От Лукова с любовью - Запата Марианна - Страница 22

И я решила, что мы не заключаем сделку.

У меня скрутило желудок.

И в первый раз в жизни я подумала, что меня сейчас стошнит, и мне захотелось дать себе пинка под зад.

– Хорошо, – раздался неожиданный ответ со стороны Ивана, выглядевшего совсем не так, будто он делает это с радостью… и все еще смотревшего на меня с настороженностью. Однако без гримасы. Судя по его виду, это не было для него судьбоносным решением, в отличие от меня.

Но я не позволила лицу этого стервеца отвлечь меня от того, что, черт возьми, только что произошло.

Он согласен.

Он согласился.

Твою мать!

Я снова буду принимать участие в соревнованиях.

Однажды в детстве, на каникулах, я пошла с братом на пляж, и мы решили нырнуть с утеса. Помню, я прыгнула с такой высоты, что мама убила бы меня, если бы увидела. Даже брат струсил в последнюю минуту. А я не струсила.

Я не ожидала, как глубоко под водой я окажусь. Мне пришлось так долго задерживать дыхание, я все колотила и колотила ногами, чтобы достичь поверхности, мне казалось, что я никогда не вынырну. Возможно, полсекунды я думала, что утону. Но когда я вынырнула из воды, то, вероятно, запомнила на всю жизнь, что значит первый глоток воздуха. Сделать первый вдох и подумать: Я сделала это.

Иногда очень просто принять как должное то, что тебе жизненно необходимо.

Я понимала это лучше, чем когда-либо, переводя взгляд с тренера Ли на Ивана и чувствуя… чувствуя себя так, как и должна была себя чувствовать. Как будто я снова вернулась к жизни. Как будто я была права.

Но…

Я не учла еще одного момента, пока переживала из-за всего остального. Того, что был точно так же важен, как первые два. Может быть, даже больше.

Это был решающий момент сделки. Я пыталась вести себя как взрослая.

– Есть еще одна вещь. – Сглотнув, я подавила в себе искушение замолчать. – Сколько будут стоить услуги тренера и хореографа?

Я не собиралась просить маму вкладывать в меня столько же денег, сколько обычно. Кроме того, у меня были весьма смутные представления о том, сколько платил хореографам Иван. Я позвонила одному и обалдела, когда он назвал мне свои расценки.

В душе я уже чувствовала раздражение, ожидая самого худшего. Да и услуги тренера Ли стоили недешево. Два мои предыдущие тренера не были самыми дорогими, но также и не самыми дешевыми, потому что одновременно они тренировали других фигуристов, находившихся на разных уровнях своей карьеры.

Поэтому когда Иван прищурился, глядя на меня, а тренер Ли ничего не сказала, то я сразу подумала: вот дерьмо.

Я собиралась попросить их разрешить мне отсрочить платеж до тех пор, пока не окончится сезон, тогда я смогла бы продать почку. Черт побери, я могла бы надеть на себя парик и ограбить кого-нибудь. У меня не было ни одного родимого пятна, которое выдало бы меня за содеянное преступление.

– Иван оплатит расходы на тренера и хореографа, а ты возьмешь на себя расходы на поездки и свой гардероб, – сказала женщина после затянувшегося молчания.

Мышцы у меня на плечах напряглись, и, направив взгляд на Ивана, я спросила его, когда поняла, что к чему:

– Ты оплатишь?

Лениво прищурив серо-голубые глаза, он произнес:

– Если хочешь, можешь платить половину.

Я была не настолько горделива.

Поэтому в ответ я, прищурившись, посмотрела на него.

– Нет.

Он выпрямился, сидя на скамейке, его лицо, некогда красовавшееся на рекламе бальзама для губ, осталось совершенно спокойным.

– Ты уверена? – спросил он, в его словах слышалась досада.

– Уверена.

– Абсолютно?

Стервец. Я прищурилась.

– Абсолютно.

– Я не против того, чтобы разделить расходы, – продолжал он, при этом на его губах заиграла слишком хорошо знакомая мне ребяческая ухмылка.

Я сжала зубы. – «Нет», – повторила я про себя.

– Потому что мы…

– Ладно, – встряла тренер Ли, покачивая головой. – Думаю, мне нужно будет договориться о сделке с вами обоими.

Услышав это, мы повернули к ней головы.

– Я в порядке, это он, – сказала я в то же самое время, когда Иван произнес: – Это все из-за нее.

Немолодая женщина покачала головой, давая нам понять, что она уже сыта нашим пререканием.

– Вы оба – профессионалы и, в принципе, взрослые…

В принципе, взрослые?

Я сдержалась, чтобы не усмехнуться только потому, что я еще недостаточно хорошо знала тренера Ли.

– Нам предстоит много работы, и вы оба это понимаете. Пререкаться, как сейчас, можете по вечерам, после тренировки, если не в силах обойтись без этого. Мы не должны тратить время попусту, – сказала она тем же тоном, которым говорит моя мама, когда мы достаем ее своими выходками.

Я молчала.

Иван не удержался.

– Я профессионал, – пробурчал он.

Женщина пристально посмотрела на него.

– Мы говорили об этом.

Иван сердито посмотрел на нее, она в ответ сердито посмотрела на него.

Можно сказать, что я улыбалась… до тех пор, пока не поняла, о чем они говорят… и о чем они не говорят. О чем, черт возьми, они говорили? О том, что мы обычно ссорились и должны были оставить это в прошлом, если собирались стать партнерами? Потому что это действительно имело большое значение. Это, наряду с другим, больше всего беспокоило меня, но я знала, что смогу держать язык за зубами.

По крайней мере, в большинстве случаев.

Женщина, повернув голову, посмотрела на меня:

– Джесмин, с этим будут проблемы?

Я не доверяла самой себе, боясь смотреть на Ивана, поэтому не сводила глаз со своего нового тренера. Господи, было странно даже подумать об этом.

– Оставить это на вторую половину дня? Я могу это сделать. – Вероятно, это будет труднее, чем усиленно тренироваться, но я смогла бы.

– Иван?

Я не знала, смотрел он на меня или нет, я только услышала, как он, собственно говоря, проворчал:

– Да.

– Также вы не должны возражать против конструктивной критики, – продолжала женщина, ставя нас в известность, а не спрашивая.

Не вопрос, мы могли бы выдержать конструктивную критику…

– Со стороны друг друга, – закончила она.

На этот раз я взглянула на Ивана, но он уже смотрел на меня сквозь ресницы, как будто думал то же самое, что и я. Мы уже были способны почти не разговаривать друг с другом. И мы вряд ли могли бы разговаривать друг с другом, потому что оба знали, что происходит, когда мы открываем рот, целясь друг в друга.

Но…

Я старалась быть выше этого, и буду выше этого. Я не собиралась позволять своему языку все разрушить, моя гордость не позволяла этого. Я сказала им, что обязана сделать все возможное для победы, и я это сделаю.

Даже если это означает заключить сделку с таким болваном.

Поэтому я кивнула, а что еще мне оставалось делать? Разрушить то, что в будущем могло бы обеспечить мне то, чего я хочу? Возможно, привести к другим великим свершениям? Я была не настолько тупой.

– Прекрасно, – прозвучал лаконичный ответ единственного сидящего поблизости мужчины.

– Хорошо, я рада, что мы урегулировали эту проблему до того, как перейдем к другим.

Я опять посмотрела на Ивана, но он опередил меня. Он уже смотрел на меня…

И мне это не понравилось.

– Прекрати глазеть на меня, – беззвучно проговорила я.

– Нет, – беззвучно произнес он в ответ.

Тренер Ли вздохнула:

– Замечательно. Бормочите губами друг другу все, что угодно, лишь бы я этого не слышала.

Клянусь своей жизнью, что он причмокнул губами.

Мне хотелось причмокнуть его.

Потом он открыл рот и заговорил:

– Прежде чем мы начнем, тебе нужно будет пройти медосмотр.

Что? Он не шутит? Я, черт возьми, была в своей лучшей физической форме…

Заткнись, Джесмин. Подумаешь, какое дело. И, может быть, я не совсем в лучшей физической форме, но ни одна из моих травм не должна была неожиданно повлиять на мое здоровье.