Уж замуж невтерпеж (СИ) - Тутова Надежда "Mihoshi" - Страница 44

Всего несколько шагов за очередной поворот дороги, и передо мной в расщелине мелькает оно — море. Необъятное, ускользающее за горизонт, где-то пронзительно голубое, где-то тревожно серое, но все же бесконечно бирюзовое. Теперь я знаю, что такое "цвет морской волны". Но ни одна ткань в мире не сможет передать все богатство красок и тонкость полутонов настоящей морской волны.

Так и хочется коснуться его рукой!

Даже ко всему равнодушная, за исключением кормежки, Зорька проявила любопытство. Тряхнув гривой, переступив от искушения, кобыла резво поскакала в расщелину. Лети же скорей, неси меня к морю!

Ой-ей! Ну почему мне никто не сказал, что нельзя скакать по каменистым склонам, припорошенным песком? Как мы с Зорькой не разбились, ведает лишь Всевышний. Но напугались знатно. Камни рекой потекли из-под копыт лошадки, со зловещим шорохом устремившись вниз. Чудом можно считать небольшую площадку на склоне, собственно, на которой наше соскальзывание и остановилось. Фух… живые, целые и невредимые. Кажется.

Неловко соскользнув с седла, да перекинув поводья, на цыпочках, затаив дыхание, подхожу к краю площадки. Ну, если быть осторожными, то мы вполне можем спуститься. Зачем? Затем, что я хочу коснуться морских вод. Знаю, похожа в этом на малого ребенка, но не судите слишком строго, ведь когда-то и вы впервые увидели море.

Давро был похож и не похож одновременно на виденные ранее мною города. Шумный, бойкий, с манерностью в речах и взглядах — а чего еще ожидать от торгового города, спешащего жить. Но в то же время яркий, красочный, необычный: город располагался на склоне горы, и чтобы выйти со двора на улицу подчас приходится спускаться по крутой лестнице, а иногда и из дома с самого крыльца слезать надобно. Извилистые, если не сказать кривые улицы ручейками сбегают вниз, к морю. Дома растут ввысь, а не в ширину, будто стремясь соединиться в танце круговом. А что поделать — места, пригодного для жилья, мало, вот и вынуждены горожане возводить высокие дома.

Скорее всего, из-за скудости земли в Давро наличествовала всего одна платная конюшня. Мне пришлось едва ли не полгорода обойти в поисках постоялого двора, где можно было бы найти место и для меня, и для Зорьки. Только в четвертой хозяин сжалился и рассказал, что при тавернах — здешнее название трактиров и постоялых дворов — не держат конюшни, у богатых купцов свои за городом, а платная только одна. В ней Зорьку и пришлось оставить. В который уж раз возрадовалась, что она у меня такая спокойная: без лишних споров позволила отвести себя в стойло, где ее, впрочем, дожидалась кормушка с овсом.

Так, лошадку устроила, пора бы и о себе позаботиться. Благодаря золоту, что дала маман, можно было бы снять комнату даже в самой дорогой таверне. Но ведь мне как-то до Вью-Зелейн добираться надо. Пришлось еще поплутать по городу, дабы найти таверну не слишком близко к порту (сильно подозреваю, что там за ночь с постояльца берут весьма приличные деньги за не совсем приличные комнаты — близость моря, как-никак), но и не на окраине Давро. Везло мне не так, как в Мальбурге, пару раз даже пришлось воспользоваться золотым даром, чтобы расспросить монеты о хозяевах некоторых сомнительных заведений.

Таверна "У рыбака" не приглянулась с первого взгляда, со второго лучше она не стала, но аромат шкварчавшей на печи картошки, дурманом плывущий по обеденному залу, заставил вспомнить о голоде и о том, что сумки с едой остались у Зорьки — своей рассеянности объяснить не могу ничем, разве что усталостью. Против всех ожиданий старик-хозяин, неспешно куривший трубку в перерывах разговора с кем-то из постояльцев, много за комнату не потребовал, завтрак и обед полагался в качестве бесплатного приложения, а ужин необязательно было заказывать только на кухне таверны. Из окна комнатушки на третьем этаже виднелось море, постель была застелена чистым бельем, дверь запиралась на новенький, еще не очистившийся от смазки замок.

— Давеча тут гномы жили — пятеро на одной койке почивали. Всю ночь гуляли, даже засов с двери снесли. Пришлось менять, — пояснил хозяин на мою заинтересованность новым замком.

Пятеро? Мда… Видать, и среди гномов они малорослыми были.

Сгрузив вещи и проверив надежность щеколды на окне и замка на двери, поспешила вниз — есть уж очень хотелось.

Меню не блистало разнообразием, естественно, основным блюдом была рыба. Прикинув, что возиться с косточками мне невмоготу, остановила свой выбор на жареной картошке да свежем хлебе. И как тут не вспомнить об оставленных сумках? Но идти за ними лень.

Сидящие в зале мало обращали на меня внимание. Ну, путешествует девушка, ну, возможно одна, и что такого? Вон на ту непонятную троицу, где главной была явно девица, сплошь закутанная в черный плащ (и это в середине дня!), и то больше внимания обратили. По моему, уж если непременно хочешь привлечь к себе взоры, то стоит вести себя как можно загадочней, непонятней, с намеком на страшную тайну. А одинокая путница… Это лет триста назад свободно проехать по королевству могли лишь монахини да магички. И если вторые вполне могли дать отпор нежеланным собеседникам, первым оставалось лишь уповать на Всевышнего. Впрочем, бедовые головы всегда находились, а уж если умудрялись договориться… Немало костров горело тогда. Однако ж с годами женщины отвоевали право на свободу. Пусть и не такую большую, как у мужчин, но и крохе бываешь рад, когда каравай не предвидится. А ведь решил все один забавный в некоторой степени случай. Не в курсе? Ну как же… Эту историю знают даже дети! Так и быть, расскажу, все равно картошка слишком горяча. Очередной злодей-колдун мечтал захватить власть в Фелитии. Королевская стража не смогла найти его, даже когда черное заклятие стало окутывать королевский дворец. Наконец, один из придворных магов сумел отыскать колдуна — он обосновался в дворцовой кухне, что было весьма удобно: огромный очаг, легко поддерживающий большой огонь, нужный для заклинания, относительно спокойное место, да к тому же невероятная близость к цели. Проникнуть на кухню магам и стражникам, вооруженным зачарованными мечами, пиками и алебардами, не удалось — колдун успел поставить щит от всякого вмешательства с магическим участием. Все ярче разгорался огонь под котлом, все чернее становились линии демонического знака, вычерченные на каменном полу, все быстрее заклятие расплывалось по дворцу и даже столице. Защитники в ужасе смотрели на колдуна, не в силах помешать ему. Злодей уж праздновал победу, как вдруг… Дворцовые часы пробили четыре раза, и на кухню с последним звоном вошла старшая уборщица. Несмотря на преклонный возраст, баба Мраша обладала большой силой и невероятной любовью к чистоте. Увидав непотребство, устроенное колдуном, баба Мраша взъярилась не хуже дракона из сказок, подхватила любимое ведро и выплеснула его на огонь с криком: "Ты шо ж тут творишь, лопух деревенский?! Али дома порядку не учили?" и принялась гонять колдуна половой тряпкой. Говорят, после он целый день драил полы под строгим надзором старшей уборщицы, слезно умоляя стражников забрать его в темницу.

Все это байки, конечно, впрочем, имевшие место в действительности. После тогдашний монарх наградил бабу Мрашу почетным орденом королевских стражей и освободил от всяческой работы, наказав, чтобы героине каждый месяц выплачивали по двадцать злотников. Однако ж баба Мраша и после не отказалась от любимого ведра и тряпки, все также сражаясь за чистоту. На самом деле женщинам с кровью и болью приходилось доказывать, что они ничем не хуже мужчин: брались за самую тяжелую работу, подряжались везти грузы, доставляя их в точно назначенный срок, нанимались охранниками и стражниками, ловко обращаясь с луком, мечом и кинжалом. Не один год потребовался, чтобы мужчины приняли женщин в «свои» ряды. Да и то не до конца. Я, точнее мое замужество — яркий тому пример. Зато таким, как вошедшая в таверну женщина, любой окажет должное уважение, с почтением и усердием склонивши голову.