Мечты о счастье (ЛП) - Уолтерс А.Мередит - Страница 51

Мама отстранилась, в ее глазах заблестели слезы.

— Тогда это делает счастливой и меня, — и затем она искренне улыбнулась. 

Глава 20

Бекетт

Покинув дом родителей, я обнаружил, что Корин ждет меня в машине, переключая станции радио.

Воспользовавшись моментом, я стал наблюдать за ней, пока она не замечала этого.

«Такое горе ломает человека», — слова мамы эхом отзывались у меня в голове.

Права ли она? Корин сломлена? Кое в чем я бы согласился с мамой. Я чувствовал, что сердце Корин разбито. Но были и моменты, когда в целом мире существовали только мы одни, и Корин казалась счастливой. Даже жизнерадостной. Совершенно не сломленной.

Одно я знал точно: мне нужно больше узнать о прошлом Корин, хочет она того или нет.

Я сел в машину и убрал пакет с едой, который дала мама, на заднее сидение.

— Ты в порядке? — спросил я.

Корин до сих пор возилась с радио и улыбнулась мне, хотя эта улыбка и не коснулась ее глаз.

— Конечно.

Конечно.

Такое сложное слово. Если дело касалось Корин, у него могло быть миллион различных значений, а иногда оно вообще могло ничего не значить.

— Конечно, — повторил я.

Корин кивнула.

— Конечно.

— Так значит, ты любишь жаркое, — запнувшись, заметил я.

— Это было вкусное жаркое, — согласилась Корин, странно уставившись на меня.

— Ну, здорово.

«Да, это определенно лучший способ выпытать информацию, Бекетт», — мысленно побранил я себя.

Мы ехали к моей квартире, и я не мог подобрать слов для разговора. У меня скопилось много вопросов, но не было уверенности, что Корин ответит на них. Она была такой скрытной и избегала определенных тем, как чумы.

Я припарковал машину на привычном месте и заглушил двигатель.

— Хочешь зайти ненадолго? — спросил я.

Корин приехала сюда после работы, и я видел ее припаркованную машину под деревом.

— Только если ты этого хочешь.

— Конечно, — ответил я и, наконец, был вознагражден искренней улыбкой.

Медленно мы зашли в здание и подождали лифт, стоя друг возле друга. Не разговаривая.

Оказавшись в квартире, я включил свет.

— Мне нужно убрать это в холодильник. Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил я, тряхнув пакет, который дала мама.

Вдруг я ощутил неловкость. Возбуждение. Нетерпение.

— Не отказалась бы от чашечки чая.

— Ладно, тогда чувствуй себя как дома. Я вернусь через минуту.

Я поспешил заварить чай, а когда вернулся в гостиную, обнаружил, что Корин рассматривает мои фотографии, расставленные на каминной полке.

— На некоторых фото ты выглядишь таким молодым, — заметила она, указывая на фотографии, на которых я играл в футбол и участвовал в забеге в старшей школе.

Она взяла чашку чая, которую я протянул ей.

— Логично. Это было десять лет назад.

Корин двинулась дальше, рассматривая мои работы.

— Мне очень нравится эта, — пробормотала она, указывая на черно-белую фотографию моста на Эш-стрит в лунном свете. — Очень красиво.

Я взял фотографию и протянул ей.

— Тогда она должна быть у тебя.

— Я не могу ее взять, Бек. Она твоя.

— И я могу сделать еще одну. Если она так тебе нравится, я бы хотел, чтобы ты взяла ее.

Корин прижала фотографию к себе.

— Спасибо. Это много для меня значит.

Она снова бросила взгляд на фотографии.

— Почему ты не рассказала мне про визит к врачу? Насчет сердца? — спросил я.

— Что ты почувствовал во время сердечного приступа? — спросила она, не отвечая мне.

Я нахмурился.

— Не понимаю, как это связано с...

Корин посмотрела на меня, и я удивился, увидев в ее глазах слезы. Они свисали на кончиках ресниц, но не текли. Корин редко плакала. Я знал, ей не хотелось показывать свои слезы. Никогда.

— Можешь рассказать мне? Пожалуйста, — попросила она.

Я понял, это было важно для нее. Просто не знал почему. Я взял ее за руку и потянул к дивану. Мы сели рядом друг с другом, но не соприкасаясь. Мне хотелось обнять Корин, и держа в своих объятиях узнать, почему она плачет. Мне были ненавистны эти слезы и боль, которая их вызвала.

— Как-то утром я вышел на пробежку. Я бежал без особых усилий, не ощущая никакой нагрузки. Просто делал то, что и каждый день. — Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Я бежал вдоль реки, слушал музыку, ни о чем не думал, когда ощутил резкую боль с правой стороны. Сначала пытался ее игнорировать, подумал, просто судорога.

Я помнил тот день. Помнил, как пытался игнорировать сигналы, которые посылало мне мое тело. Игнорировал их все, пока не стало слишком поздно.

— А потом ощутил давление в груди, будто там засел гигантский камень. — Я потер центр груди. — Я прекратил бежать и наклонился, пытаясь отдышаться.

Я провел рукой по волосам, сильно ненавидя эти воспоминания.

— Я не мог дышать, а давление было слишком сильным. Мне стало плохо, будто подступала тошнота. А затем я упал.

Корин напряженно смотрела, выбивая этим меня из колеи.

— Мне сказали, что мое сердце остановилось почти на две минуты. Если бы не женщины, выгуливающие в это время собак, меня бы сейчас здесь не было.

— Ты умер, — прошептала Корин.

Я кивнул.

— Умер.

— Ты боялся?

— Умирать? — спросил я, и она кивнула.

— Нет, не боялся.

И это была правда. Мне не было страшно умирать. Мне было страшно не жить.

Корин отвернулась, и волосы упали ей на плечо. Мне захотелось прикоснуться к ним. Прикоснуться к ней.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Потому что я боюсь умереть.

— Но с тобой все в порядке, Корин. Ты говорила, что врач не нашел никаких проблем с твоим сердцем...

— Если дело не в сердце, значит, проблема в чем-то другом. Я знаю.

Я не понимал, о чем говорит Корин. Откуда она может знать, что с ней что-то не так, если врач заверил, что она здорова?

— Не думаю, что понимаю, о чем ты говоришь. С тобой что-то еще происходит? Ты больна?

— Когда мне было четырнадцать, маме поставили диагноз — меланома. (Примеч.: Меланома — злокачественная опухоль, развивающаяся из пигментообразующих клеток). Она умерла через год.

Корин заплакала, и я понял, что больше не могу оставаться в стороне. Я притянул ее к себе, прижимая к груди, и зарылся носом в волосы, вдыхая аромат, который принадлежал лишь Корин.

— Я не знал. Мне так жаль, Корин. — Я не мог даже представить ту боль, через которую она прошла.

— А через год у отца диагностировали болезнь Ходжкина. (Примеч.: Болезнь Ходжкина — злокачественное заболевание лимфоидной ткани, характерным признаком которого является наличие гигантских клеток Рид). Он умер не сразу. Долгое время боролся. Мне исполнилось восемнадцать, когда он умер. Последний год я заботилась о нем, и, когда это произошло, не знала, что мне с собой делать. Я запуталась.

Боже, она потеряла обоих родителей за такой короткий период. Как она это пережила?

— Моей сестры, Тамсин, никогда не было рядом. Она училась в колледже, пока я наблюдала за тем, как родители умирают один за другим.

Ее голос звучал монотонно, будто она отключила эмоции. Или запечатала их глубоко-глубоко. Я не хотел этого. Мне хотелось, чтобы она знала: со мной можно дать волю чувствам.

— Корин, черт. Это ужасно. — Эти слова не отражали те чувства, что я испытывал.

— После этого я знала, что закончу так же, как и они. Умру слишком рано. Знала, что меня унесет какая-нибудь болезнь. Знала, что у меня осталось мало времени. Поэтому просто ждала этого момента. Не пошла в колледж. У меня никогда не было серьезных отношений. Конечно, у меня есть гончарная мастерская, которая добавляет в мою жизнь частичку радости, но это все.

Должно быть, Корин так одинока. Я ощутил злость от того, что она лишила себя всего, спряталась. От людей. От отношений. От мира.