Разящий ангел Малентора (СИ) - Гольц Татьяна - Страница 43

Даниир ухмыльнулся каким-то своим мыслям наблюдая за мной, но что-то обсуждать уже не было сил. Бутерброды, которые Алентор достал, пахли очень аппетитно, а я оказалась такой голодной, что даже не ощутила вкус первого — так быстро съела. Парень тем временем допил чай и вышел в соседнюю дверь, зажурчала вода. Я съела ещё один, выпила чай и немного внимательнее осмотрелась.

На полке лежали помимо учебников книги про артарров, целое издание посвящённое ликсу, несколько томов про Пояс и исторические писания о точке Ро, великом прорыве и биографии Сигимунта Третьего, его учинившим.

За стеклом шкафа на полочке стояли стопкой местные фотокарточки, коробочки с музыкальными сферами и различные склянки. Мне стало интересно узнать какую музыку слушает Даниир. Выбрала наугад шарик, отыскала проигрыватель и запустила мелодию. Музыка была приятной, в меру дерзкая, местами чувственная. Когда она заиграла повторно, я поняла, что уже засиделась и пора возвращаться к себе, только Даниир все ещё был в ванной. Ему с комнатой повезло больше, в моем общежитии был общий для всех душ, расположенный на первом этаже здания, да и в целом обстановка поскромнее.

Я осторожно постучалась: — Даниир, я, пожалуй, пойду. Спасибо за еду и за все…

С той стороны не раздалось ни звука кроме шума воды. Может Алентор не хочет выходить и ждёт, когда сама уйду? Повесила его камзол на ручку двери, ведущей в ванную, решив, что до своей комнаты я и так дойду.

Что пошло в эту секунду не так мне не ясно до сих пор, то ли я зацепилась за петельку камзола, то ли Даниир сильно дернул ручку с той стороны. Но, мгновение, дверь распахнулась, а я оказалась впечатанной в мокрый торс Алентора.

— Кроха, я, конечно, рад принять благодарность в таком виде, но думаю, ты переоцениваешь мою помощь.

Краснея, как рак, пытаюсь отстраниться, прикрывая грудь с прилипшей мокрой тканью руками.

— Хотя совсем от благодарности я не отказываюсь, — говорит, придерживая меня за предплечья, и попутно опуская своё лицо к моему. Я отклоняю голову, но Даниир отпускает одно предплечье, перемещает руку на мой затылок и не даёт отвернуться, заставляя смотреть в свои свинцово-серые глаза. — Поверь мне, — гипнотизируя шепчет парень, — это лучшее средство при измене.

Наши губы соприкасаются, я почти не дышу и не шевелюсь, как околдованная. Он прикусывает мою нижнюю губу призывая приоткрыть рот, и я просто начинаю дрожать от этого властного и немного хищного прикосновения.

Горячий влажный язык проникает внутрь, щекоча мой, поцелуй углубляется и сил противостоять ему в себе я не нахожу.

В какой-то момент мне перестаёт хватать воздуха, но Даниир все ещё держит мое лицо в руках, не прекращая целовать, оттягивая момент желанного вздоха. И вот, когда уже кажется, что ты потеряешь сознание от недостатка кислорода, отпускает.

Я резко отступаю на три шага назад, шумно хватая ртом воздух. А парень с самодовольной улыбочкой наблюдает за всем этим, хотя и сам часто и глубоко дышит.

— Ну, что чувствуешь теперь?

— Сдерживаюсь, чтобы не всыпать тебе, — цежу сквозь зубы.

— Вот видишь, я же говорю, самое лучшее средство. Даниир разворачивается, поднимая полотенце и вытирая им мокрые волосы. А я прислушиваюсь к себе и понимаю, что он был чертовски прав. Теперь поступки Роула почти не трогают меня, осадок остался, но таких сильных чувств уже не вызывают.

— Я, наверное, пойду, — отдышавшись, продвигаюсь к дверям.

— Давай, только лучше в камзоле. Можешь оставить себе.

Алентор падает на кровать, доставая из-под подушки книгу и открывает её, полностью забыв обо мне. Я же неловко мямлю «пока» и ухожу.

День рождения Саймона (Даниир)

Этот придурок всё-таки не выдержал и потащил свою пассию в подсобку! Я ещё в академии видел, как он прятался с этой, кажется, Алинией, по кустам и за углами, но, чтобы так поступить на своём дне рождения, нужно быть особенным идиотом. И ведь наивная Кроха ни о чем не догадывается. Я, конечно, сомневаюсь, что у неё к нему великая любовь, и этот поступок разобьёт сердце, однако, она ещё та гордячка. И это обязательно заденет её чувства.

Иду наперерез, пытаясь перехватить её, направляющейся за Роулом, но проклятая прилипала Алисия хватает за руку и начинает лить в мои уши свои льстивые речи.

Конечно же, я не успеваю, зато становлюсь свидетелем того, как бледнеет ещё сильнее её лицо, а на щеках проступают красные пятна. Похоже, Саймон одними поцелуями не обошёлся там. Она пулей летит к балкону, и так даже лучше, удастся поговорить без свидетелей.

Когда я выхожу на балкон, вижу, как девушка, замахнувшись, отправляет что-то в полет в сторону сада. Плечи опущены, волосы растрёпаны и сейчас, такая, в холодном свете астероидного кольца, она кажется ещё более хрупкой, как статуэтка в музыкальной шкатулке. Хочется прижать её к себе и оградить от всех забот, но она не позволит, не смотря на то, что её ко мне тоже тянет.

Пытаюсь успокоить её, разузнать, что она выбросила. А узнав, сжимаю зубы, всеми силами стараясь скрыть клокочущий гнев и не размазать этого ловеласа по стенке той же подсобки.

Кое-как взяв себя в руки, о чем-то говорю и узнав, что она хочет уйти, спешу это исполнить. Быть с ней рядом сравнимо с удовольствием на грани боли, фантазия рисует совсем не невинные картины, когда я, помогая перелезть ей через забор, успеваю пощупать девчонку. Ничего не могу с собой поделать.

А когда она своим неумелым колдовством остаётся без платья — смеюсь над собой, потому что сама не понимая, она испытывает меня на прочность! Только Кроха как обычно, воспринимает все по-своему, и мне опять приходится её усмирять.

Эмоциональное перенапряжение играет мне на руку и Мэри засыпает пока я несу её в Академию. Будить Кроху совсем не хочется, хочется уложить её спать и завалиться рядом. Но только я отлично помню, как она взбесилась, когда, рассказывая про свой кровный меч, я слегка увлёкся. Потому строю из себя пай-мальчика — заботливо бужу и кормлю.

Вид сонной, румяной ото сна и немного помятой Крохи в моем камзоле на моей кровати — самое прекрасное зрелище, идеальнее может стать только без камзола. Смотреть на это становится невозможно, я спешу скрыться в душе и сбить пыл. Помогает слабенько. А когда она, непонятным образом оказывается впечатанной в меня на выходе из душевой, сбитое пламя разжигается втрое сильнее.

Я несу какой-то бред, понимая, что её голубые как пещерные озёра глаза, затягивают с головой.

Она сопротивляется, но так даже приятнее. Мы целуемся, будто это наш последний поцелуй в жизни, и я тяну до последнего, пока от отсутствия воздуха не начинает темнеть в глазах.

Отпустить её сейчас — самое сложное и самое правильное, что я делал в своей жизни. Я мысленно жму себе руку, но видеть, как она уходит, выше моих сил. На языке чешется запирающее двери заклинание, вопреки этому я беру книгу и делаю вид, что читаю, моля её поторопиться, каждая секунда промедления может обернуться тем, что она останется тут. Дверь тихонько щёлкает замком, поднимаю взгляд в надежде, что она всё-таки передумала и осталась, но её нет.

Предсказание

Утром меня будит стук в дверь. Я решаю, что это Даниир решил-таки забрать свой камзол, забыв, что он не знает номер моей комнаты. На пороге оказывается Саймон.

На лице парня вселенская скорбь.

— Пришел поговорить? — начинаю без приветствий и расшаркиваний. Роул кивает и просачивается внутрь.

— Я хочу попросить прощения, — говорит он, сев на стул. Я же остаюсь стоять напротив.

— Проси, — грублю.

— Извини меня, пожалуйста, я поступил как подлец. Не понимаю, что нашло на меня, эмоции вскружили голову. Я не хотел тебя обманывать или оскорблять. Мне самому противно от своего поступка…

— Почему ты выбросил мой подарок? — не измена и обман парня сейчас тревожат мое сердце, а именно его поступок с запонками. — Я понятия не имела про вашу историю с драконами.