Уж замуж невтерпеж (СИ) - Тутова Надежда "Mihoshi" - Страница 47

Соленый до горечи привкус золота едва не сбил с ног. Что это? Ах, да — лавка по правой стороне улицы. Блеск золотых украшений внутри стеклянной витрины соперничает с солнцем, да и внутри звонких желтых монет немало. Впрочем, не только монет: слышно как важничает золотая лопаточка перед «подругой», золотые ложки сплетничают не в меру, золотые вилки кичатся своей остротой. Нет, конечно, они не полностью золотые, лишь покрыты золотом, но гордости и величия на все монаршие регалии хватит. А уж мне соли на языке… Увы, но туда мне вход заказан, хотя так хотелось полакомиться свежей сдобой или ванильными корзиночками. Но почему я не могу зайти в лавку напротив?

Добротная деревянная дверь, медный колокольчик на входе и ощущение уюта, словно домой попала после долгой дороги. Сладкий запах дерева. Дерева! А не золота. Деревянные лопатки у деревянных подносов с кусочками тортов, деревянные ложки в деревянных бочонках с медом, деревянные вилки в деревянных чашах с пончиками и сладкими колечками. У кого может быть столько деревянных предметов? Не догадываетесь? У пиктоли, конечно же!

Почтенный мэтр Бек не был болтуном, но оказался весьма гостеприимным и радушным хозяином, не лезущим за словом в карман. Тот факт, что я тоже пиктоли, не сыграл большой роли — характер у Бека такой: каждый заслуживает уважения, пока не докажет обратного. Немного непонятная для меня философия, но… Каждый заслуживает уважения, пока не докажет обратного. Мы сидели за столиком у окна и наслаждались липовым чаем с ванильной сдобой. Можно было выбрать любую сладость — хоть слоеные косички с маком или лесным орехом, хоть сахарные рожки со сливочным кремом, хоть леденцовые фигурки, хоть знаменитый темный циймбальский шоколад (который я по известным причинам с некоторых пор не переношу!), но к липовому чаю только сдоба подходит.

— Лавка мэтра Гали, ну та, что напротив, в принципе мой конкурент. Да только пристрастие Гали к золоту многим закрывает дверь в его заведение. И пусть в его завсегдатаях числятся богатые торговцы, даже градоправитель заглядывает порой за ромовыми пирогами, на свой кусок хлеба с маслом я вполне зарабатываю, — усмехнулся мэтр Бек, похлопывая себя по круглому животику.

Преуменьшает почтенный мэтр, тут не только на хлеб с маслом хватает. Лавка сладостей радует глаз обилием конфет, пирожных, булочек, засахаренных диковинных фруктов и прочего, а дивный аромат так и просит умоститься на резных стульях за круглыми столиками, при этом руки сами тянутся за кошельком. Впрочем, плата за удовольствие вполне приемлема, даже бедняк сможет отыскать монетку на леденец для ребенка.

— Хорошо здесь, конечно, только минутка свободная редко выдается, — вздохнул мэтр, помешивая ложкой чай.

— И это плохо? — вопрошаю, хотя хочется зажмуриться от удовольствия и просто помолчать, насладиться чаем, сдобой.

— Как сказать… Ну… Э-э… — замялся с ответом мэтр Бек. — А впрочем, к вечеру здесь много народу соберется. Сейчас все ж в городке пелюваней, небось к наатцехште в очередь выстроились.

Опять наатцхешта! Третий раз за один день… Ой, неспроста все это, неспроста.

— А… вы сами у нее были? — стараюсь говорить безразлично, будто из праздного любопытства интересуюсь.

— Был, — кивает мэтр, а на губах улыбка — слегка загадочная, немного рассеянная. — И сюда она приходила… Дельный совет дала: побольше леденцов фиолетовых, что с виноградным вкусом, на прилавок выставить, да запастись ими. И ведь как в воду глядела: в один день враз размели, будто и не было стеклянной бадьи, еще с утра полной, всегда ж так и стоявшей. Знала, что советовала.

Еще бы наатцхешта и не знала, что советовать!

— Так наатцхешта давно в Давро? — голос все-таки дрогнул, когда спрашивала.

Значит леденцы виноградные, фиолетовые… Эх, точно — Фларимон был в Давро. Что ж, это хорошо — все указывает, Фларимон совсем недавно побывал в городе. Ведь не сказал же мэтр Бек, что леденцы месяц назад скупили. А если и наатцхешта с недавних пор в Давро…

— Ну… почитай уж недели три. Люди, да и нелюди — что гномы, что эльфы, что русалки — всё идут и идут к шатру. А отказаться хотя бы выслушать их она не вправе, хотя и может — все-таки наатцхешта, а не гадалка балаганная. Ты бы сходила к ней, вдруг что дельное присоветует, — как бы невзначай бросил под конец мэтр.

У меня на лице написаны наличие проблем и потребность в совете, дабы разрешить их? Да и почему советы? Ведь наатцхешта тем и отличается от тцхешты, что не советы дает, а чудеса творит. Может ли она сотворить для меня маленькое чудо в виде явления Фларимона пред мои грозны очи? Можно даже без Лойрита (ну, да, не слишком хорошие отношения у нас сложились: то я его боялась, то он меня, но я его все же больше, да и вредней Лойрит меня намного). Так почему бы не сходить?

— Наверное, наверное… А далеко это? — спрашиваю, уткнувшись носом в чай — мне почему-то совсем не хочется показывать свой интерес мэтру Беку: да, он тоже пиктоли, да, он вполне доброжелателен ко мне, но… И так уж много народу в курсе моих проблем.

— Не так чтобы, всего полчаса ходьбы от северных ворот. Правда на воротах очередь может быть — я ведь говорил уже, что к наатцхеште все еще идут за советом.

— Но почему за советом? Чудо никому не нужно?

— Чудо… Все боятся верить в саму возможность чудес, а их исполнение и подавно, — мягко улыбнулся мэтр.

Хотелось бы возразить, но так оно и есть: желают многого, но стоит исполнению желания мелькнуть на горизонте, как страх охватывает душу, проникает до самых глубин сердца, и сразу же забываешь, что ведь именно этого желал. Запутано? Возможно, да только все именно так. Ведь исполнение желания и есть чудо.

— Спасибо за совет, почтенный мэтр. Я… последую ему.

— Ну да, только по-своему. Иного от дочери Арани и не жди, — лукаво усмехнулся мэтр Бек.

Оп, это что еще за сюрприз? Откуда он знает маман?

Расспросить почтенного мэтра о столь важных для меня знакомствах не получилось: шумной стайкой в лавку вбежали девушки, вслед за ними притопали добры молодцы (сговорились, не иначе!), потом налетела детвора с нянюшками, и мэтр Бек поспешил за прилавок, призвав на помощь трех работников и двух работниц. Волей-неволей мне пришлось покинуть лавку, уповая, что еще представится случай побеседовать с мэтром.

Итак, идти к наатцхеште? Но вечереет уже, да и ногам отдых нужен. Нет, не просто так все это. Как говорил Назир? "Не зря ты прибыла в город в то же время, что и она". Вдруг и впрямь не зря. Мне все кажется, судьба сталкивала меня весь день со столь разными личностями ради одного — встречи с наатцхештой. Что ж, с меня не убудет, если последую советам новых знакомых.

Толпа у северных ворот не так уж и велика, но весьма активна: кто поет, кто пляшет, а кто и погадать предлагает. Особенно усердной оказалась босая малявка в цветастом платье и ярко-алом платке, все норовящем сползти с черных кудрявых волос.

— А дай монетку, погадаю! — завлекала девчонка, подражая взрослым товаркам, практикующим рядом.

— Зачем?

— За судьбу расскажу, за любовь большую, за кручину великую, да беду неминучую!

— Любовь имеется в наличии, кручина — была, знаю, а если беда неминучая, так какой толк о ней рассказывать? Все равно ж не миновать ее.

— А… — малявка растерялась, проглотив заготовленную речевку. — Почем знаешь, что не минует? Вот расскажу, и придумаешь, как миновать. Дай монетку!

— Ах, я еще и придумывать должна? Нетушки, не надо мне такого гадания.

— А… я… тогда на свидание погадаю!

— Но оно у меня и так будет.

— А на любовь?

— Уже есть, я же говорила, не надобно.

— А вдруг печальная?

— Я и не спорю.

— Но может и счастливая?

— Ты бы решила, какая она у меня: печальная или счастливая.

— Дай монетку, и всю правду скажу, — ехидно заулыбалась малявка.

— Правду… А что такое правда? Ты знаешь?