Самая подходящая леди (ЛП) - дж.куин, к. брокуэй, э. джемс - Страница 56

— Прости меня, дорогая.

Джорджина посмотрела на него, издав звук, похожий то ли на писк, то ли на вздох, и попросила:

— Пожалуйста, не останавливайся — продолжай то, что делал.

— Я должен. Мне нужно отдать тебе кое-что. — Он поцеловал ее в бедро. Затем поднялся с кровати и пересёк комнату.

— Ты голый! — воскликнула Джорджина, очевидно только что это заметив.

— Конечно голый, — отозвался граф, зажигая лампу на туалетном столике. — Джентльмен никогда не прыгает к леди в постель в сапогах. Боже, как сегодня холодно!

Джорджина перекатилась набок и теперь лежала, опираясь на локоть и разглядывая Хью. Её пышные рыжие волосы ниспадали волнами на грудь, и его снова ошеломило чувство, что она слишком для него прекрасна. Для такого, как он.

Но затем Хью посмотрел ей в лицо, и распутная, очаровательная гримаска Джорджины сказала ему совершенно ясно, что никто никогда не доставлял ей такого удовольствия, как он.

И потому Хью вернулся в постель, лёг рядом и укрыл их обоих с головой простынёю. И там, в тёплой пещере, созданной их телами, освещённой мягким золотым светом единственной лампы, он уверенно произнёс:

— Я люблю тебя.

Джорджина улыбнулась, и радость в её глазах заставила сердце Хью запеть.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она 062ca0. — Мы будем любить друг друга под простынёй? Ты такой романтик, Хью.

Они закутались, поскольку Хью подумал, что неким важным частям его тела грозило замерзнуть, но он не видел смысла в том, чтобы разубеждать Джорджину, если уж она посчитала его романтиком.

— Я бы хотел любить тебя везде, — ответил он, и это прозвучало как обещание. — Даже в снежном сугробе.

-

А затем со своей обычной бесхитростностью добавил:

— Сегодня утром у меня его не было.

Хью взял Джорджину за руку и надел кольцо ей на палец.

— О, — выдохнула она.

— Полагаю, оно старомодное, — промолвил Хью, вдруг подумав, что кольцо его матери может быть совсем не в моде. Оно представляло собой розовый топаз высочайшего качества, окружённый бриллиантами.

Но глаза Джорджины сияли.

— Оно прелестно, Хью. Это самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела. Это твоей мамы?

Он кивнул и поцеловал Джорджину в нос.

— Отец отдал его мне после её смерти и сказал, что я должен подарить его своей жене.

По щеке Джорджины скатилась слеза, и Хью осушил её поцелуем.

— Ничего милее в жизни не слышала, — сказала будущая графиня, и голос её задрожал от чувств.

— Она была бы очень счастлива, — заверил её граф. — Ты бы ей понравилась, Джорджи. — Но затем он захотел, чтобы его любимая перестала плакать, так что Хью просто перекатился, оказавшись на ней, и принялся её отвлекать.

И в этом ему не было равных.

Хью был настолько хорош, что у Джорджины, в общем-то, не появилось возможности рассмотреть кольцо до утра, и она всё ещё бросала взгляды на свою руку, входя в утреннюю столовую. Было довольно поздно, и бóльшая часть гостей перешла в гостиную.

За столом сидели лишь Кэролайн и Пирс, и поскольку подруга Джорджины вскочила со стула и воскликнула: «А вот и ты!», стало ясно, что эта пара сидела за холодными тостами и еле тёплым чаем, ожидая её.

Джорджина не смогла сдержать улыбку.

— Я чуточку проспала, — сказала она, обходя стол, чтобы сесть рядом с Кэролайн.

— Воображаю… — вскричала та, но затем её голос прервался. — О, Пирс, посмотри, мой брат… моя мама… это… о, Джорджи, я так счастлива за тебя!

И лишь позднее Кэролайн сказала то, что Джорджина никогда не забудет — до тех пор, пока носит кольцо Хью, а это означало, всю её долгую и счастливую жизнь.

— Это как раз то, чего хотел мой отец, — призналась Кэролайн. — Жаль, что он не может сам всё увидеть. Он был так разочарован, когда ты так быстро влюбилась — в свой первый же сезон. И его не обрадовала твоя свадьба с Ричардом, хотя, конечно, я никогда тебе этого не говорила.

— Не обрадовала? — переспросила Джорджина, весьма удивившись.

— Это не имело ничего общего с Ричардом, но мой отец считал, что именно ты смогла бы удержать Хью от бегства в конюшни. убыцшу Папа чувствовал, что мой брат воспринял смерть мамы хуже остальных, а ты как-то помогла ему в то страшное время. Случилось что-то, что заставило папу посчитать вас идеальной парой.

Кэролайн не сказала больше ни слова, а Джорджина не спешила просветить подругу на сей счёт. Но до конца своей жизни, стоило кому-то упомянуть купание, графиня Брайерли смотрела на мужа с загадочной улыбкой — улыбкой, которая удерживала его подальше от конюшен.

Эпилог

Болтая на ходу, Кэролайн пробиралась по старинному театру.

— Видите? — махнув бокалом с шампанским в сторону подмостков, произнесла она. Надо сказать, что за ужином в честь ее дня рождения провозглашали великое множество тостов. — Первый маркиз Финчли построил это намеренно во славу одного из усовершенствований королевы Елизаветы в стране. Знаете, она обожала театр. Не могу утверждать, что с тех пор им часто пользовались, но надеюсь, когда у нас будут дети, мы почаще будем устраивать здесь представления.

Муж взирал на нее с тем выражением слепого обожания, которое Хью обычно терпеть не мог, а сейчас был почти уверен, что оно с таким же успехом навеки поселилось и у него на лице.

— Я предоставляю тебе занять место королевы Елизаветы, милая, — предложил маркиз. — На сцене.

— О! — воскликнула Кэролайн. — Это же кресло из голубой гостиной.

— То самое, в котором на портрете в точности на этой сцене восседает королева Елизавета, — гордо пояснил Финчли. — Тебе предстоит сидеть на почетном месте. Поскольку это твой день рождения. — И он наклонился и прошептал что-то на ушко Кэролайн. Что именно, Хью не расслышал, но у него имелись кое-какие догадки на сей счет, поскольку Кэролайн покраснела, а муж поцеловал ее в носик так, как совершенно не принято в приличном обществе.

Это зрелище заставило Хью призадуматься, а что бы он сотворил на двадцать пятый день рождения Джорджины, и на тридцатый ее день рождения, и на пятидесятый, и на семидесятый, если уж на то пошло. Он взглянул на нее, и в его улыбке, должно быть, что-то такое промелькнуло, потому как щеки Джорджины порозовели, и она возмущенно произнесла:

— Хью! Прекрати!

Между тем его сестра по своему обыкновению подняла смуту.

— Нет, я не желаю торчать там одна на сцене, Пирс, — говорила она. — Я хочу, чтобы ты был со мной. И Джорджина, потому что они с Хью только что обручились, поэтому им следует отпраздновать помолвку.

— В таком случае мисс Пэссмор и лорд Чартерс пребывают в том же положении, — указал ей Хью.

— И я очень рад объявить, что мисс Пейтон приняла мое предложение руки и сердца, — раздался низкий голос капитана Нилла Оукса.

— Должно быть, этот дом кишит не на шутку разгулявшимися купидонами, — тихо прошептал Хью Джорджине.

— Сожалеешь? — усмехнувшись, спросила та.

— Да нисколько, — ответил он, безуспешно пытаясь удержать легкомысленный тон. — Никогда. — И тоже поцеловал ее, поскольку уж ежели хозяин нарушает правила, предписанные светом, то другим сам бог велел.

— Пусть все обрученные пары присоединятся к нам с Финчли на сцене, — объявила Кэролайн, хлопая в ладоши и делая знаки суетившимся повсюду слугам принести кресла.

Хью занял узкий диванчик и уютно расположил рядом Джорджину. Гвендолин, мотая отрицательно головой, пыталась спрятаться где-нибудь сзади, но Алекс ухитрился уговорить ее сесть в стоявшее сбоку кресло. А Кейт пристроилась на коленях капитана Оукса, что было явно непристойно, только вот они все так привыкли видеть его, то и дело переносившим ее, что это казалось естественным. Что-то случилось с ее лодыжкой, подумал Хью. Наконец, они все, трезвоня, уселись полукругом лицом к сцене, спиной к публике.

Со стороны зрителей доносился гул ожидания.

— Ты пояснил лорду Финчли, что мы не отвечаем за это представление? — зашептала Джорджина.