Сильнее меня (СИ) - Шторм Елена - Страница 40

Кто знает — может, и правда поможет кому-то выразить то, что сложно выразить словами?

Но ещё серьёзнее мысль Эрента, что ауры можно использовать во врачевании — и это может открыть совершенно новые перспективы. Выявлять болезни, которые не могут найти годами. И лечить их тоже.

У нас впереди исследования, способные изменить жизнь Ларгоссы. И она принесла их — женщина, которая по-прежнему волнуется в моих руках.

Я опускаю руки ниже. Беру её за талию и поднимаю из кресла. А потом не выдерживаю — подхватываю, сажаю на стол и впиваюсь в губы поцелуем.

Эла порывисто вздыхает, прижимая ко мне упругой грудью.

Когда вновь открываю глаза, вижу, что камень мерцает — зелёным интересом, красной страстью.

— Точно работает, — шепчу, проводя пальцем по её губе.

— Да, — выдыхает она совершенно бесхитростно, и почему-то особенно возбуждающе. — Знаешь, не сомневалась, что ты будешь такие эксперименты проводить.

— Я уже не настолько непредсказуем и страшен?

Она улыбается. По-настоящему — широко, с искрами в жёлтых глазах, с какой-то почти детской радостью. А потом, конечно, смущённо фыркает.

— Разумеется, у тебя получилось, — бормочет. — Это же ты. Спасибо.

— У тебя получилось. У нас.

Она учится ценить себя, а я — то, что в жизни появилось какое-то новое тепло.

— Уже поздно, мы снова задержались, — шепчу ей на ухо, в шею, в волосы, сжимая талию. — Поехали домой?

Её руки бегут по моей шее, гладят, очерчивают — но она кивает. И я напоминаю себе, что рабочий стол — хорошая вещь, но день был долгим.

Подхватываю её, ставлю на ноги и увлекаю к выходу.

Я как-то сразу уговорил Элу жить вместе. Воспользовался моментом, ковал железо пока было горячо. А теперь стараюсь не выпускать из рук на всякий случай. О магии между нами тоже многое было сказано. Мы пробовали разное за этот месяц. Я пил её настойку. Прислушивался к себе. Потом не пил — но перемен почти не заметил. В какой-то момент мне начало казаться, что это просто данность: я хочу быть с ней рядом. Обнимать её. Чувствовать её запах, перебирать волосы.

Дорога домой — всего десять минут, и мы проводим её, прильнув друг к другу, обсуждая остатки дел.

Приезжаем в родовой особняк. Лаэм так и не вернулся сюда — хотя с братом мы поговорили по душам. Я очень странно себя чувствовал: одновременно хотел вправить ему мозги и в то же время понимал, что сам не лучше.

Что виноват перед ним, как ни крути.

А ему в последние месяцы пришлось принять, что в ближайшее время денег отца он не увидит. И к моему удивлению, меня он о помощи не просил. Видимо, был слишком зол, разочарован. Как-то выкрутился сам, сейчас даже решает проблемы лаборатории — сказал, что слишком не хотел её терять.

Я, конечно, не могу быть уверен, что он не влезет в огромные долги.

Не спустит всё наследство, даже ещё не получив.

Но кое-что я с удивлением понял: он выглядел собраннее и счастливее в последние наши встречи. И это, наверное, главный аргумент поверить в то, что со своей жизнью он лучше справится сам.

Не знаю, как у него сложится с личным, но я “одобрю” любую женщину с которой он придёт. Кем бы она ни была.

Мы заходим в светлый холл. Здороваемся с дворецким, Келлом. Эла как всегда смущённо улыбается человеку, содержащему этот монструозный дом.

— Нас посетил лорд Эрент, — докладывает Келл в немного чопорной манере. — Хочет с вами поговорить, лорд Траяр, лади Эларин. Спрашивает, сможете ли вы его принять.

Я с подозрением щурюсь.

Эрент? С чего вдруг? Мы не договаривались ни о каких встречах — и так уж вышло, что я сразу не жду ничего доброго.

— Хорошо, — киваю, впрочем. — Сейчас пойдём к нему.

Смотрю на Элу на всякий случай — она тоже выглядит настороженной, но лишь пару секунд. Потом пожимает плечами:

— Не думаю, что твой дорогой врач принёс беды. Ты слишком часто его подозреваешь.

— Наш врач, — поправляю невольно.

И да, у меня полно причин относиться к нему теперь с подозрением.

— Лорд Траяр. Эларин. — Расположившийся в гостиной Эрент встаёт из кресла, как-то слишком энергично улыбаясь. — Извините за поздний визит, но я же знаю, что вы всё равно днём в делах. Я тут нашёл важную информацию, решил сразу с вами поговорить.

— Хорошую или плохую информацию? — откликается Эла. Кажется, хоть меня она и пыталась ободрить, сама занервничать готова.

— Думаю, хорошую, — успокаивает Эрент, пока мы все садимся. — Кстати, расскажите мне, как у вас дела с магией, Эларин. Сейчас нет дискомфорта? Жалоб?

Я бы на её месте пожаловался на то, что она устала и голодна после рабочего дня. Но, конечно, вопрос живо волнует, заставляет следить за её лицом.

— Нет, всё в порядке, — заверяет Эла. — Никаких проявлений уже почти месяц. И в работе моя сила стабилизировалась.

— Это замечательно. Совсем ничего не мешает?

— Нет. Я словно чувствую магию тоньше, но это сейчас единственный эффект.

И она улыбается. Вполне искренне сияет, начиная рассказывать о работе — и внутри у меня тоже теплеет, настороженность отступает на шаг.

Эрент кивает, но вдруг как будто смущённо. Его взгляд перескакивает с Элы на меня и обратно.

— В общем, к новостям, — решает врач. — Я тут встретился с парой своих уважаемых коллег, и случайно оказалось, что они тоже сейчас исследуют притяжения аур. У них есть разработки. В общем… похоже, средство ослабить влечение я наконец нашёл.

Что-то во мне неприятно замирает.

Да. Мы много, много говорили о магии. И в первое время, когда начали жить вместе, Эла иногда поднимала вопрос о том что, может, всё же будет лучше пожить только с нормальными чувствами.

Это было.

Но…

Я давно такого не слышал ни от неё, ни от Эрента. Новость словно бьёт по голове. А потом просыпаются чувства, и самым первым — раздражение. Оно царапает ребра, просит дёрнуть головой. Просит встать, отрезать, что это невовремя, что у нас был слишком насыщенный день, чтобы сейчас болтать о каких-то идиотских исследованиях!

Я что, просил Эрента с ними приезжать?

Может, мне давно пора сменить врача? Эрент, конечно, талантлив как демон, и он служил нашей семье пятнадцать лет, но это уже ни в какие ворота!

Но что-то точит эту злость, размывает — холод в груди.

Эла же вряд ли передумала, да? Она наверняка до сих пор хочет.

— Какое средство? — спрашивает она, подтвержая догадки. Выпрямляется в кресле, складывает руки на коленях — изящная, тонкая, красивая.

Грудь вздымается в такт дыханию.

— Немного экспериментальное, — отвечает Эрент. — На самом деле, я хотел предложить вам поучаствовать в одном из экспериментов. С магической процедурой… — Он оценивает наш вид, воздевает руки: — Знаю, вы сейчас процедурам не доверяете. Но эта абсолютно безопасна — а в прошлый раз я ведь об опасности предупреждал…

— Только в масштабах ошибся! — рявкаю я. — Значит, теперь небеса не разверзнутся, просто немного потрясёт?

Срываюсь на него, а самому вдруг становится паршиво. Ничего плохого вроде ещё не произошло, а вся эта гадость внутри уже смешивается, шипит как кислота. Разъедает внутренности. Прямо чувствую, как во мне прожигает дыру, как из неё потихоньку валит пар. Отчаянно хочется что-нибудь сделать. Выставить своего врача прочь, заговорить с Элой, переубедить её — но вместо этого я только сижу, впиваясь в подлокотники. И это бессилие отравляет.

Убивает.

У нас только всё наладилось.

Я не должен бояться нормальных чувств. Но что если Эла ещё не привыкла, что если без магии всё пойдёт не так? Полетит под откос? Что если она не сможет жить со мной?

Снова смотрю на девчонку. Повторяя себе: у неё есть право решить. Я учусь не ревновать её к каждому мужчине в лаборатории, не держать при себе двадцать четыре часа в сутки! Только эта мысль не помогает.

А Эла как-то странно моргает и сжимает руки:

— Да сколько же можно?

Эрент поднимает брови. Я выныриваю из водоворота паршивых чувств.