Держись за небо. Полёт души - Золотаренко Татьяна - Страница 15

– Прости, Лен! Прости, что я так рано… – пролепетала Светлана, но та даже слушать ее не стала, а обхватила кисти сестры и с любовью посмотрела в убитые горем глаза.

– Милая, о чем ты говоришь? Что значит рано? Не рано, а долго… Долго ты ко мне шла, моя дорогая. Проходи, хватит стоять в дверях.

Лена помогла Свете затащить сумку, стараясь не заострять внимания ни на запахе алкоголя, который шлейфом тянулся от сестры, ни на этом странном внешнем виде, ни на предположениях ее бедственного состояния. Главное, Свету сейчас не смущать, а поговорить они успеют.

– Как же мне тебя не хватало! – воскликнула со слезами на глазах старшая и вновь обняла сестру.

А та походила на зомби: отрешённый взгляд, растерянные движения, непонятный лепет, срывающийся с губ. Сердце разрывалось, глада на нее. А ведь прошедшие два года Лена жила в ожидании… и почему-то предвидела появление сестры именно таким. И сейчас, утешая свою маленькую Светоньку, Леночка только и думала, чтобы Бог дал той сил пройти достойно этот нелёгкий период. Ведь чует ее сердце, что он только начинается.

– Заблудшую сестру с утра не ждали? – ирония вошедшего Андрея казалась неуместной, но Свету это немного отвлекло от личного горя.

– Да, Андрюш, пришла с повинной, – сказала она, наскоро вытирая слёзы. – Хоть и стыдно. Несколько раз возвращалась. Потом сидела у подъезда минут двадцать. Думаешь, легко решиться посмотреть в глаза людям собою же отвергнутым?..

– По глупости отвергнутым, – произнёс Андрей и обнял ее. – Это ничего, Свет. В жизни и не такое бывает! Здесь тебя всегда ждали и будут ждать. Но хочется надеяться, что обойдёмся без таких эксцессов. Верь сестре!

– Некому мне больше верить, – зарыдала та. – И вряд ли когда-нибудь еще смогу…

– Так, я понимаю, что сейчас тебе больно, – произнесла сердито Елена, – жизнь рушится, все сволочи, счастья нет – и так далее. Давай без пессимизма, моя милая! Потому что разрушение старого – это возможность для строительства чего-то нового. И в этом новом нужно постараться выбрать более качественные и надёжные материалы, понимаешь, о чем я?

Улыбка родной сестры, такая воодушевляющая и обнадёживающая, словно осушила слезы, настырно рвущиеся из ее сердца, и младшая вдруг с грустью улыбнулась в ответ. А ведь и правда… не конец же света!

– Единственное, чего я не могу еще понять – как можно было пропустить мимо себя такую очевидность? – говорила Света, уткнувшись взглядом в чашку с остывшим чаем. – Ведь наверняка они давно вместе, но я не замечала. Могла бы и раньше положить этому конец.

Лена взяла сестру за руку и заботливо убрала русую прядь волос, спавшую той на лицо. Они всегда жили душа в душу, как будто сестры-близнецы, чувствующие боль друг друга даже на расстоянии. И сейчас на обломках этого горя так ясно светилось их уцелевшее сестринское счастье.

– Свет, – строгим голосом произнесла Лена, – прекрати себя винить! Я не могу сказать, что ты абсолютно ни при чём в этой ситуации, но и не могу осуждать тебя… Просто ты верила. Ты верила ему как человеку, клявшемуся тебе в любви. Ты верила ей как подруге, ставшей единственной отдушиной… Ну в мое отсутствие, конечно, – улыбнулась она.

– Если бы я хоть чуточку прислушалась к тебе, Лен… Хоть немножечко…

– Ладно тебе, Светонька, – она прижала младшую к груди, целуя ее в макушку. – Ты просто хотела любить… а об этом жалеть не нужно! Этим нужно дорожить! И стремиться дальше обрести эту самую любовь.

Отпрянув от сестры, Светлана посмотрела на ту с недоумением.

– «Хотела любить»? Думаешь, я не любила?

На секунду задумавшись, Леночка грустно произнесла:

– Не могу утверждать за тебя, моя дорогая. Но, боюсь, что ты приняла за любовь лишь веру в нее. Потому что порой слепо поступала, не думая. Торопилась всё время куда-то. Вопреки всем догмам, любовь не ослепляет, она, напротив, открывает истину. А слепит влюблённость, потому что она такая… резвая, дерзкая, флиртующая… и проходящая мимо. Кстати, спешу тебе сказать спасибо.

– За что тебе вздумалось меня поблагодарить? – удивилась та.

– За то, что впервые в жизни ты послушала меня. В том смысле, что пришла ко мне тогда, когда он тебя обидел.

Света подняла наполненные слезами глаза.

– Больше всего я корю себя именно за это: из-за него чуть не потеряла тебя навсегда.

– Ты меня не теряла и не могла, милая, – любящим тоном проговорила Лена и подлила сестре травяной чай. – Я – твоя кровь, а это навеки вечные, моя дорогая!

– Лен, скажи мне, в чем я могла ошибиться?

Та очень обрадовалась этому вопросу: в силу своего вздорного характера младшая сестра никогда ее не слушала. Этот случай с Марком послужил ей уроком – нельзя во всем полагаться только на себя. Кто как ни родные люди смогут открыть глаза на то, что мы так часто пропускаем мимо себя? Вот и раньше Света думала, что все знает, что сама разберётся, что ее обойдут ужасы реальности…

Может, ей, Лене, и не нужно было соглашаться и исчезать из ее жизни? Может, нужно было пойти на компромисс и настоять на общении? Да нет же, не в Светином стиле противоречить своему выбору – решила и железно! Уж очень хотелось младшей сестрёнке самостоятельности. Хотя за двадцать шесть лет ее и так было безмерно: лишившись в детстве родителей и оставшись на попечении у тетки, они сами друг друга воспитывали. Иногда бабушка подпрягалась, но какое там воспитание? Только умиление, похвала да любовь! Появление Марка все круто перевернуло. Очевидно, ситуация эта очень нужна была им обеим.

– Леночка, ну почему молчишь? Отвечать не хочешь?

Она вернулась из воспоминаний, и Света это ясно поняла по взгляду. В глаза сестре она смотрела всегда словно в отражение – с детства все говорили о том, что взгляд у девочек одинаков. Только вот младшей не хватало некоторой мудрости, уже присутствовавшей у старшей, разница в шесть лет все-таки.

– В чем ты могла ошибиться? Ну, начнём с твоего избранника. Свет, ну он ведь актёр! Для меня это было очевидно с первой минуты знакомства с ним. У тебя не всегда получается разбираться в людях, дорогая моя…

– Да это уж понятно, – с сарказмом в голосе произнесла Света, – одним махом ошибиться в двух родных людях – не каждому дано…

– Поэтому изначально, – продолжала Леночка, – ты просто не замечала его недостатков, причём недопустимых недостатков. Он так притворно тебе улыбался! Когда ты отворачивалась, он частенько провожал взглядом ножки в мини-юбке. При этом почему-то удивлялся, когда я это замечала и его одёргивала. Ну есть определённая категория мужчин – кобели они называются. И никуда от этого не денешься. Тебе так хотелось искренней любви, а он ведь не способен на нее, милая.

– Тогда почему же он был со мной? Зачем врал? Жил бы себе один, гулял направо и налево, зачем было меня трогать?

– Ну, во-первых, ты сыграла большую роль в создании ваших отношений, чем он. Марк просто шел на поводу. Ты захотела, чтобы вы жили вместе, он не отрицал. Ему так удобно было – за тобой, как за каменной стеной. Ты захотела свадьбу и замуж – он опять согласен. Эти отношения были построены тобой, а не вами, а то есть изначально были обречены на провал. Удобно для определённой категории мужиков – все делает женщина, а он в это время занимается своей личной жизнью. Конечно, в нормальных отношениях мужчина обязан иметь заинтересованность. И ничего хорошего в том, что ты все тянула на себе, не было. Организация всех мероприятий, принятие решений, домашние дела… Он ведь даже не занялся вашим переездом на квартиру… О чем это говорит? Его всё устраивало! Он развалил, прости, достоинство на диване и кайф ловит. А ты, Светочка, бегай, узнавай, решай, делай…

Светлана молчала. Ну конечно, Лена, как всегда, права. Причём в каждом своем слове. Самые яркие моменты совместной с Марком жизни мелькали в памяти кадрами из старого фильма. Ведь действительно, инициатором во всем была она! Да о чем говорить, если последний раз ей пришлось искать ему работу – не получалось у него. Обременяло ли ее это? Да. Очень часто. Хотелось быть женщиной, ничего не решающей, а только дающей и получающей. Но нет. Она в их семье частенько выполняла роль мужа.