Золотая овечка (СИ) - Волок Анна - Страница 26

— Так, мы забираем лошадь, одежду и фляги, — весело скомандовала она. — Мы забираем все, что у тебя есть с собой! Спускайся, мой старый знакомый, спускайся. Или я парализую тебя и оставлю хищникам! Ты же знаешь, что я могу?

Купец прикусил губу, но все же спрыгнул на землю. Лира заметила, что он дрожит.

— Ты хоть не болен? — спросила она и тут же добавила. — Ладно, одежду можешь оставить. Перебьюсь. Кот, ты не находишь, что я слишком добра в последнее время?

— В последнее время? — усмехнулся кот. — Да все наши неприятности из-за твоей доброты!

Купец начал тихонько молиться. Лира запрыгнула на обоз. Два мешка с крупой и бочка с непонятным содержимым — вот и все, что перевозил Варгас.

— Куда ехал? Почему один?

— Ничего не скажу тебе. Ничего, колдунишка! Можешь убить меня, но слова не выпытаешь! — мужик ударил себя в грудь.

Лира и кот переглянулись.

— Я за Эвисом, — кинула она коту, отвязывая пояс от рубашки. — Только сначала привяжу нашего спасителя к дереву, чтобы ты мог выведать у него немного полезной информации. Ты ведь справишься, верно?

— Можешь на меня рассчитывать, — улыбнулся кот, на что Варгас напряженно сглотнул.

Глава 9 _ Жрец

Мир разделился на два: теней и тусклых проблесков света. Тошнота отступила. Эвис чувствовал озноб, сильный холод, будто в одну ночь лето обернулось зимой. Он видел тьму, видел нечто, напоминающее дом. Его дом. Тени были повсюду. Они сползали по голым стенам, скапливались по углам и смеялись, смеялись, смеялись. Эвис лежал на холодной лавке, смотрел на окно, за которым не было ничего — лишь бездна. Он остался один. Вернулось чувство обреченности, которое однажды чуть не привело его к петле. Во рту пересохло. Он попробовал поднять руку, но понял, что примерз к скамье. Одна из теней отделилась от стены, придвинулась, слишком близко, склонилась. Горло свело судорогой от жуткого липкого страха.

Эвис открыл глаза. Мама сидела рядом. Но как?

— Мама? — произнес он, еле шевеля губами. Та не ответила. Лишь взяла его руку в свою, такую холодную, как и весь этот мир.

Снова вернулись дом и тени, только коробка из стен начала ходить ходуном, ее качало, и Эвис испугался, что вылетит в окно, в неизвестность. Потом раздались стоны. Словно мать готовилась родить на свет нового брата.

Давай мама, давай! Я так не хочу оставаться один!

***

Над ними было чистое небо. Стоял день, яркий и солнечный.

Святск оказался дальше, чем предполагала Лира. А может уставшая лошадь отказывалась гнать со всех ног. Телега тряслась и казалось, что при въезде в город развалится ко всем черням. В бочке плескалась вода. Или что другое, покрепче.

На допросе Варгас так и не смог точно ответить коту, куда именно ехал. Его показания менялись с каждой новой отметиной на пухлом пузе. Все что удалось выяснить, пока Лира с помощью магии и овцы тащила Эвиса к дороге — это то, что он нанял взвод самых бравых вояк Трелучия, что те уже в пути и они обязательно найдут и самого Варгаса и его обидчиков. Последних обязательно дождется виселица, или гильотина, или костер — с наказанием Варгас тоже никак не мог определиться.

Кот хотел оставить его привязанным к дереву, решив, что раз к нему на помощь бежит целый взвод, то дикие звери ему не страшны.

— Со спасителями так не обходятся, — пояснила Лира по возвращению и сразу освободила помещика. Не из благородства, а на радостях, что Эвис все еще жив, а ее сил хватило, чтобы допереть его до дороги. — Уходи, пока не передумала!

Варгас убегал осторожно, постоянно оглядываясь. Лире и остальным тут же стало не до него.

Перед поездкой кот предложил избавиться от лишнего груза — мешка и бочки, но Лирин план требовал оставить все, как есть. Ну или почти все.

— Я знаю, как сделать так, чтобы у охраны не возникло вопросов, — крикнула она, когда вдалеке показались стены и черная башня за ними. — Но придется постараться, чтобы нам поверили. Вы готовы?

Голова Эвиса лежала у нее на коленях и то и дело болталась из стороны в сторону. Овца неподвижно покоилась в мешке из-под пшена и лишь изредка подскакивала на кочках, приглушенно ругаясь на своем языке.

— Конечно, Лира! — Тиш одной рукой держалась за выступающий край телеги, а второй вцепилась в кота.

— Тогда ты забирайся к ней под рубашку, а ты готовься стонать. Чем громче, тем лучше!

***

Святск охраняли двое стражников. Их доспехи отличались замысловатыми узорами, а головы украшали не шлемы, а широкополые каски.

— Стой, бррр! — закричал младший, тормозя лошадь. Стоны в телеге неправдоподобно усилились.

— Что, еще одна? — спросил один у другого. — Видать, из той же деревни, что и старик. Эх, не один ли папашка заделал у той и этой?

— Пустите, прошу! — воскликнула Лира. — Моя сестра не смогла разро…

— Да вижу я, вижу, — прервал страж и тут же сплюнул на землю. — А этот что?

— Отец испугался вида крови, — Лира виновато потупилась. — Сознание потерял.

— Проезжайте, — стражник усмехнулся, уступая дорогу. — Тоже мне, мужик. Крови испугался.

— Вперед, пошла, пошла!

Только когда ворота остались позади, а лошадь въехала на широкую улицу, заполненную людьми, голосами и городскими запахами, Лира смогла выдохнуть. Тиш перестала стонать и выпустила кота, который тут же предъявил девочке, что не стоило сжимать его так сильно. Из мешка показалась заинтересованная морда, но Лира впихнула ее обратно, предупреждающе цокнув, а после огляделась и спрыгнула на землю, предоставив Эвиса Тиш.

Кобыла прихрамывала на одну ногу: совсем измоталась, бедняжка. Не найдя в себе сил для большего сочувствия, Лира потрепала ее по загривку.

На них не обращали внимания. Люди, разодетые кто в платья, кто в те же шаровары и рубахи (мужская и женская одежда отличалась не сильно) трещали о погоде, делились новостями. Из открытых дверей доносились стуки молотков и выкрики мужей, обучающих юных подмастерьев. Мальчишка лет семи звонким голосом приглашал горожан посетить ведунью Маху, способную предсказать будущее. При этом постоянно добавлял фразу «все с одобрения жреца», которую Лира никак не могла понять. Некоторые лавки манили запахами горячего хлеба: в животе тоскливо заурчало.

Башня, которую Лира заприметила еще при подъезде к городу, словно наблюдала за ними круглыми окнами-глазницами под куполообразной крышей. Лира успела подумать, что именно там запирают неугодных обществу, чтобы у тех оставалось лишь два выбора — выпрыгнуть в окно или умереть от голода. В который раз напомнив себе, что она не в Вестории, Лира свернула в переулок, чтобы уйти от центра как можно дальше и найти гостиницу поскромнее.

Наконец, в зловонной подворотне они отыскали приют. На пороге небольшого двухэтажного дома их встретил рослый пузатый мужичок в засаленном фартуке. Должно быть останавливаются здесь не самые богатые гости.

— Разрешите у вас переночевать, — попросила Лира. — Взамен мы оставим лошадь и телегу.

Мужичок поглядел недоверчиво, уперев руки в бока.

Лира кашлянула, скромно продолжив:

— Мы семьей ехали в Приморск, но отец упился в дороге. Нам достаточно одной комнаты, честно!

Обычно лошади хватало на месяц бесплатного проживания и питания, а за телегу с бочкой, Лира могла выторговать еще и лекаря. Но, с учетом обстоятельств, переговоры могли стоить драгоценных минут для Эвиса, да и ни к чему давать возможность мужлану запоминать их лица. Пусть лучше сочтет Лиру несмышленым мальчишкой, который ни черни ни смыслит в торговле.

— Ну что ж, — мужик сплюнул себе под ноги, щурясь одним глазом. — За лошадь так и быть, проходите.

Пока хозяин приказывал местной ребятне отвести кобылу в хлев, Лира вытянула овцу из мешка. Тихо наколдовав заклинание перемещения, сгрузила на нее Эвиса для поддержки (большую часть веса брала на себя магия) и повела на второй этаж. На ступеньках вспомнился день, когда она впервые использовала это заклинание: тоже в таверне и тоже на Эвисе. Произошло это в магическом городке южной страны в заведении Вольта, куда Лира пришла за информацией о местонахождении Заколдованного Острова. Было же время! Тогда Эвис упился и Вольт наказал Лире переправить наемника в комнату, а взамен разрешил переночевать там. Странно, в первый раз заклинание отняло у нее куда больше сил, а теперь давалось легко. А ведь она почти не тренировалась с тех пор.