Уж замуж невтерпеж (СИ) - Тутова Надежда "Mihoshi" - Страница 80

— Что… — начала было Сирин, но ладонь Эфиана надежно остановила поток слов.

Правильно, сейчас лишний шум ни к чему. Даже дышать надо осторожно — через раз. Судя по Жармю, лежащему рядом, так и есть, в смысле я совсем не слышу его дыхания, хотя нос рыцаря упирается в мою макушку.

Будто кто подсказал, что сейчас все начнется. Сердце замерло на миг, а потом заметалось испуганным зайцем. Нельзя так, нельзя. Успокоиться надо бы, но не получается. Как и не вспоминается ничего хорошего.

Шаги. Топот ног. На нашей полянке. Вовремя мы спрятались. Ленивые разговоры и смех — неприятный, наглый, безнаказанный. Но что гораздо хуже — сопение-рычание и тяжелое дыхание. Пиктоли… Почему он с ними?

Они все ближе к нам. Что-то странное в этом пиктоли. Нечеловеческое. Вот только не надо думать обо мне хуже, чем я есть. Да, пиктоли — не человек полностью. Но обычно мы предпочитаем именно человеческий облик, о причинах я уже говорила как-то. А сейчас… он был именно в ипостаси пиктоли, той самой, похожей, по мнению магов, на дракона. И с какой это радости он в таком виде расхаживает?

Тяжелая поступь совсем рядом. И волна ужаса накрывает с головой. Потому что рядом — обезумевший пиктоли. Да, я не ошибаюсь. Не могу рассказать, объяснить, отчего так решила, но я права.

— Эй, чего-то наше чудище унюхало? — хриплым карканьем звучит голос кого-то из разбойников.

— Может, золото?

И дружный гогот в ответ.

— Ты бы его покормил, что ли, — вновь слышится первый голос.

— Зачем? — искреннее недоумение. — Авось сегодня еще какой обоз встретим, там и повеселимся. Заодно прокорм чудищу будет.

Прокорм? Всевышний, так это пиктоли убивал… Такие же мысли мелькнули в голове Сирин, если судить по вытаращенным глазам. Благо, эльф так и не убрал руки с ее рта.

И это еще не самое страшное. Что может быть страшнее? Приближающиеся шаги пиктоли. Только странно он идет. Будто на четвереньках…

Треск веток. Шорох опавших иголок. И тяжелое дыхание-рык. Пиктоли рядом…

Смотреть на себя в зеркале, с удивлением и недоверием изучая иную себя — одно дело. Видеть обезумевшего пиктоли — совсем другое. В первый миг показалось, он видит нас, по крайней мере, чует. Да, что-то беспокоило его, тревожило, но защита эльфа хранила нас. Глаза Сирин прочно решили поселиться на затылке, а рука Эфиана на губах девушки. Еще бы, такой ужас. Вы думаете, я спокойна? Ничего подобного. Просто мой страх ничего не даст, только эльфу усложнит задачу, отнимая лишние силы.

А пугаться есть чему. Чешуя пиктоли была покрыта редкой шерстью, будто мох распластался по стволу дерева. Откуда шерсть? Да почем я знаю! Или у него в предках оборотни имеются, или — что более вероятно — безумие меняет пиктоли. Глаза совсем без зрачков и радужки — один сплошной клубящийся алый туман. Изуродованный нос жадно принюхивается. Желтые кривые клыки. Зловонное, с хрипом и сипом дыхание, долетающее до нас. Болотной тиной тянущаяся с черных чешуйчатых губ слюна. И пиктоли действительно стоит на четвереньках. Мне не видно его рук, но вряд ли они отличаются от лап ушкуря[9]. И от этого еще страшнее, ведь даже ушкурь не станет связываться с пиктоли.

Всевышний, спаси и сохрани! Спаси и сохрани. Мне надо думать о чем-то хорошем, иначе никакие эльфийские заклятия, никакая магия пиктоли не спрячет меня. Думать о хорошем. Но о чем? Обычно лекари в таких случаях советуют вспомнить сны. Только мне и со снами не везет: даже самые безобидные, на первый взгляд, на рассвете оставляют горечь и страх. Даже сон про фиалки в трактире, где я с маман и папа встретилась!

Фиалки… Фларимон… Ох, как же я раньше не догадалась, ведь тот сон был именно о нем, моем супруге! Те фиалки, что манили меня, и есть Фларимон. Ведь и по сей день не могу решиться: хочу быть с ним, но боюсь, да и невозможно это. А тогда еще хуже было: я все не решалась последовать за ним, хотя до боли хотелось. Жаль, остальные сны так легко не разгадаешь: то ли будущее примерещилось (слишком это невероятно, даже если смотреть на все романтическим взглядом Сирин), то ли желания тайные отразились (а разве я того желаю?).

— Слышь, позови чудище, — похоже, хриплый, каркающий голос принадлежит старшому.

Нет, не главарю — тот бы не стал просить, просто приказал, а этот сомневается в силе своих слов, а значит и полномочий.

— Сам его позови, — огрызается разбойник, но по шелесту опавших листьев под ногами ясно, что послушался.

А пиктоли до него и дела нет. Все принюхивается, почти вплотную приблизившись к нам. Сирин в страхе закатывает очи. Жармю руку в кулак сжал (мне его правую руку немного видно, левую нет, потому как он сзади вообще-то лежит). А с Эфиана пот градом течет. Но он держится, только зубы сцепил, да глаза зажмурил.

— Эй, ты, чудище придурошное, пошли уже. Чего там застрял? — недовольно проворчал разбойник, а в самой глубине слышится страх.

Верный страх: кто знает, чего ожидать от обезумевшего пиктоли? Вот и разбойники не знают. Даже я не могу предсказать его действий, я — пиктоли.

А безумцу и дела нет до разбойников. Он все принюхивается, не желая верить глазам, пытаясь хоть что-то рассмотреть — того и гляди, на нас в канаву свалится. Но и эльф не зря столько сил тратит: лоб покрылся испариной, зубы стиснуты до боли, ресницы трепещут крыльями бабочки, но он не сдается, не позволяет себе ослабить заклинание.

— Эй-эй! Чудище! Оглохло? — разбойник решился все же приблизиться и даже коснуться пиктоли.

Только палкой. И это было ошибкой: рыкнув, почти мгновенно развернувшись, пиктоли кинулся на разбойника. Тот даже и охнуть не успел. Это конечно глупо, и все от страха, но я рада, что мне не видны они. Но слышно же! Крики, ругань, хрипы, рык — все смешалось в единый клубок.

— Да не стойте! Дройдель кидайте! — разнесся над поляной зычный крик главаря.

Долго же он не вмешивался. Но постойте… Дройдель? И резкая горечь соли на языке — золото…

Папа настойчиво уговаривает братца засесть за старинные манускрипты, в буквальном смысле выцарапанные у кого-то из родственников. В случае папа это означает монотонное нудение одного слова: "Читай!" и больше ничего, какие бы фразы не летели в ответ. Да только Сарга минул одиннадцатый год, и он считает себя жуть как взрослым. А ведь с утра умчался с деревенскими мальчишками строить из старых досок шалаш: приставят к заброшенному сараю, где кусты разрослись, да травой закидают. Трава еще молодая, зеленая-зеленая, вот только назавтра она совсем пожухнет, никакой красоты в шалаше не останется и все на виду окажется. Да и шалаш ли это?

Убежал братец, книгу бросил. Толстую. С медными заклепками. И пусть на столе лежит: стоя не дотянешься, но вот если взобраться на стул, а потом на нем встать… От усердия высунув язык, с трудом переворачиваю книгу. Ой, какая красота… На обложке столько всего интересного. По центру рыцарь на коне, да только в нем нет никакого интереса — что я, рыцарей не видела? А вот вокруг — самый настоящий лес! Поверху плывут медные облака, а в них парит огромный орел: перышко к перышку, важный взгляд, грозный клюв — господин небес, не меньше. Внизу слева, среди елей и сосен притаился лис: большой, пушистый, хитрый — хозяин лесов, ей-ей. В правом нижнем углу, меж камней замерла змея: широкие кольца, большая голова, страшные глаза — царица змей. А еще в небесах среди облаков притаилась ласточка. В кустах за лисом заяц спрятался. У хвоста змеи ящерка замерла. И лебедь летит. А там медведь. И жук… Сколько же их? Всех не перечесть! Никогда не видела такого чуда. Ну, я ведь чудес вообще почти не видела…

Вот интересно, если такое только на обложке, то что ж внутри книги? С трудом открываю — тяжело, да и большая она. На самом первом листе нечто непонятное: то ли меч, то ли лук, то ли кинжал, а может все вместе да еще многое другое — не сильна я в оружии, это Сарга все о нем знает. Ну, не все, конечно, но для мальчишки очень даже много. Листаю, листаю, листаю — картинок все нет и нет. Да, я умею читать — по признанию папа великолепно. Я бы не стала верить его словам, но пастырь Никим тоже соглашается, важно кивая головой. Просто когда в книге есть картинки, читать интереснее: похожа ли картина на героев книги или просто так нарисована?