Попутчики (СИ) - Демидова Мария - Страница 3

Звонкий смех заставил Мэй вздрогнуть.

— Подожди-подожди! — Попутчик взмахнул карандашом и с демонстративной готовностью занёс его над чистым листом блокнота. — Дай запишу, а то забуду! А чего-нибудь более приятного я случайно не чувствую?

Удивление. Любопытство… Стыд? Беззащитность?

— Кажется, тебе действительно нравится мой кофе.

Благодарность.

— Действительно нравится, — согласился Попутчик. — В этом вопросе я был кристально честен. А остальное… Зачем?

Решимость. Гордость. Горечь?

Улыбка. Самоуверенная, почти наглая.

— Она хочет тебе помочь.

Теперь Мэй жалела, что затеяла этот разговор. И ещё больше жалела, что призвала на помощь свой непредсказуемый дар. Потому что сейчас дар оборачивался проклятием. Необъяснимый диссонанс сбивал с толку, путал мысли, не давал сосредоточиться и закончить наконец этот бессмысленный обмен репликами.

— Она врач, — невозмутимо пожал плечами Попутчик. — Она всем хочет помочь. Вот и пусть занимается теми, кому это нужно.

Уйти. Просто уйти. Если это не касается врача по имени Джина, то официантки по имени Мэй не касается и подавно. Не должно касаться. Болезненно сжимать горло не должно тем более.

— А тебе не нужно?

Едкая ирония затерялась на пути от мозга к гортани, и слова прозвучали непростительно мягко.

— Слишком интимный вопрос для одноразового собеседника, не считаешь?

А вот у Попутчика с иронией всё было в порядке. Мэй будто плеснули в лицо холодной водой. Эмоции схлынули, оставив лишь гудящую, как затихающий после удара гонг, пустоту.

— Слушай… — Голос звучал устало, и эмпат подумала, что это очень кстати. — Я действительно не хочу больше с тобой разговаривать. Не хочу играть в игры. После этих двух месяцев я даже видеть тебя не хочу. Давай на этом закончим. Пожалуйста.

Возможно, ей повезло использовать единственный момент, когда эти слова не только звучали, но и действительно были абсолютной правдой. Возможно, Попутчику просто надоело ломать комедию. Так или иначе, он без возражений поднялся, ловко упаковал свой странный прибор в кофр, перекинул через плечо ремень сумки.

— Не унывай, Мышь! — Мэй показалось, что сейчас он подмигнёт и щёлкнет её по носу. — Совсем не попадаться на глаза не обещаю — универ я пока бросать не собираюсь. Но, если я тебе так противен, давай и правда на этом закончим.

Он отвернулся и бодро зашагал к двери.

Последняя эмпатическая нить оборвалась с едва слышным звоном.

Сожаление.

«Не противен, — подумала Мэй. — В этом и проблема».

* * *

Стук в стену был тихим и ненавязчивым — спящего таким не разбудишь. Но Крис не спал.

Он считал электроны. Мысленному взору частицы представали крохотными блестящими шариками, которые чинно плыли сквозь пространство и поочерёдно ныряли в щели на тёмной стене. Первый направо, второй налево, третий направо… Определённо, у Криса были самые дисциплинированные электроны на свете… Четвёртый налево, пятый направо, шестой… Но стоило отвлечься, на секунду упустив из виду деловитую процессию, как частицы начинали волноваться. А когда частицы волновались, они становились волнами и вели себя совсем уж бесстыже…

Крис сбивался со счёта, прогонял электроны к чертям и всматривался в тёмный потолок. Потом снова закрывал глаза, и комната, а следом за ней и вся реальность, исчезала, становясь всего-навсего вероятностной формой. Может быть, вокруг него привычная обстановка: слева — стена, и узор из выпуклых точек на обоях почти идеально повторяет тот, что вырисовывали на фотопластине взбунтовавшиеся электроны; справа — невысокая прикроватная тумбочка с простым светильником на гибкой ножке; тёмные шторы неплотно сдвинуты, фонарь с любопытством заглядывает в комнату, и его свет бесцеремонно перелезает через подоконник, презрительно топчет упавшие на пол схемы, карабкается на стол, сбрасывая ещё несколько неосторожно оставленных листов… А может, он всё-таки заснул. Так крепко, что никаким набатом не разбудить. Неудивительно, если вспомнить, как давно он последний раз нормально спал. И всё изменилось, и реальность рассыпалась в прах, и ничего больше нет вокруг…

Стук в стену придал миру определённости. Крис вытянул правую руку. Тумбочка оказалась на месте, как и выключатель лампы. Яркий свет резанул сетчатку даже через сомкнутые веки. Стена тоже никуда не делась. Воспользовавшись этим удачным стечением обстоятельств, Крис трижды размеренно стукнул по ней костяшками пальцев. И только после этого открыл глаза.

Пяти минут, прошедших прежде, чем в коридоре раздались осторожные шаги, хватило, чтобы подняться, несколько раз пересечь комнату, потягиваясь, разминая мышцы и стряхивая ошмётки так и не соблаговолившего полноценно оформиться сна, собрать с пола схемы и отправить их на стол — к вороху других, а впрочем, таких же бесполезных чертежей и набросков. Когда дверь беззвучно открылась, хозяин комнаты уже устроился на офисном стуле и небрежно вертел в пальцах карандаш.

— Можно? — Тина привычно остановилась на пороге.

— Ты каждый раз спрашиваешь, — усмехнулся Крис. — Если бы было нельзя, стал бы я отвечать?

Сестра смущённо улыбнулась, плотно закрыла за собой дверь и присела на край кровати.

— Я думала, ты уже спишь. Точно не разбудила?

— Да ладно тебе, — протянул Крис. — Детское же время.

Он крутанулся на стуле, мельком глянув на настольные часы. Половина третьего. А ведь и правда детское — он и раньше частенько вот так засиживался. Ничего подозрительного.

— Зачитался? — спросила Тина, и брат с готовностью кивнул. Взяв с тумбочки увесистый том, она долго рассматривала обложку, будто искала ключ к началу разговора. Несколько раз перелистнула страницы. — Ты уверен, что монография по квантовой физике — подходящее чтение на ночь?

— Уже нет. В следующий раз попробую что-нибудь из матанализа.

Эти разговоры всегда начинались так — со смущённых взглядов, извинений за беспокойство, обмена простыми, ничего не значащими репликами, ради которых уж точно не стоит выбираться из постели посреди ночи. Крис бездумно перекатывал между пальцами карандаш и ждал продолжения.

* * *

Заявление Кристины в зале суда звучало эффектно, смело и благородно. Отец едва не светился от гордости. Да и мать после утешительного уточнения про испытательный срок вздохнула с явным облегчением. Крис был одновременно впечатлён, удивлён и напуган, но в первую очередь всё-таки впечатлён. Поначалу.

Весь оставшийся день они провели в медицинских кабинетах, выслушивая инструкции и наставления. Заблокированное поле не подчинялось магу, однако влиять на него продолжало. А значит, Кристина по-прежнему нуждалась в батарейках, которые больше не могла заряжать самостоятельно. Ситуация, впрочем, не стоила беспокойства. По крайней мере, так говорили врачи.

— Система отработана и достаточно надёжна, — уверял пожилой полевик, ловко управляясь со сложным прибором, преобразующим колебания заблокированного поля в энергию синтетической батарейки.

— «Достаточно» — это насколько? — уточнил Крис.

Отец хотел было его одёрнуть, но передумал, вероятно, рассудив, что в полевых тонкостях сын разбирается лучше.

— В девяноста семи процентах случаев период блокировки протекает без осложнений, — снисходительно сообщил врач, снял с установки узкий медицинский браслет, протянул Кристине. — Ну как? — спросил он, когда пациентка надела батарейку.

Тина прислушалась к себе, поморщилась и покачала головой:

— Я его не чувствую.

— Это нормально, — успокоил врач. — При блокировке поля — абсолютно нормально.

Крис подошёл ближе, коснулся браслета, заметив, как дрожит от волнения рука сестры.

— Работает, — ободряюще улыбнулся он. — Синтетика, конечно, но это я подправлю.

— В этом нет необходимости, — заметил полевик.

— Если бы вы сказали «сто», я бы согласился, — хмыкнул Крис. — Возможно. На девяносто семь процентов. Но вы же не будете спорить с тем, что родственная сила надёжнее?