Мы ничего им не должны! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 69

– Эй тетка, почто эдакого дерьма нам наложила? – Самойлович решил по старой привычке "покачать права", но тут же и нарвался на жестокий отпор.

– А ну плут, молокосос, ты что лясы точить сюда пришел? Еда ему моя не по нраву? Сейчас я тебе добавки отвешу! – хрипло завопила, наливаясь кровью, и без того краснорожая бабища в грязном хлопчатобумажном колпаке, скорее всего "та самая Радиг".

Хрясть… сочный звук полновесного удара-пощечины органично дополнил сказанное, на расправу хозяйка оказалась скора, но слишком неуклюжа, что и неудивительно для такой разъевшейся туши. Стоявшая между двумя высокими бочками с вином "мамаша" издали, в туманной атмосфере кабачка вполне сходила за третью. Пострадал не Фигнер, он предусмотрительно увернулся, а находившийся рядом угольщик. Тот в долгу не остался, не слова не говоря извлек из-под стойки длинную узловатую палку, видимо заменявшую немолодому рабочему трость, и вытянул этим дрючком агрессивную бабу прямо по голове, попутно смяв ей колпак точно посередине. Началось… крик, гам, дикие вопли… в воздухе замелькали кулаки, глиняные кружки и еще какие-то предметы, не разобрать в полутьме. Обычная пьяная драка, где все против всех, хорошо знакомая Александру еще по отечественным "Иванам Елкиным", оказывается не редкость и в центре "цивилизованной" Европе.

– Валим отсюда! – не теряя времени распорядился Самойлович и они, прокладывая себе дорогу кулаками, рванулись к выходу из столь негостеприимного заведения.

В третий кабачок они в тот день зайти уже не рискнули, для ознакомления хватило и первых двух.

– Придется погрешить супротив конспирации, сходим пообедать в Латинский квартал, здесь недалече, – решил тогда Фигнер.

На "территории науки" публика была заметно "почище" и культурнее чем на рабочей окраине, а вот сами улицы почти столь же запущенные, приходилось все время смотреть под ноги, чтоб не вляпаться в какую-нибудь дрянь.

– Кофейня Зоппи, хорошее место, говорят, сам Вольтер захаживал винца попить. – пояснил Фигнер, остановившись на минуту перед одним из заведений на углу улицы Отфей и улицы Медицинской Школы, – Идем дальше, это не для нас. Не по чину выйдет, да и на полицейских соглядатаев здесь нарваться можно.

По тем же причинам гости Парижа миновали и "Ротонду" и и знаменитое кафе Прокопа на улице Старой Комедии, которое было открыто сицилийцем Франческо Прокопио деи Кольтелли еще в конце XVII века, а в следующем столетии стало местом встречи философов-просветителей. Полиция старалась держать все "неблагонадежные" студенческие кафе под наблюдением, поскольку именно в студенческой среде были широко распространены оппозиционные и бунтарские настроения. Благонамеренные буржуа тоже с подозрением смотрели на молодых людей, которые усердствовали в кутежах больше, чем в учебе.

На так называемой площади Сорбонны – французы любят давать громкие имена даже самым заурядным улочкам, Самойлович все же нашел, то что что искал. У студентов Латинского квартала были не только свои кофейни, считавшиеся "престижными" но и "обычные" заведения, где можно было дешево пообедать, те же самые харчевни. Строго говоря никто из местных поесть в кофейни и не ходил в ту пору. Они скорее служили своеобразными клубами, местами сбора и проведения досуга для студенческой молодежи и прочих бездельников. Эти кафе с низкими потолками и тесно поставленными столами, как правило, были "курительными" то есть, по французской классификации, скорее не cafes, а estaminets: здесь пили пиво и пунш, играли на бильярде и курили сигары.

– Что нам и надобно! – торжественно провозгласил Самойлович, когда они остановились перед довольно невзрачным на вид заведением, где вместо обязательной вывески красовался большой плакат-баннер "Хлеба – вволю, бесплатно для посетителей!". Бальзак в романе "Утраченные иллюзии" оставил колоритное описание той самой харчевни, куда привел Сашку спутник: "Фликото – имя, запечатленное в памяти у многих. Мало встретится студентов, которые, живя в Латинском квартале, не посещали бы этот храм голода и одновременно нищеты. Обед из трех блюд с графинчиком вина или бутылкой пива стоил там 18-ть су, а с бутылкой недурного вина – 22-а су. И только лишь один пункт программы, перепечатанный конкурентами крупным шрифтом на афишах и гласивший: "Хлеба – вволю", короче говоря, до отвала, помешал этому славному другу учащейся молодежи нажить огромное состояние, тогда как в других местах за одну буханку хлеба нужно было отдать целую четверть франка." Бедные студенты годами столовались в заведениях Фликото и ему подобных. К услугам более обеспеченных людей были "табльдоты", то есть "общие столы" или полный пансион за счет домовладельца – обычная в ту пору услуга при съеме квартиры. Позднее, Фигнеру удавалось изредка уговорить жену привратника приготовить постояльцам хотя бы суп, и то неплохо. В дешевые кабачки для простонародья соратники наведывались во время жизни в Париже редко, как правило покупали продукты у разносчиков на улице, где за 1 су торговки наливали любому желающему миску похлебки или за ту же цену подносили миску фасоли либо картошки. За три су обычно можно было приобрести длинный хлеб с куском требухи, а еще за те же деньги наливали стакан вполне приличного вина. Все это продавалось и потреблялось прямо под открытым небом невзирая на погоду. Продавцов такого товара было видно издалека в любом сборище народа. У торговки на груди висел поднос с маленькой жаровней и сковородкой, а на боку корзина с хлебом, требухой и прочим провиантом. Торговец вином носил за спиной огромный бурдюк с вином или лимонадом, а на груди и на поясе – медные кружки для клиентов.

Не то, что бы брезговали они дешевыми народными кабаками, но по странному стечению обстоятельств почти каждое посещение заведения вроде вышеупомянутого "Белого кролика" заканчивалось в итоге потасовкой. Хорошо, если удавалось отбиться кулаками, но пару раз в ход пошло оружие, правда стреляли в воздух и под ноги противникам для острастки. Еще можно было перекусить иной раз в винных лавках. Здесь за 10-ть су клиент получал полный "сервис" – бутылку недорого вина, ржаной хлеб, сыр и право присесть за стол в глубине общего зала. Таких уютных местечек, рассчитанных на самых бедных клиентов, в столице было великое множество, особенно на окраинах.

Внутри типичной студенческой харчевни, как и следовало ожидать обстановка была небогатой. Прокуренные, закопченные многими поколениями школяров низкие кирпичные своды, лавочки вместо стульев и тесно поставленные столы. Старые стаканы мутного стекла и тарелки испещренные трещинами, гнутые железные ложки, совсем как в убогой деревенской "столовке". Однако аппетитные груды отварного чернослива радовали взгляд потребителя, а шестифунтовые хлебы, разрезанные на четыре части, весомо подкрепляли обещание рекламного плаката. Все говорило о том, что здесь место, куда приходят утолить голод, а не пиршественная зала, нарядная и предназначенная для утех чревоугодия. Не принято тут и долго засиживаться, а следовательно меньше риск для таких гостей, как Сашка С Фигнером наткнутся на "ряженного" полицейского. Не то, что бы их тут восторженно приняли, но обслужили наравне с остальными клиентами. Разве, что только хозяин вежливо попросил "оборванцев" сесть в дальний уголок, вести себя потише и не задевать посетителей.

– Не иначе решил месье, поди мастеровшина гуляет с получки? – предположил Самойлович, – Один раз в месяц пожалуй можно сюда наведаться…

Без устали снуют между рядами столов половые в засаленных фартуках, все они заняты, все необходимы, ни один праздно не стоит. Кушанья однообразны – но это кому как, после долгой тяжелой дороги самое то, лишь бы горячее "с пылу с жару" и пожирнее. Вечный картофель – пища бедняков составляет основу и главный гарнир. Пусть не останется ни единой картофелины в Ирландии, пусть повсюду будет в картофеле недостаток, у Фликото вы его найдете все равно. Вот уже тридцать лет, как он там подается, золотистый, излюбленного Тицианом цвета, посыпанный зеленью, и обладает преимуществом, завидным для женщин: каким он был в 1800-м году, таким остался и в 1811-м. Бараньи котлеты на ребрах, говяжья вырезка и конина со специями занимают в меню этого заведения такое же место, какое у "приличных местах" отведено глухарям, осетрине, яствам необычным, какие необходимо заказывать с утра. В зависимости от сезона, то господствует говядина, в другое время свинина подается под всеми соусами. Когда марлины и макрель подходят к побережью океана, они тотчас приплывают к Фликото на кухню. Там все идет в соответствии с превратностями сельского хозяйства и причудами времен года. Там обучаешься вещам, о которых и не подозревают богачи, скучающие пресыщенные бездельники – люди, абсолютно равнодушные к изменениям в природе. Студент, обосновавшийся на период обучения в Латинском квартале, получает там чрезвычайно точные сведения о погоде и экономике: он знает, когда поспевают фасоль и горошек, когда рынок заполнен капустой, какой салат подвезли в изобилии и уродилась ли свекла в этом году.