Мы ничего им не должны! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 118

Бугай с завидной резвостью кинулся исполнять приказ, не прошло и пяти минут и стали слышны ругань и шум борьбы где-то наверху, как раз почти над стойкой…

Вот и еще один старый знакомый появился, Щучка – профессиональный филер-частник. Видок в Париже давно и многих знает в лицо, придется теперь кое-кому отчитываться за пятьсот франков, полученных недавно от Жавера. Судя по изрядно помятому виду помощник трактирщика выполнил приказ чуть ли не буквально, полпути удачливого "Пинкертона" несли на руках, а затем по лестнице гнали вниз пинками. Да ничего, издержки профессии, им не привыкать, если слежку обнаружат, то обычно бьют жестоко, в том числе и ногами.

В ходе короткого допроса подтвердились сведения, ранее сообщенные Люком и еще кое-какие интересные подробности выявились, но в целом Видок так и не мог пока понять зачем комиссару понадобились эта парочка клошаров. Кабак – не кабинет следователя, здесь общаться удобнее за отдельным столиком, он так и поступил, да еще и штоф водки заказал для себя и для своего "визави".

– Караси на вид жирные? – сразу же поставил сыщик "вопрос ребром".

– Какое там, деревенщина убогая, за франк десяток таких у нас сыщешь! – оскалив мелкие и острые, как у хищной речной рыбы зубы, поспешно ответил ему собеседник.

Работать с такими умельцами легко и удобно, из другого пришлось бы клещами тащить каждое слово, а этот знает, что от него полицейскому надо и подробно рассказал все детали, от инструктажа и постановки задачи клиентом, до момента обнаружения и сопровождения "цели". Интересная деталь, оказывается Жавер располагает портретом одного из подозреваемых, судя по словам филера – гравюра вырезана из какого-то иллюстрированного журнала. Есть повод заглянуть в библиотеку министерства полиции и там поискать таких изданий раз два и обчелся, сделал себе пометку на будущее в памяти начинающий сыщик.

– По этой картинке мы их и опознали, точности тот солдат один в один, второго-то комиссар описал нам скудно. Сопляк де, южанин черный, может итальяшка или испанец, мало ли у нас такой швали шатается?

Видок утвердительно кивнул и в самом деле развелось этих "черных" в столице необычайно много, в какой двор не зайдешь, так везде они со своими скрипучими шарманками и обезьянками. Так скоро и коренным французам в столице места не останется, давно пора подсократить всех понаехавших.

– Девку молодую с ребенком сии обормоты дорогой подцепили, видать драли ее в два смычка. – продолжил Щучка, – Из-за той прошмандовки чуть было мои премиальные франки и не уплыли.

Филер пояснил, что взяли под наблюдение они парочку на одном из неохраняемых въездов в город, где он и дежурил с подручным. Затем гостей столицы незаметно провели до постоялого двора Шульца, для "профи" задача не из разряда сложных.

– Ну, думаю, у тех парней явно с дороги едлы зачесались, сейчас девку в нумер поведут и начнут тараканить во все дырки. Отослал я Рене за комиссаром, надо же товар ему сдать, так и уговаривались. А они суки вербованные… разделились! Младший поймал извозчика и увез и ее и ребенка, я же остался со старшим у Шульца. Слава богу, вернулся потом итальяшка, но без девки уже.

– Куда хоть они ездили, вы выяснили?

– Зачем? Не наше дело, велено было взять тех двух, за них и премия полагалась, а баба и дите нам побоку.

Похоже, что и нанимателя филеров молодая женщина особо не заинтересовала, может и в самом деле случайная попутчица. Однако Видок заставил все же Щучку дать подробный "словесный" портрет девицы и даже записал в свой блокнот, мало ли – вдруг да пригодиться. Сперва интерес у него был чисто спортивный, было такое невинное желание отыскать в Париже бывшего комиссара и набить ему морду, рассчитаться разом за все накопившиеся обиды. Но по мере того, как всплывали те или иные детали, пытливый мозг Видока все чаще и чаще задавался вопросом – "А не пахнет ли тут хорошими кушем?".

– Второй, тот с портрета сидел сиднем в общей зале и ждал. Там еще Гастон с прочими придурками оттягивались после ночи. Зачали они его для забавы пугать, аж перья достали…

– И чем закончилось, сцепились? – не удержался от законного вопроса Видок.

– Не-а-а, сами зассали… Парень что-то там в руках повертел, я за окном снаружи стоял, а стекло мутное и не разглядел путем. Смотрю – лыбится Гастон, на цырлы встал ровно собачонка перед хозяином, и ножи свои его херои враз заныкали. Коли хочешь узнать точно, почто они так, то ищи их и расспрашивай.

Вот и вся незамысловатая история, каких много бывает в жизни обычных чернорабочих сыска. Но один момент насторожил Видока сразу… еще ни разу в Париже не проводилась операция такого масштаба, по крайней мере в этом веке.

– Всю южную сторону закрыть? Это сколько же народа на все эти лазейки надо? У папаши Люка не хватит ребят точно.

– Так легавых пришлось позвать, без них бы не справились ни в жизнь. – ответил филер без утайки, а чего скрывать собственно? Если возникала необходимость, то частный сыск всегда сотрудничал с властями, а здесь наоборот вышло – полицейские выручили за отдельную плату.

Эжен попытался прикинуть в какую сумму обошлось Жаберу столь крупное мероприятие, по первым прикидкам получилось в районе шести тысяч франков… Чуть поразмыслив он увеличил цифру в полтора с лишним раза, пришлось ведь папаше Люку отметить уже ранее взятые заказы, а значит и оплата должна быть выше. В любом случае выходило, что бывший комиссар парижской префектуры за одни сутки пустил на ветер все свои сбережения, что ему удалось скопить за долгие годы беспорочной службы.

– Чего то он так вдруг расщедрился? Известный же скряга… такая слава о нем в префектуре идет. Такой за сантим удавиться…

– Даже и не скажу, – признался Щучка, его и самого этот вопрос занимал, – Мы с мужиками терли языки уже и так и эдак. Похоже, тронулся с горя умом наш Жавер, как из Парижа его попросили подальше. Поспешил он тогда, первым побежал к Савари, надеялся на повышение… А тут вдруг известие – русские едут императора убивать, и Фуше снова на коне.

– Да залетел комиссар, и поделом ему, сам живи и дай другим, а он как нас жал… Слущай Щучка, а на того капитана с денщиком, что уже год мусора ищут, эта пара никоим боком не походит?

– Мы уж тоже прикидывали… Нет, ни разу не они, что я офицерской прислуги не видел что ли сроду? Обижаешь…

– А что не так? Вроде сам же и сказал – солдат, как на гравюре, что Жавер вам показывал.

– Прости, забыл… там на картинке у него орден почетного легиона. Это как же задницу барину лизать надо, чтоб такой висюлькой наградили? Да и спина у парня через чур прямая, сдохнет но не станет под других гнуться. И туповат вроде малость, не как новый вышибала у Люка, но все равно заметно. Таким в денщики путь заказан.

Далее Щучка еще добавил, что он сам не видел ориентировки Фуше по русским террористам, и портрета мифического "капитана Фигнера", однако со слов полицейских и второй подозреваемый – "итальяшка" ну никак на него не похож. В первую очередь – слишком молод, тот русский уже успел повоевать и начинал с суб-лейтенанта, а этот практически подросток.

– Херня это все Видок… давно уж Фигнер тот прикарманил денежки, что царь им отвалил и смылся куда подалее, в Америках поди обитает. Говорят до хрена им там дали чуть ли не миллион франков серебром.

– Фуше ведь ищет их… – возразил было Видок и задумался и в самом деле странное несоотвествие.

– А как найдет, так будет во Франции новый министр полиции. Все одно к Бонапарту русским теперь не подойти, и ты это знаешь.

Известная всем причастным история, уже много лет Жозефа Фуше подсиживает Анн Жан Мари Рене Бей Савари, дивизионный генерал, человек имеющий большой вес в окружении Бонапарта. Прославился этот военачальник совсем не на ратных полях, хотя воевать ему довелось, впрочем ведь и Фуше случалось на заре карьеры водить в бой батальоны. С 1800 года Савари был адъютантом и доверенным лицом в ту пору еще генерала Бонапарта, который нередко давал ему деликатные, хотя не всегда почётные поручения вроде тайных расследований. В основном таким путем собирался компромат на будущих соратников императора и их родственников. Не блиставший полководческим талантом Савари обнаружил в этих делах такие большие способности, что в 1802 году был назначен на некоторое время директором бюро тайной полиции. Ближе к 1810 Фуше все же сумел полностью вытеснить своего конкурента из этой области и на долю дивизионного генерала досталась только контрразведка и то в сильно урезанном министром полиции виде.