. Я накрыла рукой его ладонь, прижимая ее к своему лицу.

— Пожалуйста?

Он открыл глаза, остановив взгляд на мне, и его лицо заострилось суровыми линиями.

— Она сказала мне все способы, какими я спасу тебя от смерти. Охота в горах. Моряк в Довере. Пещера Дрона на Мальте. Вулкан в Исландии. Утес в Америке.

Воздух усох, словно из него высосали всю влагу. Во рту у меня пересохло, горло сдавило. Я бы умерла в этих местах? Как я должна уложить такое в голове?

— Ты был там. Каждый раз. Боже, ты спасал меня раз за разом…

— За исключением утеса, — сказали мы в унисон.

Я уронила руку, и его ладонь последовала. Выпрямившись, я подняла подбородок.

— Итак, в Америке мы избегаем утесов.

— Мы не можем… — он стиснул зубы, и все его тело напряглось от раздражения. — Она сказала, что если я изменю твой путь, то тебя унесет непредвиденная смерть.

— Вот почему ты не рассказывал мне детали видение? — или Рорку и Мичио. Чтобы мы не принимали решений, опираясь на пророчества. Решений, которые изменят эти предупреждения и пошлют меня на путь, который он не мог предвидеть. — Вот почему Анни не сказала мне.

Он кивнул и наклонился поближе, легкие пекановые нотки танцевали в его дыхании (прим. вид древесных растений семейства Ореховые).

— Я два года позволял тебе прокладывать путь, не изменял твой курс и вмешивался лишь тогда, когда воплощались ее предсказания.

«Ох, Джесси». Боже мой, какое бремя он нес все это время. Я прокрутила в голове все события после нашей встречи, заново проиграла все те столкновения со смертью. Затем я вернулась к нашему разговору в Италии. Тогда он рассказал мне о мире духов и своем общении с призраками Анни и Аарона. «Завеса между нашим миром и миром духов показывает мне и другие вещи, более темные вещи. Вещи, которые я должен скрывать от тебя».

Он утверждал, что может предотвратить эти вещи, если будет сохранять между нами дистанцию. Как же размыто, черт подери. Но он всегда обладал поразительной способностью объявляться в нужное время, когда я истекала кровью, была загнана в угол, сражалась на последнем издыхании. Теперь все обретало смысл… в странном, извращенном, иномирном понимании слова.

Мне это не нравилось. Это заставляло меня чувствовать себя непрошеными путами, удавкой на его шее.

— Ты слишком долго прикован к моей заднице. Я не твоя ответственность, — я понизила голос, и в него просочилась уязвимость. — Я не хочу быть таким… таким обязательством для тебя.

— Я говорил тебе это, Иви, и скажу тебе вновь, — он обхватил мое лицо огромными ладонями и слегка запрокинул мою голову, чтобы посмотреть в глаза. — Я хочу этого. Бл*дь, в тот момент, когда я увидел тебя в горах, еще до того, как Анни поделилась своими видениями, я знал, что буду жить ради того, чтобы защищать тебя. Но…

Я всматривалась в пламенную бездну его глаз, впитывая свирепость его голоса и силу его слов. Его честность очаровывала не хуже его красоты. Я стиснула его запястья в безмолвной мольбе продолжать.

— Я просто надеялся… — он плавно убрал руки от моего лица, высвободился из моей хватки и сделал шаг назад.

— Джесси.

Его губы изогнулись в интимной усмешке. Я знала эту усмешку. Будь у нее голос, она бы говорила: «Отъе*ись. Мы закончили».

Пауза, которая последовала за этим, сделалась темной и крутой, воздвигая между нами утес. Утес «Отъе*ись», от которого так и отражалось эхо «отъе*ись».

Он отвернулся и осмотрел деревья.

Я не готова была отъе*ываться, мать твою.

— Ты надеялся…

— Неважно, — он широкими шагами направился к водоему.

Я побежала за ним и прыгнула, преграждая ему путь, и повернулась лицом к его телу, которое было выше меня на фут.

— На что ты надеялся?

Он смотрел поверх моей головы, сосредоточившись ни на чем… и на всем.

— Ну же, Джесси, — я положила ладонь на кирпичную стену его груди. — Мы добиваемся прогресса.

Он покачал головой, и его глаза посуровели от злости.

— Мы не можем добиться прогресса. Разве ты не понимаешь?

— Нет, — я опустила ладонь, пока не придушила его этой самой ладонью. — Я ничего не понимаю, потому что ты мне не объясняешь.

Сквозь его зубы вырвалось шипение, больше напоминавшее рычание, и он пронзил меня острым как бритва взглядом.

— Я надеялся, что ты будешь моей, и я сумею получить тебя так, как имеет тебя он, — Джесси махнул рукой за себя, в сторону ветеринарной клиники.

Боги, этот мужчина просто вил из меня веревки, перетрясал мои внутренности надеждой и смятением. Я хотела прикоснуться к нему, поцеловать его, обнять.

— Я твоя. Я у тебя есть, — я потянулась к его лицу.

— Хера с два! — он сделал шаг назад, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Его взгляд был ослепительным, свирепым и невероятно взбешенным. — Ты знаешь, на что я надеялся на самом деле, Иви? Я надеялся, что смогу трахать тебя каждую ночь, что я могу предвкушать это. Я надеялся, что несколько резких толчков в твоей киске сделают это несчастное, проклятое, одинокое существование куда менее несчастным, проклятым и одиноким.

Он провел ладонью по губам и продолжил шагать к пруду.

В моей голове взорвался белый жар и опалил мои пазухи. Я втягивала глубокие вдохи и старалась успокоить свое грохочущее сердце. Его слова были нарочито грубыми, предназначенными для того, чтобы оттолкнуть меня. Да, в этом имелась правда. Рорк был прав. Но Джесси нуждался в чем-то большем, чем разрядка. Он нуждался в привязанности, любви, товариществе и всем остальном, в чем он боялся признаваться.

Но хватит с меня гоняться за ним. Хватит умолять о том, чтобы украдкой заглянуть за утес «отъе*ись».

Мои руки тряслись, сжимались в кулаки вдоль боков.

— Прекрати убегать, бл*дский ты трус.

Он сбился с шага, но не остановился.

Что бы ни случилось, хоть мы примем нашу связь, хоть навеки останемся разделенными этими видениями, я должна была столкнуться с его страхами. Потому что это и мои страхи тоже.

Я заговорила в темную пустошь между нами.

— Что Анни сказала о моем ребенке? Твоем ребенке.

Он остановился как вкопанный примерно в двадцати шагах. Он опустил голову, его спина превратилась в окаменевшую гору напряжения.

— Не могу сказать тебе это, Иви.

— Потому что это изменит мою судьбу?

Медленный кивок.

«Иисусе, как бы мне хотелось, чтобы он посмотрел на меня».

— Я не хочу ребенка. Разве ты не слышал мой спор с Мичио?

Еще один кивок.

Я все еще не понимала, почему он хотел, чтобы я перестала спать с Мичио.

— Неважно, что ты скрываешь, этот путь не изменится. Потеряв Анни и Аарона… — я втянула вдох. — Я не пойду по этому пути повторно. Если я не смогу заменить спираль, я найду другое средство контрацепции. Я буду воздерживаться, если придется.

«Чтоб меня, какая гнусная мысль».

Он медленно повернулся и подошел обратно ко мне, отказываясь смотреть мне в глаза. Войдя в мое личное пространство, он уставился на мои губы, не моргал и не шевелился целую вечность.