Сообщники поневоле (СИ) - Снатёнкова Алёна - Страница 12

- Это Обашкин наивный? Серьезно? Или мы про разных людей говорим, или я Мисс Вежливость. У него на лице написано, что он что-то затевает. А вот Смирнова… на одуванчики не дует, боясь их обидеть. Какая из нее гиена?

- Сейчас мы точно о разных Смирновых думаем. Так что? Согласна? Только с условием, что никто не должен знать о нашей сделке, и на людях будешь делать вид, что мы незнакомы. Не надо мне такого счастья, как друг в твоем лице.

- Будто ты мне нужен.

Хочу сказать, мол, катись со своей сделкой прямиком в горящую баню, как слышу голос с лестницы:

- Понятия не имею, куда Маруся делась.

- Давай ты направо, я налево. Так быстрее найдем.

Пронесло.

Значит, меня Настя через минуту найдет.

Сто-о-о-оп! Я ж налево повернула.

Обашкин, чтоб ты икал весь ближайший год. Не иди ко мне.

- Довлатов, прячься, быстро, – шиплю на парня, к кровати его толкая. – Они не должны знать, что мы с тобой общались.

- Сама прячься, это моя комната.

Я? Снова? Никогда.

Хватит. Належалась.

- Нашел время для спора. Сейчас сюда зайдет твой дружок и догадается, что мы козни готовим за их спинами. Мне-то ничего, я выкручусь, но ты, мил человек, врать не будешь, признаешься. И спалишь нас всех. Это еще больше сплотит нашу парочку, и они завтра же в загс убегут.

- Ладно.

- Что?

- Спрячусь, но ты сразу же уведешь его отсюда.

- Конечно, – я даже руку на сердце положила. – Барашкин и дверь не успеет открыть. Не косись, Обашкин он, я в курсе.

Филька смотрит на меня как на врага народа, а затем подрывается с места, чтобы тут же на пол упасть.

М-м-м.

Ребенком он меня называл? Ну-ну.

Удивил, под кровать пролез. Хотя с виду верзила такой. Улыбаюсь, напевая веселую песенку себе под нос: «Ничего на свете лучше не-е-ету, чем шутить над грозным Филимо-о-оном». Эх, допеть не успела. Шаги уже возле двери слышались.

- Фил? – шепотом говорю я. - Довлатов?

- Что? – ох он и тигр. Рычит так правдоподобно. Ну, думаю, это не его предел. Сейчас он взвоет.

- В твоем шкафу целая рота поместится, ты зачем под кровать полез? Считаешь себя котиком?

Ну вот. Я ж говорила, что он громче рыкать может. Я не ошиблась.

Глава 12

Так, что у меня есть? Запрет на посещение второго этажа, разъяренный человек, который мне этот запрет озвучил, ой, еще Довлатов под кроватью в наличии имеется.

И вот что прикажете мне делать с этим богатством?

Тук-тук-тук-тук.

Чего?

Обашкин стучит в дверь, прежде чем войти?

Какой… удивительный человек. Чтоб его…

Тук-тук-тук-тук.

- Маруся, ты здесь?

Ох и не нравится мне его голос. Мое имя он не сказал, а прям срыгнул, засранец.

Плюхаюсь на кровать, сами понимаете, почти с разбега, чтобы Филька почувствовал, и, хватая журнал с тумбочки, отвечаю:

- Не входи.

Блин, что за журнал такой, где нет картинок, а только одни цифры? Правильно, фигня, а не журнал.

- Почему?

Да, а почему ему входить-то нельзя? Как-то об этом я не подумала.

- Я это… разделась. Жарко стало.

Молодец, Маруська. Умно придумала.

- Какого черта ты там голая делаешь? – шипит Славка, но от двери вроде отошел. По крайней мере, мне так показалось. – Быстро выходи.

- Голой? Твои друзья меня не поймут. Обашкин, идите, я вас догоню. Не сомневайся, у меня пятерка по физре была.

- Сажина! – М-да, а этот чудик рычать совсем не умеет. Будто мышка пропищала.

- Обашкин.

Не знаю, на что он рассчитывал, но его фамилию я могу до бесконечности повторять.

Судя по топанью ног за дверью, наивный Славик надеялся, что я испугаюсь и тут же выскочу. Эх, испуг совсем не про меня. Знал бы он, какого зверя я под кроватью держу.

Кстати, о звере.

Притаился, котяра. Небось, скоро выпрыгнет и на части меня разорвет. Но кто с котом в игру не играл, тот жизни не видал. Пока жених Смирновой что-то бурчит, я наклоняюсь и опускаю руку на пол. У меня в детстве был котенок. А играли мы с ним так: я к нитке привязывала фантик от конфеты и бегала с ним по комнате, убегая от хвостатого. Конфет нет, к сожалению, а то я голодная, ниток тоже не замечаю рядом. Зато есть рука. Только вот незадача. Кот какой-то странный, играться не хочет.

- Настя, скажи своей подруге, чтобы она немедленно вышла из комнаты.

- Марусь, все в порядке?

- Угу. Насть, я сейчас. Идите.

И снова за дверью: бу-бу-бу-бу. И Настино в ответ: ля-ля-ля-ля.

А Фил так и не подает признаков жизни.

Делать нечего, ложусь на живот, головой вниз к полу, гляжу, и страшно становится. Ну, вы представьте себе: заглядываете под кровать, а там лицо, перекошенное от злости. Клянусь, я видела, как от нервного дыхания Фила пыль столбом поднималась.

- У тебя все хорошо?

Ой, зря я спросила. Моя доброжелательность точно боком вылезет.

- Все идеально. Еще раз задницей прыгнешь, я тебя…

Много разговаривать вредно. Резко выпрямляюсь и случайно, но все же подпрыгиваю, слыша при этом совсем некультурное слово. Офигеть, Филька ругаться умеет? Я вообще не понимаю, почему мы друг друга невзлюбили? Столько схожестей.

Э-э-э, по плану тишины быть не должно. Откуда она?

Насте удалось утащить Обашкина? Эй, зачем так рано? Как я теперь успею смотаться, пока тигр не выпрыгнул из клетки?

Ноги. Надо делать ноги, и как можно быстрее.

Аккуратно так встаю и лошадиным забегом лечу к двери, стараясь не обращать внимания на громкий звук за спиной. Пофиг на него. Сейчас главное - до Смирновой добежать, а публично Довлатов меня убивать не станет. Не по статусу.

- У тебя отличный дом, – выпаливаю, когда меня хватают за руку у самой лестницы. – Красивый.

- Согласен. Возле него тебя и закопаю.

Вот это заявление. Мне начинать бояться, что ли?

Эй, а куда он меня тащит-то? Вниз? Там же люди.

- Можно спросить?

- Нет.

- Один вопрос?

Качает головой.

- Половинку вопроса? Я могу без гласных.

- Нет.

Вот заладил, нет и нет. Будто слов других больше не знает.

- Да пофиг. Хотя бы кивай. Ничего, что сейчас нас Обашкин с Настей увидят?

- Плевать.

Приплыли. Что за мужики пошли? Сначала одно, потом передумал, другое. Девчонки так никогда не делают.

- Я помню твои слова. Ты сказал…

Не знаю, кто виноват, но мы начали падать. Хотя знаю - Филька. Я точно не могла подвернуть ногу, испугаться, вцепиться в парня двумя руками и развернуться так, чтобы завалиться на него. Не-а. Не могла. Поэтому в том, что я прокатилась сверху, а он головой вниз по ступенькам спустился, виноват он сам.

Дурилка.

Как только приземлились, я сразу же подскочила на ноги и с восторгом ляпнула не подумав:

- Капец, я волну оседлала.

Но вот Карлсону, который вовремя пропеллер включить не смог, было не до шуток. Он за средний палец на руке схватился и проклятиями в разные стороны кидался.

- Эй, ты чего? Не идиотка я. Ты сам виноват.

- Ты мне палец сломала.

Вот врун. Ну как я могла ему палец сломать?

Подхожу, а он вцепился в него как в родного и, сидя на заднице, раскачивается в разные стороны. Симулянт. Переигрывает. Уж я-то знаю. У меня черный пояс по симуляции. Я в этом деле палку съела.

- Дай посмотрю.

- Чтобы ты мне и второй сломала? Обойдусь.

- Хватит ныть как девчонка. Палец покажи.

Морщится, но меня фиг проведешь. Присаживаюсь на коленки и с видом главного врача самой крутой больнице в мире смотрю на его палец. Да вроде нормальный. Не синий. Может, выбил? Надо проверить. Резко тяну его на себя, и, клянусь, я первый раз в жизни услышала беззвучный крик. Он на меня глазами орал. Жуть та еще.

- Не перелом. Не-а. Ты бы вопил как резаный. Да и кто, вообще, ломает себе средние пальцы? Ногу еще ладно, но палец. Парень, тебя точно сглазили. После того как рентген сделаешь, сходи к бабке, пусть она тебе куриной лапкой сглаз снимет.