Цена свободы (СИ) - Беренс Лилия - Страница 66

Скрывшись за иллюзией, архан покинул новые покои Ренана и отправился на маленькую охоту. Впрочем, охотой это можно было назвать с натяжкой. Маги у Хусима были довольно паршивыми. Да и кто еще согласился бы работать в такой обстановке? Один только очень старенький дедушка в истрепанном и местами прожжённом халате оказался довольно приличным артефактором и алхимиком. Но он носил на шее весьма примечательное украшение. При этом, рабский ошейник оказался связан вовсе не с толстяком-градоправителем. Не будь у Зиргрина подконтрольных духов, хорошо видящих магические связи, то он даже не знал, как решал бы эту задачку. А так…

А так архан просто сменил приоритеты. Направившись сперва к другому магу и попутно вырезая всех встреченных наемников Хусима, бросая их искалеченные трупы на самых видных местах. То, что на работорговца работали именно наемники – сомневаться не приходилось. Они носили весьма примечательное снаряжение, в том числе их фирменный знак – красные шейные платки. «Алые клинки» были довольно известной наемнической группой с четкой иерархией и славой преданных нанимателю бойцов. Зиргрин немало прочитал отчетов теней об их действиях. Эти наемники не только защищают жирные тушки работорговцев. Они отметились во многих войнах, при чем всегда принципиально вставали в ряды кермской армии, цены не задирая, а приказы выполняя на зависть регулярным частям. Эти маленькие подарки в виде искалеченных тел были своеобразным посланием архана. Так просто они бы не ушли – гордость не позволит. Но если дело бесперспективное, а силы неравные – зазря шею подставлять никто не станет. Зиргрин надеялся, что «алые» правильно поймут его намеки и оставят заказчика, помочь которому уже не смогут. Вот если бы Хусим изначально забаррикадировался во дворце – то да, тогда б они повоевали. До того момента, как Зиргрин проник бы в здание и убрал толстяка.

Первый маг даже не понял, что во дворце что-то изменилось. Он мирно отдыхал в кровати с двумя рабынями и вид у него был, что называется, «обкуренный», но счастливый. Архан без лишних проблем надел на него рабский ошейник. И только в этот момент маг очнулся, схватившись удивленно за шею и закономерно получив мощный разряд боли. Для подстраховки Зиргрин натянул на него еще и блокирующие магию «браслеты», благо, обладая небольшим пространственным артефактом, имел возможность хранить в нем подобные «мелочи» десятками.

Парень стянул с пальца своего пленника связанный с ошейником артефактора перстень. Пусть Ренан разбирается, что с ними делать. Остальных двоих Зиргрин застал вместе, что и облегчило ему задачу, но несколько озадачило. Ну и нравы царили вокруг ашмарца! Просто рассадник всех видов порока. Оба мага были заняты друг другом столь самозабвенно, что парень даже не сразу решился разделить этот твикс. Ну да у него приказ, так что…

Две иглы вошли в шеи любовников почти одновременно. Это был легкий паралитик, дававший Зиргрину ровно столько времени, сколько требовалось на то, чтобы запаковать голышей в ошейники и кандалы. Почему-то новые атрибуты очень хорошо вписались в антураж. Поморщившись, архан носком сапога подкинул к любовникам одну из разбросанных на полу шмоток. Показывать их принцу в таком непотребном виде Зиргрин не собирался. Пришлось временно освободить магов от кандалов, чтобы они смогли надеть на себя свои мятые халаты.

К тому моменту, когда Зиргрин привел всю четверку в покои Ренана, там уже основательно опустело. Слуги продолжали деловито выносить провонявшие наркотой и благовониями вещи. Опустел к этому моменту и королевский дворец, о чем архана поставили в известность его подконтрольные духи. Наемники намек поняли, скоростной захват магов оценили, с элитным убийцей тягаться не пожелали, констатировали провал, что, конечно, было болезненно для репутации, но не критично, и спешно убрались. Многие даже не вернулись за своими вещами.

– Мне кажется, Ваше Высочество, вы не совсем понимаете ситуацию, – проговорил от чего-то заметно приободрившийся Хусим. Отсутствие королевской тени сказалось, что ли? Стража у дверей почтительно раздвинулась, пропуская архана с пленниками внутрь. – Здесь только один закон! И этот закон – капитан Синего Дьявола – Беспалый Харк!

Толстяк стоял на коленях на холодном мраморе со скованными за спиной пухлыми руками. Весь его лоск куда-то испарился, сейчас он выглядел довольно потрепанным и крайне несчастным.

– Я знаю, кто именно захватил Рузмин. Я не об этом тебя спрашивал! – произнес Ренан, сидя за раздобытым где-то столом прямо в центре собственной опустевшей гостиной.

– Похоже, Ваше Высочество меня не слышит! Рузмин принадлежит Харку! Я только управляющий! Я обеспечиваю сбыт товаров и рабов, организовываю ремонт кораблей, собираю с города налоги, слежу, чтобы местное отрепье не взбунтовалось! Можно сказать, что я прямой посредник Беспалого! Вы хоть представляете, что случится, когда он вернется?

– Еще раз спрошу: где казна?!

Ренан, не выдержав, стукнул ладонью по столешнице.

– Ваше Высочество! Вот, что хотите, то и делайте со мной! Не скажу! Меня Беспалый на ленты порежет!

– Что хочу, значит? Тень, забирай его! Он должен сказать, где городская казна, как можно скорее!

Зиргрин, конечно, любил пытки, но всему должно быть свое время. И сейчас – не время. Горстки королевских гвардейцев было однозначно недостаточно для того, чтобы обеспечить безопасность дворца. Еще в столице перед отъездом парень заскочил в здание Гильдии, где отобрал крупный и сильный отряд теней, отправив их в Рузмин. Со скоростью теней, они должны были давно опередить их и дожидаться, рассеявшись по городу и не привлекая внимания. Архан намеревался использовать их вместо гвардии, пока Ренан не наберет достаточно собственной. Наиболее важным для него представлялась организация безопасности принца на практически вражеской территории, а не финансовый вопрос. Впрочем, ушлые пиратские прихлебатели вполне могли вывезти казну, оставив и без того не самый богатый город в еще худшем положении. Ведь гвардии нужно платить деньги, слугам нужно платить деньги, деньги нужны практически на все, за что бы не попытался взяться Ренан. К счастью, увидев рядом с собой королевскую тень, Хусим вновь растерял всяческую храбрость, начав выдавать информацию. Странно работали его прокуренные опиатами мозги. Неужели думал, что ушедший выполнять приказ Зиргрин не вернется? Как-то толстяк был излишне хорошего мнения о своих магах. Или дело не в этом? Так или иначе, градоначальник, не желая на себе испытывать пыточное искусство королевских теней, стал выдавать информацию со скоростью пулемета.

Архан подошел к столу Ренана и положил на него клочок бумаги, на котором изящным каллиграфическим почерком было написано «Я в гильдию, за тенями». Записку он подготовил уже приличное время тому назад. Слова Ренана о том, что изначально блок запрета на общение не был составной частью формации, натолкнули архана на интересную мысль. Основательно прошерстив тайную библиотеку, он нашел информацию по изначальному виду формации полного контроля, которую и изучал почти всю дорогу до Рузмина каждое свободное мгновение.

Глупый параноик-король четыре сотни лет назад приказал изменить изначально со всех сторон идеальное магическое формирование. Маги «клетки» же, исполняя приказ, не нашли ничего лучше, кроме как удалить блок действия королевской тени в экстренных случаях, а на его место поставить новый, который, конечно же, был неплох, но очень далек от филигранности и точности энергетических связей основной формации. Раньше, если хозяин королевской тени действовал бы себе во вред или причинение ему малого вреда было необходимо для спасения жизни – телохранитель мог действовать по собственному разумению, пусть и в рамках обеспечения безопасности. С изменением формации королевские тени оказались намертво привязаны к решениям хозяина и никак не могли выйти за эти рамки. Зато появился запрет на общение, что сделало их службу еще труднее. Однако, данный блок был значительно слабее. И получив представление, где именно при помощи подконтрольных духов нужно чуть подправить ток энергии в теле, он смог заметно облегчить для себя написание записок. Конечно же, было все еще больно. Настолько больно, что кто-то иной бы, вероятно, не смог этого выдержать. Но Зиргрин привык.