Уж замуж невтерпеж (СИ) - Тутова Надежда "Mihoshi" - Страница 36

Уже на подходе к «калитке», кто-то окликнул запыхавшимся голосом:

— Э-р-е-д-е-т!

Как это ни странно, меня догонял… Заян. Ну, тот незадачливый маг с вестовой станции, проверявший на мне свою теорию. И что ему понадобилось?

— Мне помощь твоя нужна, — сходу выдал парень.

— И тебе доброго дня, — буркнула я, предчувствуя очередную пакость.

— А? — изумился маг, но потом все же сообразил, но так и не поздоровался. — Ага-ага, того же. Я тут с предложением…

И почему мне хочется сбежать от этого «предложения»? Увы, пришлось выслушать парня, хотя я и так знала о чем пойдет речь, во всяком случае, догадывалась.

— Я все перепроверил, гипотетически — моя теория верна. Возможно, ошибка вовсе и не закралась в расчеты. Просто из-за не совсем верной процедуры во второй раз не получилось. Вообще-то первый раз тоже проводился с нарушениями: по правилам надо было вначале спросить, о чем ты думаешь, записать на отдельном листе, а потом уж и руну доставать. Но поскольку при отправке я видел твое сообщение, то и предположил, что в дорогу собираешься. Ведь ты домой ехать решила, а дом не в Мальбурге. Верно же? Вот и выходило путешествие… В общем… ну… — сбился под конец Заян.

Только гадания мне и не хватало! На жаждущих предсказания судьбы горожанках пусть пробует, они уж не откажут поспособствовать. Увы, Заян этого не желал, о чем не преминул сообщить, не дожидаясь высказываний с моей стороны.

— Помоги мне и я помогу тебе! — не нашел ничего лучше под конец речи предложить маг.

— И чем ты можешь мне помочь? — в моем голосе не слышалось ехидства, потому как его там и не было, а только удивление и непонимание: сообщение я отправила, деньги у меня есть, лошадь тоже, домой сама доберусь (страшновато, правда, одной ехать), в чем может состоять помощь даже не представляю.

— Ну… тебе же нужно седло? Вот я и подскажу где найти хорошее, да недорогое, — нашелся Заян.

— А ты в них хорошо разбираешься? — спешу на всякий случай уточнить.

— Э… в общем…. Да! — после непродолжительного заикания выдал парень. И, будто в доказательство, затараторил — Седло состоит из ленчика, двух крыльев, двух подкрылков, сиденья, двух подушек, двух подпруг, четырех или шести приструг, двух путлищ, двух стремян, двух шнеллеров и потника!

Уп, что это? Какие приструги? Какие путлища? Да мне не в жисть с этим не разобраться!

— Ты… словно с книжки читал, — ничего умнее сказать не придумала.

Заян засмущался, покраснел:

— Это я на курсы верховой езды ходил, а мастер Хорес теорию заставлял учить на зубок.

Ой-ей, что-то мне подсказывает, дальше теории Заян не пошел.

— И как курсы?

— Ну… э…. о… — залепетал маг, что только укрепило мои подозрения.

Эх, жаль парня. Вон губы надул, брови домиком, нос шмыгает — вот-вот заплачет.

— Ладно, давай свои руны, — решилась я.

Заян засиял, словно новая монета, только-только выпущенная из королевской чекальни, и принялся рыться по карманам знакомой мантии. Вот на свет появилась бумага — плохенькая, между прочим, но сойдет, не королевскую грамоту писать, вслед за ней извлечен был карандаш, перо гусиное, банка для чернил — пустая, еще куча всякого мусора, но мешочек с рунами так и не находился.

— Случилось что? — вежливо вопрошаю.

— Руны… Их нет… — вновь захлюпал носом Заян.

— Может ты их… где оставил?

— Не мог, они ж мне дороги… На первую стипендию купил!

— Так поищи, — пришлось самой вносить весьма разумное предложение, а то парень так и будет страдать.

— А где?

Час от часу не легче. Откуда ж мне знать?

— Может там, где был?

— А где я был?

— В городе… На ярмарке…

— Точно, на ярмарке! — перебил меня парень. — Я ж экспериментировал там с одним…

Не договорив и совершенно забыв про меня, Заян помчался назад, держа на вытянутых руках вытащенные из потайных и не очень карманов вещи. Странные все же эти маги. Но что мне до них? Ведь, похоже, удача опять улыбнулась мне, избавив от очередного сеанса гадания.

— Пошли, Зорька. Мне и впрямь седло купить надо. Обращусь лучше за помощью к Тванери.

Что и говорить, хозяин трактира не был похож на коренного мальбургца. Южанин, явно познавший много дорог, но сумевший найти свой дом — он вполне мог присоветовать нужное. Пусть и не за просто так.

Зорька, привыкнув к моей персоне окончательно, без споров и понуканий двинулась в сторону города.

— Дэточка, ты совсем… ошиблась? — не переставал изумляться моей лошадке Тванери, оставаясь, впрочем, в рамках приличий — даже дурочкой не назвал.

Южане все весьма эмоциональны, что Тванери доказывал вновь и вновь, бегая вокруг меня и Зорьки. Да я уже и сама убедилась, что лошадка повадками смахивает на корову, но она, во всяком случае, не косит глазом, не бьет копытом по мне, не хрипит, одним словом — не выкидывает все те фокусы, что остальные. Но не рассказывать же все это хозяину трактира?! А что это он вообще так переживает?

— Она хорошая, только спокойная, — пытаюсь неизвестно зачем оправдываться.

— И много ты за нее отдала? — обреченным голосом поинтересовался Тванери.

— Ну… мне ее подарили, — честно, но слегка запинаясь, выдаю в ответ.

— Видимо, на живодерню ее вели! — припечатал мужчина, махнув на меня и лошадку рукой.

Так уж и на живодерню. Ну, почти… А, все равно — лошадь уже моя.

— Э… мне б седло… — робко заикнулась я, опасаясь новых бурных комментариев со стороны Тванери.

— Да и уздечку, и… — начал было трактирщик, но, глянув на мое вытянувшееся лицо, тяжко вздохнул.

Пожевав губу, посчитав на пальцах, подкрутив усы, Тванери пришел к какому-то выводу и зычно крикнул старшего (если я не ошибаюсь) сына:

— Хей, Риотась!

— У? — из-за угла сарая, близ которого и велся сей примечательный разговор, выглянул парень с всклокоченными черными волосами, не просто волнистыми, а завитыми мелкими-мелкими колечками, что твой барашек.

— Чего "У"?! Ты что там делал? — грозно вопросил отец, упирая руки в бока, а усы как встопорщились…

— Что-что… Сало ел, — недовольно буркнул парень, показываясь во всей красе.

А он немаленького роста, однако. Правда худоват, да не беда — повзрослеет, женится и обзаведется жирком. Но черты лица — нахально-ехидные такими и останутся.

— Какое сало? — отец в недоумении воззрился на Риотася.

— Копченое, с прожилками мясными, — пояснил парень, кусая губы, чтобы не рассмеяться.

— Это ты на что рот раскрыл, недомерок?! — возмутился Тванери, снимая любимый фартук и скручивая его зачем-то.

— Да пошутил я, пошутил, — стал оправдываться Риотась, пятясь к черному входу в трактир.

— Тоже мне, нашелся шутник! — нахмурил брови трактирщик. — А ну живо к Коське Косому дуй, седло купи. Да не хлам бери, а что поприличнее!

Отдав распоряжение, Тванери направился в трактир, встречать новых посетителей, чьи требовательные крики с «просьбой» о встречи с хозяином доносились даже сюда. С чего это он так за сало распереживался? По рассказам папа южане не очень жалуют сало, считая его недостойным чести подаваться на стол. А тут… Не иначе как для дорогих гостей куплено.

— А деньги? — изумился Риотась, вернув меня на землю.

— Я дам, — старалась сказать как можно тверже, а вышел сплошной писк.

— Ты? — еще больше удивился парень, повнимательнее приглядываясь ко мне: когда я только «поселилась», видели мы друг друга мельком.

— Ну, я. Мне седло нужно, то есть моей лошади, значит и платить должна я.

Риотась не стал возражать и особо мучаться.

— Для выездки седло подороже выйдет — до тридцати пяти серебряников потянет, а если с эльфийской вышивкой, то и все пять злотников могут запросить.

— Мне б походное, но поудобней…

— Ну… тогда давай два злотника али двадцать серебряников, походные седла только у Пенфиля дорогие — специально для богатеев клепает.