Держись за небо. Полёт души - Золотаренко Татьяна - Страница 20

Невероятное беспокойство за младшую сестру заставляло Лену нервничать. Света многого не понимает! Совершенно не видит таких очевидных вещей. Но ничего. Все наверняка придет со временем. Она даже не представляет, как способна измениться ее жизнь! Не побегом от себя, а встречей с самой собой и раскрытием своей сути.

– Когда вы готовы выйти на работу? – полноватая женщина лет шестидесяти, вопросительно приспустив очки, смешливым взглядом исподлобья смотрела на собеседницу.

– Завтра, – прокашлялась Светлана и сиплым голосом подчеркнула: – Завтра же…

– Ну да, конечно, – саркастически заметила начальница внешнеэкономического. – Умрете по пути, но выйдете.

Свете казалось, что та посмеивается исключительно над нелепым внешним видом новенькой. Болезнь и длительная депрессия стали причиной её чрезмерной худобы и осунувшегося лица с темными кругами вокруг глаз. Поначалу хотелось замаскировать дефекты тональным кремом, но драгоценные силы она тратить на это не стала. Как и на поиски более эффектного платья: серый цвет оного только добавил драматичности её образу. Ну и в завершение оставалось связать волосы в тугой "конский" хвост с зализанной макушкой. "Не возьмут, и ладно. Вернусь в Южный", – подумала Света перед уходом своему отражению в зеркале.

Но апатия сменилась на дикий азарт, стоило Потёмкиной перешагнуть порог офисного здания. Вскинув голову, она с открытым ртом таращилась на высокие потолки в вестибюле, зеркало которых отражало ничтожность обомлевшего "протеже". Панорамные окна с разделяющими их сине-серебристыми колонами добавляли стильности помещению, "глотающему" своей могущественностью суетливо спешащих людишек в деловых костюмах. Светлана опустила взгляд в мраморный пол, и увидела отражение своих ног.

С визгом в голове: "Да! Я хочу здесь работать!", – она промчалась мимо очереди в лифт и бросилась подниматься по лестнице.

Компания заоблачно престижная, она откроет новые перспективы для жалкой неудачницы. В тот момент главным казалось не свалиться между этажами от изнеможения, ибо её физические силы в последние дни были на пределе.

И теперь перед новой начальницей, надменной тёткой с признаками старой, совдеповской закалки, Света чувствовала себя крайне неловко – нужно было повнимательней отнестись к своему внешнему виду. Но… Уже не сегодня. Увы. Придется ждать вердикт в костюме канцелярской мышки.

– Пойдемте к директору. За ним все равно последнее слово.

Коридоры плыли, люди мелькали. Никого не видела. Интереса не было. Да и самочувствие совсем подводило. Одна цель – выйти отсюда устроенной.

– Девочки – это ваша будущая коллега, – заметила Дарина Игоревна, показывая бумагами на Потёмкину.

– Очередная мышка, – ехидно шепнул женский голос. И по ее телу прошел колкий холодок из-за точности замечания, которым она и сама себя гнобила последние полчаса. – Не сработаемся.

Так, игнор этим гламурщицам! Ей просто нужна работа. А с такой зарплатой – почти в два раза больше, чем в банке, – тем более. Игнорируя смешки женщин, она следовала за начальницей.

– Константин Юрьевич, – вдруг услышала Света, и отодвинувшаяся в сторону Дарина Игоревна показала в полный рост работодателя.

Он стоял, небрежно всунув руку в карман брюк, откинув в сторону край синего пиджака. Во второй руке был стакан с водой. Бросив на Светлану деловитый взгляд, Ордынцев поспешно подошел к своему столу.

– Ах, да. Присаживайтесь.

Внезапное эхо сердечных стуков оглушило ее, и перед её глазами вспыхнуло световое полотно с миллионом черно-белых точек, изящно облепивших лицо Константина. Дежавю… Такое было в кабинете у Беляева пару месяцев назад. Потеряв равновесие, Света схватилась за стул.

– Так-так, девочка моя… – Дарина Игоревна усердно принялась махать перед ее лицом бумагами. – Завтра собирается выходить уже, – усмехнулась она. – Тебе выздороветь надо, красота моя!

Теперь Светлана начинала понимать, что сарказм потенциальной начальницы – стиль поведения, в котором отражалась некая ироничная забота.

– Галина Ивановна, – вдруг послышался голос Кости, говорящего куда-то в стол, – принесите чай с медом и лимоном.

Оторопевшая Света сидела неподвижно, ожидая своего приговора. Что за странное совпадение? Да он не возьмет ее, конечно, после того-то скандала и шквала оскорбительных слов! После того, как все эмоции заставили их друг друга практически возненавидеть! Хотя нет, о ненависти рановато говорить, но о неприязни – в самый раз! Потому Света настраивала себя на провал. Очередной проигрыш, от которого ей нужно будет оправиться.

– Ну как ваши впечатления, Дарина Игоревна? От общения?

– Грамотная девочка, – констатировала та. – Трудоголик, судя по всему. Вроде как подходит. Ну с испытательным сроком, разумеется, возьмем. Проблема только одна, и весомая. Не знаю, что в отделе кадров скажут. С предыдущего места работы уволена по статье.

Едва скрыв свое негодование, из-за чего он готов был в очередной раз громыхать кулаком по столу, Костя уткнулся взглядом в какие-то бумаги.

– Разберемся со статьей, – процедил сквозь зубы он, – испытательный срок всё покажет. Он у нас оплачивается, кстати, Светлана Арсеньевна, – тут же поставил в известность директор. – С графиком и прочими нужностями Вас ознакомили?

– Да, спасибо, – ответила робко она, сделав усилие, чтобы поднять на него виноватый взгляд.

– Пишите заявление. Дарина Игоревна, дайте бумагу, ручку.

– Здесь? – изумилась та.

– Да, здесь. А вы свободны. Я приму и отправлю вам с резолюцией. Отпишитесь отделу кадров.

– Спасибо, побегу, а то работы много, – поспешно ответила Романенко и попрощалась со Светланой.

Явилась секретарь с фигуристой чашкой, на которой красовалась изящная сакура.

– Не мне, – произнес Костя и указал на скукожившуюся над заявлением подчиненную.

Поставленная перед Потёмкиной дымящаяся чашка донесла приятный аромат трав и цитруса, от чего той уже полегчало.

Но выполнив приказ начальства, Галина Ивановна оставила их наедине, что привело Свету в тихий ужас. Ее рука, предательски дрожавшая, то ли от болезни, то ли от волнения, просто исковеркала прекрасный почерк и превратила его в кривую из каракулей.

– Надеюсь, обморок был не голодный? – спросил с иронией Костя, решившийся первым прервать паузу. – А то вы сами на себя не походите… Исхудали… круги черные под глазами…

– Нет… Это был не обморок, – пролепетала Света. – Я просто оступилась.

– Признайтесь, что вы слабы. Пишите с пятницы, – он бросил взгляд на календарь. – За три дня окрепнете, думаю.

Тут Костя заметил, как ее рука зависла в воздухе.

– Вы передумали? – вдруг спросил он, внешне иронизируя, но внутренне надеясь на «нет».

Почему-то его радовала эта встреча. И ее прежняя робость приводила в умиление. Странная девушка. Хочется надеяться, что завтра она не устроит истерику по какому-нибудь глупому поводу.

– Нет, – ответила тихо она. – Просто я так неудачно написала заявление, что, боюсь, вы даже слов не разберете.

Решительный стук каблуков остановился возле нее. Костя развернул к себе бумагу и провел по ней рукой.

– Н-да… – сомкнул губы он. – Перепишите. Что-то почерк у вас…

– Это от температуры, – немедля оправдалась она.

– Вполне может быть, – произнес задумчиво он. – Постарайтесь переписать разборчиво.

О, да! Она будет очень стараться, чтобы поскорее покинуть стены этого кабинета! И дай Бог, чтобы ноги ее на сей раз не подвели.

– Как Игорь? – спросил Костя.

– Хорошо, – быстро ответила Света, будто ждала этого вопроса, и он поверил ей.

Она даже расспрашивать не будет, как и почему ее взяли. Ей слишком нужна работа, чтобы перебирать и выпячивать свои принципы…

Молчание, воцарившееся в кабинете, заставило их обоих почувствовать неловкость. Но каждый оставался со своими мыслями.

– Пейте чай, пока горячий. Не позволяйте, пожалуйста, гордости затмить старания моей секретарши. Она делает изумительно полезный напиток.