Невероятная - Герцик Татьяна - Страница 5

– Не выспался, и вовсе не потому, о чем ты думаешь, – раздраженно выдохнул Клим.

– Почему не выспался? – Юрка шлепнул об стол толстую тетрадь и принялся искать ручку, приговаривая: – Что за анахронизм – писать, нет, чтоб записывать.

– Чего-чего? – заинтересовался Клим. – Ты сам-то понял, что ляпнул?

– Чего тут не понять? – косо посмотрел на него Юрка, тоже недоспавший, но вовсе даже не из-за дурных снов. – Не хочу писать руками, хочу записывать на диктофон. Но ты так и не ответил, с чего это вдруг не выспался. Лег поздно или кошмары снились?

– Можно сказать, что и кошмары, – Клим недовольно передернул плечами, давая понять, что не желает говорить на эту тему.

Но Юрка, не смущаясь, упорно лез в душу:

– Тебе случайно не та милашка приснилась, что пожирает тебя глазами? И двусмысленно припечатал: – Может, во сне она тебя уже зубками за разные места покусывала, а не глазками ела?

Клим сразу подумал о Виолетте и поморщился.

– Это ты о ком конкретно? Тут таких желающих много.

– Я о той, с истфака, что ты танцевать приглашал на новогодней танцульке, а потом жутко об этом жалел.

Клим напрягся. Он многих девчонок приглашал на новогоднем балу, просто чтоб не стоять у стенки, слушая глуповатые комментарии первокурсников-молокососов. Какую из них имеет в виду смешливый дружок?

– Да ладно, не грузись, – смилостивился Юрка, – я уже понял: тебе снился наш замечательный декан. Небось уговаривал остаться на кафедре сопромата? Златые горы сулил с молочными реками?

У сопроматчиков постоянно не хватало преподавателей, но такой участи Клим не желал: вдалбливание в головы тупых студентов ненужных тем знаний никогда не было его жизненным приоритетом.

– Не угадал. С деканом мы разобрались еще в прошлом году. Он затих.

Неуемный Юрий хотел выудить побольше подробностей из ночной жизни друга, но прозвенел звонок, в аудиторию, слишком большую для присутствующих в ней четырнадцати человек, заскочил преподаватель и с ходу начал лекцию.

Следующие две пары шел семинар, потом прошло еще две пары, затем они всей группой обсуждали уход проректора на давно заслуженную пенсию, и в результате домой Клим попал лишь в восьмом часу вечера. Ровно в девять ему отчего-то отчаянно захотелось пройтись по свежему воздуху, причем именно возле того лесочка, где Рита выгуливала своего великолепного пса, но он это неестественное для себя желание героическим усилием преодолел.

Пусть ему и жалко девчонку, это совершенно ничего не значит. Ни к чему приучать ее к унизительному сочувствию, да она этого ему и не позволит. И самому нечего культивировать в себе такое бесполезное чувство. Жизнь – штука суровая, размягчаться нельзя. Немощных вокруг полно, на всех его все равно не хватит.

Глава вторая

Рита напрасно старалась примоститься поудобнее в своей узкой кровати. Правая нога, хотя и устроенная на специальном валике, беспрестанно ныла, не давая уснуть. То ли к непогоде, то ли она ее слишком перенапрягла сегодня. Сама виновата: ни к чему было изображать горную козочку, которой все нипочем. Допрыгалась, одним словом. И ведь прекрасно знала, что нечего бегать по кустам с Сашкой, стараясь не отставать и не хромать, соответствуя ему изо всех сил.

И Александр тоже хорош! Будто не знает, что ей так напрягаться нельзя. Нарочно он это, что ли? Или просто забыл о ее увечье? Они так давно дружат, что, пожалуй, так оно и есть. Он не воспринимает ее как инвалида, она для него обычный человек, старый проверенный друг.

Рита досадливо вздохнула. Друг – это хорошо, но ей так хочется, чтоб Сашка видел в ней не закадычного дружка, а красивую девушку! Но как это сделать? Ну не умеет она нравиться парням. Да и какая из нее красотка? Хотя, когда накрасится, то вроде ничего. Но ужасная хромота все портила. Она даже на вечеринки к друзьям никогда не ходила, потому что там надо танцевать.

Припомнив день рождения у Иринки, своей школьной подружки, она застонала и рывком повернулась на другой бок, стараясь изгнать болезненные воспоминания. Какое брезгливое было лицо у пригласившего ее незнакомого парня, когда она честно сказала, что не может танцевать из-за хромоты! Такое не забывается!

Лучше ни с кем не знакомиться, чтоб не было потом так больно и неприятно. Вот для чего она сегодня заговорила с этим бесцеремонным пижоном? Ей что, мало оскорблений в этом на редкость неприятном доме?

Надо отдать должное этому суперменистому Климу: на ее весьма болезненные подколки он реагировал спокойно и с юмором. Но одно то, что она частенько видела его с той разряженной в пух и прах зазнайкой, уже делало его в ее глазах персоной нон грата. Правда, обожание вкупе с досадой, с которыми девица смотрела на не замечающего ее потуг парня, было на редкость приятным.

В принципе, Рита была вовсе не злым человеком, но несчастья, свалившиеся на них с мамой, сделали ее очень и очень разборчивой, заставляя на всех людей смотреть с подозрением и не спешить доверять.

Она хорошо помнила то счастливое время, когда был жив отец. Сколько шуток и смеха звучало тогда в их маленькой, но такой уютной квартирке! И все закончилось враз, когда отец не пришел вовремя с работы, а мама принялась названивать ему на сотовый, сердцем чуя беду.

Папа не отвечал, и мама позвонила начальнику цеха. Ответила его секретарша и недовольным, взвинченным голоском сообщила:

– Вы что, разве не в курсе, что в подсобке был взрыв и Евгений Беликов погиб?

Мама упала в обморок. Но подтверждая поговорку, что беда не приходит одна, от потрясения она потеряла долгожданного ребенка.

Рита снова сердито вытерла набежавшие слезы. Не будет она больше плакать, не будет – и все! Но вспомнила, как они радовались малышу, как выбирали ему имя, ведь уже точно знали, что родится мальчик – и снова зарыдала в голос.

Ну что было той мерзкой злой тетке сказать это как-то помягче! Или вообще позвонить ей, дочери, ничего не говоря маме. Тогда малыш точно был бы жив, потому что она сделала бы для этого все, что нужно, – дала бы маме успокоительное, вызвала бы скорую, но не допустила бы еще одного несчастья!

Потом эта секретарша, оказавшаяся слишком близкой подругой начальника цеха, оправдывалась, говоря, что у нее был шок. Поначалу-то она вовсе заявила, что ничего подобного не сообщала, но, как оказалось, все разговоры со служебных телефонов и начальника цеха, и ее самой записывались службой охраны, и, прослушав запись, директор приказал ее уволить.

Через некоторое время после проверки и разборки следом за ней уволили и начальника цеха за обнаруженные многочисленные нарушения, но папу было уже не вернуть.

Но несчастья на этом не закончились: после похорон на их квартиру быстро нашлись претенденты: старший брат отца, которому надоело ютиться в малюсенькой двушке с семьей и старенькой матерью, вдруг захотел поселить мать в квартиру погибшего брата, аргументируя это тем, что теперь ей там принадлежит шестая часть.

Алевтина Павловна, и без того убитая горем, не знала, что делать. Со свекровью она ладила, но жить втроем в однокомнатной квартире, пусть и довольно просторной, очень сложно: бабушка храпела так, что спать рядом с ней было совершенно невозможно. Откупиться тоже оказалось нечем, денег после похорон вовсе не осталось, а дядька наседал, грозя судом от имени матери.

И тут директор завода, не желающий выносить сор из избы, купил дочери погибшего сотрудника трехкомнатную квартиру в элитном доме и перевел в банк на имя вдовы три миллиона рублей.

Узнав о полученной невесткой квартире, дядька с теткой тут же захотели продать старую, на которую никаких прав не имели, чтоб разделить между собой деньги, якобы в утешение, ведь они тоже понесли тяжелую утрату, но рассерженная их жлобством Маргарита зарезала эту авантюру на корню. Квартира мамина, куплена в законном браке, и здесь будет жить бабушка, пока жива. А дальше видно будет, но на эту квартиру им рассчитывать при любом раскладе нечего.