Гордая пленница - Делайл Анна - Страница 40

— Наверное, у меня слишком мало воображения.

— Тогда садись рядом со мной и не шевелись. Может, сегодня мы увидим кого-нибудь, и ты поверишь.

Они сидели рядом. Изабо ждала появления фей, Алистер наблюдал за ней. Он умирал от желания, но она, кажется, погрузилась в воспоминания и забыла, что привело их сюда. Он не должен ей мешать, а то она подумает, что ему нужно от нее только одно — лежать с ней.

Повернувшись, Изабо поймала его страстный взгляд, — Алистер! — прошептала она. — Ты правда любишь меня?

— Да, — хрипло выдавил он. — Я люблю тебя больше всего на свете.

Она улыбнулась.

— Тогда не хочешь ли показать, как ты меня любишь?

Прямо здесь. Не боишься, что феи увидят?

— Я так хочу тебя, Изабо. Мне ни до кого нет дела.

Пусть смотрят.

После жадного поцелуя он взял ее за руки, нежно заставил подняться и начал расстегивать ей платье. Изабо не возражала, но, когда платье упало к ее ногам и он принялся за рубашку, она с беспокойством огляделась.

— Может, не надо снимать?

— Боишься фей? — улыбнулся Алистер. Она покачала головой. — Тогда я хочу видеть тебя. Всю, здесь, при свете дня.

Говоря это, он стянул с нее рубашку. Теперь Изабо стояла перед ним, освещенная солнцем, нагая, чуть робкая, стройная и грациозная, как молодая лань.

Алистер медленно провел ладонями от ее плеч до талии, затем так же медленно вернулся к груди. Она закрыла глаза и положила голову ему на плечо, отдавшись ласке. Изабо очнулась только на миг, вспомнив, что находится в долине, нагая, совершенно беззащитная. Но это ощущение было таким восхитительным, почти языческим, а мысль о том, что можно позволить ему делать все, как он хочет и когда хочет, еще больше возбуждала ее.

Алистер разжал объятия всего на несколько секунд, чтобы раздеться, потом молча опустился перед ней на колени, обнял за талию, прижался лицом к ее животу и начал целовать. Он скользнул ниже, руками легонько раздвинул ей ноги, совсем немного, чтобы найти губами то, что он хотел. Изабо уперлась в его плечи, боясь, что ноги не выдержат и она сейчас упадет. Он, казалось, это почувствовал, на секунду остановился и потянул ее вниз.

Она лежала на спине, вцепившись руками в траву, полностью отдавшись его воле, пока он продолжал свое исследование. Когда Изабо уже думала, что страсть поглотит ее, он вдруг лег рядом.

— Нет, любовь моя, не сейчас, — очень нежно сказал он. — Мы только начали.

Алистер снова наклонился, ласкал и целовал ей грудь, а руки гладили ее тело. Изабо отвернулась и закрыла глаза, чтобы не видеть ничего, только чувствовать то, что он делал с ней.

— Нет, открой глаза. Смотри на меня, Изабо.

Он двумя пальцами вошел в нее, и она невольно выгнулась. Но он тут же прекратил ласку, подождал и, когда она успокоилась, скользнул еще глубже.

— Смотри на меня, Изабо.

Она подчинилась, хотя спокойно лежать не могла и приподняла бедра. Он снова вышел, проделывая это до тех пор, пока она, почти рыдая, не взмолилась:

— Алистер! Пожалуйста, не дразни меня… я больше не вынесу…

— Не вынесешь? — прошептал он.

Наградив ее страстным поцелуем, он прижал ее запястья к траве и только тогда вошел в нее. Он слышал ее крики, ощущал содрогания ее тела. Изабо казалось, будто неведомая сила раз за разом поднимает ее в воздух, хотя это было невозможно.

Потом, когда они лежали рядом, не выпуская друг друга из объятий, Изабо прошептала:

— Ты меня потряс. Мне казалось, что я улетела отсюда, но куда, не знаю…

Алистер слабо улыбнулся.

— И я тоже. Я до сих пор внутри… тут. — Он положил руку ей на грудь. — В тебе, навсегда.

Солнце грело их обнаженные тела, им было так хорошо, что они забыли обо всем. Их губы соприкасались в поцелуе, они взглядом ласкали друг друга, лежа так спокойно, что бабочка села на лицо Изабо, и она улыбнулась. Алистер хотел смахнуть ее, но она удержала его руку.

— Нет, пускай сидит. — Когда бабочка все-таки улетела, Изабо спросила:

— Разве ты не знаешь, что должен заботиться о бабочках? Это они переносят наши души на небеса. Ты правда не знал? — Алистер покачал головой. — А ты знаешь, твои глаза тлеют, как угли, когда ты занимаешься со мной любовью? Эти маленькие золотые крапинки оживают и вспыхивают.

— Каждая частица моего тела оживает, когда я у тебя внутри, поэтому и они тоже. — Он легонько обвел пальцем контур ее рта. — Видеть, ощущать твое желание, твое тело, полностью отдающееся мне… Я готов съесть тебя целиком.

— Кстати, ты знаешь, что укусил меня? — Она прижала его руку к своей шее. — Вот здесь. Ты похож на того самого жеребца, которым так гордишься, — хихикнула Изабо. — Он тоже кусает своих кобыл, обслуживая их.

Кожа в этом месте у нее покраснела, и Алистер нежно погладил ее.

— Тебе больно?

Она покачала головой.

— Но когда я вижу, какой ты огромный, то даже удивляюсь, почему это мне не больно.

Засмеявшись, Алистер перевернул ее на спину.

— Женские формы будто созданы для этого, правда?

— Наверное, — согласилась она. — Только должна тебе сказать, что ты был жесток, когда дразнил меня так долго.

— Жесток я сейчас, а в то время считал, что ты получаешь удовольствие.

— Да, жесток, — повторила Изабо. — Я думала, что умру. Когда-нибудь я то же сделаю с тобой. Прижму тебя, буду дразнить, мучить тебя и…

— Прижмешь меня? И как же ты собираешься это сделать?

— Не знаю. Но что-нибудь придумаю, — не сдавалась она. — Может, свяжу тебя, пока ты спишь. Да, именно так. Свяжу, а потом заставлю умолять меня.

День уже клонился к вечеру, когда они вернулись домой и увидели Дункана, который сидел у двери на низкой деревянной скамье. Изабо выпустила руку Алистера и подбежала к старику.

— Ребенок уже родился? — с нетерпением спросила она.

— Да. С час назад. Все хорошо, с ней Элис.

— А Мойра?

Он кивнул в сторону дома.

— Она будет не слишком довольна, что я сбежала украдкой. — Как и ты, — добавила Изабо, взглянув на Алистера. — Я лучше пойду к ней.

— Только не одна.

— Мойра не съест меня. Останься, поговори с Дунканом, а я успокою ее.

Когда она скрылась в доме, Алистер сел рядом с Дунканом, прислонившись головой к стене. Конечно, старик догадался, почему их так долго не было. Интересно, что он думает? С самого начала Дункан вроде бы относился к нему лучше, чем его жена, не осуждал их отношений. Его терпимость удивляла Алистера. Он знал, как бы сам отнесся к мужчине, если бы тот соблазнил девушку, оставленную на его попечение.

— Не беспокойтесь насчет Мойры, — неожиданно сказал Дункан. — Она ей не сделает ничего плохого.

Алистер хмыкнул, выражая сомнение, и Дункан тут же повернулся к нему.

— Вы напугали ее, вот и все. Она переживает за Бо.

— Что я такого сделал, чтобы испугать женщину? На мой взгляд, это она здесь всех пугает.

— Нет сомнений, она видит то, чего другие видеть не могут.

— Если она так много видит, — с презрением ответил Алистер, — почему ж она до сих пор не заметила, что я не собираюсь причинять вам зло?

Помолчав, Дункан после некоторых раздумий сказал:

— Когда она пришла сюда, то была не старше, чем Бо сейчас. Обезумевшая от страха, нося под сердцем дитя.

Английские солдаты изнасиловали ее, мучили, осмеивали, а потом бросили на явную гибель. Элсбет, мать Бо, нашла ее, беременную, умирающую от голода, и выходила. А когда родился Рори, научила Мойру ухаживать за ним. — Дункан изучающе поглядел на Алистера, словно оценивая его впечатление. — Она поступала как всякая мать. Когда Эслбет умерла. Мойра вместе с Элис заботились и о Робби, и о Бо. Для нее она все бы сделала, как и остальные. Но вы должны понять благодарность, какую чувствовала Мойра.

— По-моему, было бы странно, если бы не чувствовала. — Алистер поднял листок, упавший на его килт, и задумчиво смял его в руке. — Из твоих слов я могу понять, что она не доверяет мне. Или всем мужчинам. Конечно, мне жалко ее. Но я не могу терпеть выдумки, которыми она пичкает Изабо… про ее брата и так далее… которые только расстраивают ее.