Кровь Ив (ЛП) - Годвин Пэм - Страница 67

Я крепче сжала бедра и постаралась избегать зрительного контакта, потому что они определенно смотрели. Каждый мужчина, входивший в двери, останавливал взгляд на мне. Это не должно было возбуждать меня. Мне надо было высматривать признаки подозрительной активности, но видимо, мое либидо пересилило инстинкт самосохранения.

Джесси наградил меня прищуренным взглядом с другого конца комнаты.

— Что? — спросила я одними губами.

Не мог же он почуять возбуждение, хлынувшее между моих ног. И что с того, что я возбудилась? Случались и более странные вещи.

«Ох, дерьмо, он идет сюда».

Я прислонилась к стене, вся такая спокойная и сдержанная, но будь я проклята, если его долбанная уверенная походка не будоражила мою киску. Мои внутренние мышцы содрогнулись от предвкушения.

Он не отрывал взгляда от меня, пока лавировал через переполненную комнату, небрежно избегая задевать телом сборища мужчин то тут, то там. Его лук висел за спиной, томагавк был закреплен на поясе, а волосы торчали беспорядочными лохмами, потому что он проводил по ним пальцами.

Добравшись до меня, он уперся предплечьем в стену возле моей головы и опустил губы к моему уху.

— Ты хочешь трахнуть этих мужчин?

Его мускулистая грудь вздымалась передо мной. Прошло так много времени с тех пор, как я видела рубашку на нем или на Рорке, что я даже сомневалась, осталась ли у них хоть одна футболка. Два месяца сна в контакте со всей этой кожей превратили меня в комок томительной нужды, пребывающий в секунде от взрыва.

Я закрыла глаза и прошептала:

— Я хочу трахнуть тебя.

Его шумный выдох обдал мою шею.

— Ее устроят и твои пальцы, — акцент Рорка дрожью пронесся по мне, отчего между ног хлынуло еще больше тепла.

Я открыла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Ты оставил Ши наверху одну?

— Она вышвырнула меня, — Рорк прислонился к стене, лицом к нам, и его глаза сверкали как шлифованные изумруды. — Где здесь мы можем найти немного уединения?

«Нах*й уединение. Я промокла насквозь. Бл*дь, буквально пульсировала. Хватит и пальцев. Всего лишь быстренько поласкать круговыми движениями по моему входу. Затем переместить эти круговые поглаживания на мой клитор, и боже милостивый…»

Я замычала, и это очень походило на стон.

— Мы найдем место, дорогая, — выдохнул Джесси, и его южный акцент окрасил слова.

Я едва не кончила.

— Сейчас? Или через два месяца?

Расстояние между грудью Джесси и моей грудью дало Рорку достаточно пространства, чтобы протянуть руку и щипнуть меня за сосок. Золотистый дред упал ему на глаза, и этот разгоряченный взгляд остановился на мне.

— Иди наверх и проведай Ши.

Они мучили меня и знали об этом. Мне нужно было сбежать из этой комнаты, утопавшей в тестостероне, так что я проскользнула мимо Джесси и прямиком направилась к лестнице.

Верхний этаж превратился в лазарет, каждая кровать и свободное пространство пола было завалено одеялами, подушками и спальными мешками, чтобы вместить восстанавливающихся женщин. Вид такого количества исхудавших тел послужил холодной волной реальности, мгновенно вымывшей мое возбуждение.

Ши суетилась вокруг своих спящих пациенток, укрывая их и проверяя показатели жизнедеятельности. Перебегая из комнаты в комнату, она выгоняла мужчин. Когда последний парень спустился вниз по лестницам, я последовала за ней в одну из спален.

— Я останусь здесь, с ними, наверху, ладно? — она улыбнулась мне, пальцами ласково расчесывая спутанные волосы одной из татуированных женщин.

Заботиться для нее было естественным занятием, и это было видно в том, как она передвигалась от женщины к женщине, возилась с их постелями, отмывала их тела и при этом напевала что-то себе под нос. Она буквально светилась необходимостью заботиться. Я завидовала этому.

Я выжила, избавившись от более теплых и мягких частей себя и выстроив нечто более холодное, резкое. Я уже не была нежной, любящей матерью двух прекрасных детей. Я была кислотой, которая переполняла мой желудок всякий раз, когда я думала о них. Я была бесцветным прахом, который остался от их кремированных тел. Я была тенью, которая несла мучительные воспоминания о дне их смерти.

Мне было неловко, я чувствовала себя бесполезной здесь, с Ши, в окружении мягких постелей и ласковых касаний. Я могла излечить женщин. Я могла убить их врагов. Но я не знала, как их утешить.

Я сунула руки в задние карманы.

— Тебе нужна моя помощь?

— Неа, — она довольно выдохнула, и ее глаза слегка блестели в тусклом свете свечи. — У нас все будет хорошо, Иви.

Она говорила не только о женщинах. Она имела в виду меня, себя и весь чертов мир.

Учитывая все, что мы вытерпели за последние два месяца, это был первый раз, когда я увидела на ее лице надежду. Она смягчила ее карие глаза, приподняла губы бантиком и придала румянец щекам. Она несла эту надежду красиво и мощно, источая ее из своих пор и озаряя сам воздух, который я втягивала в легкие.

Я втянула еще один вдох ее надежды и позволила этому живительному чувству обосноваться во мне.

— Я люблю тебя, знаешь.

Я не собиралась говорить этого. Я даже не была уверена, говорила ли эти слова своим стражам, но как только они слетели с моих губ, я услышала в них правду. Она ужасала меня, зная, что я могла потерять Ши столькими ужасными способами, но в то же время она придала мне сил. Я любила эту женщину, которая воплощала все то хорошее, что еще существовало в мире.

Она изучала меня проницательным взглядом.

— Ты сейчас на эмоциях, да?

Я неловко пожала плечами, не зная, что с собой делать.

— Это неизбежно должно было случиться.

— Я тоже тебя люблю, — она часто заморгала, ее подбородок задрожал. — А теперь иди. Катись отсюда, — она шугнула меня рукой. — Иди расскажи тем мужчинам внизу свою крутую историю.

Так я и сделала. Вернувшись в гостиную и втиснувшись между Джесси и Рорком на диване, я говорила, пока свечи не сгорели до маленьких огарков, а мой голос не охрип от перенапряжения.

Линк растянулся в кресле с фляжкой бурбона, выпаливая вопросы как жадный репортер. Его мужчины тихо двигались вокруг нас, чистили одежду, чинили обувь, скребли вилками по разным банкам с едой. Некоторые спали. Некоторые стояли на посту снаружи. Другие сидели с нами и слушали мою болтовню.

Я детально пересказала каждое событие, повлиявшее на мою жизнь за последние два года, а Джесси и Рорк вставили рассказы о своем опыте. Дрон, Лакота, мужчины, которые насиловали меня, шрам на моей груди, наше путешествие в Европу и обратно, биологические изменения Мичио, мои нечеловеческие способности божьей коровки, пророчество. К тому моменту, когда я развернулась и показала присутствующим пятна на моей спине, уже не осталось камней, под которые мы бы не заглянули.

Линк сделал большой глоток бурбона и прикурил сигарету, задерживая дым в легких и изучая Джесси и Рорка бритвенно-острым взглядом черных глаз.

Он медленно выдохнул, и его взгляд остановился на Рорке.

— Ты священник, блюдущий целибат, но ты не отказываешься от минета.

Я только что сказала ему, что где-то там летает монстр с крыльями, а он хотел обсудить это?

Ладонь Рорка крепче сжалась на моем колене, его большой палец водил по впадинке между моими сжатыми ногами.

Линк махнул сигаретой в сторону Джесси.

— А ты бродящий с духами, который следует совету мертвого ребенка.

Я ощетинилась и ринулась вперед. Рука Джесси на талии пригвоздила меня обратно к дивану.

Линк потянулся вперед, к своей лодыжке, и затушил сигарету о подвернутую штанину его джинсов.

— Я не хотел оскорбить, Иви. У самого детей нет. Не хочу думать о том, каково потерять свое дитя, — он посмотрел на Джесси. — То есть, ты следуешь пророчеству, которое гласит, что твое семя убьет твою женщину.

Джесси, Рорк и я так тесно прижимались друг к другу, что наше коллективное напряжение передавалось между нами туда-сюда.